День был чудесным.

Неделю назад пришли результаты экзаменов. Каким-то невероятным образом, чудом, не иначе, Айше и Уолтеру удалось выполнить все условия для поступления – и скоро им предстояло отправиться в университет.

Они поступали в университет.

Будущее для этой пары расстилалось широкой, длинной дорогой, как мост, который встречал их впереди своими высокими и надежными башнями.

В то утро Уолтер подъехал к маленькому домику с лаймово-зеленой дверью и написал: «Выходи». А когда Айша вышла, в нетерпении воскликнул: «Ну же, давай, поехали!» Айша забралась в машину, где на всю мощность работал кондиционер, который дарил столь необходимую передышку от палящего солнца, и взяла Уолтера за руку. Они ехали, слушая лучшие песни восьмидесятых на максимальной громкости, и долго спорили о том, где будут обедать. Зеленая футболка Уолтера с магистром Йодой отлично подходила к его карим глазам, которые прятались за стеклами солнцезащитных очков. Айша знала, что при таком свете они выглядели бы янтарно-коричневыми. И догадывалась, что сейчас эти глаза сияют. Они всегда сияли, когда Уолтер горячо о чем-то спорил – в этот раз о том, где было бы неплохо перекусить.

Фил Коллинз пел про то, что нельзя торопить любовь[25], а Айша вот уже восемнадцать минут слушала, как Уолтер настаивал на том, чтобы брать суши, и высказывался против наси чампур[26]. Она думала о том, как мило он щурится, и от этих мыслей в груди разливалось приятное, теплое чувство.

– Хорошо, мы можем взять чхаукуотиу[27], – предложила Айша, морально готовясь к новой волне возмущений, ведь она добавила еще один вариант.

Айша зарылась пальцами в мягкие волосы Уолтера, пока он пристраивал машину на пляжной парковке. Когда они вышли, ее рука скользнула в его ладонь, и они отправились в путь. Гравий под ногами превратился сперва в землю, усыпанную обломками веток, затем в мягкий песок, а потом и в самый настоящий пляжный – влажный, с крупными зернами. На нем своими выходными наслаждалось еще множество людей: родители, покрытые слоем солнцезащитного крема, их дети, радостно визжащие рядом с неказистыми песочными замками; группы друзей, мирно посапывающие на пляжных полотенцах, позволяя волнам облизывать их ступни. Где-то далеко от берега рассекали водную гладь пловцы.

Море расстилалось во все стороны, – казалось, оно бесконечно. Волны накатывали на берег и убегали обратно, снова и снова.

Айша нахлобучила на голову большую соломенную шляпу с мягкими полями. Влажные от пота волосы облепили шею. Одной рукой Уолтер поправлял темные очки, другой держал корзину для пикника. Парень посмотрел на солнце – большой теплый шар света – и пробормотал что-то про плавление.

Айша внимательно смотрела, как струйка пота медленно стекает по шее Уолтера, а потом исчезает под воротником футболки. Ее внезапно охватило острое желание протянуть руку и остановить эту капельку большим пальцем.

– Я соврал, – объявил Уолтер. – Обед я захватил с собой.

– Ты заставил меня все это выслушивать просто так? – возмутилась она.

– Хотел сделать сюрприз. – Он пожал плечами и расплылся в довольной улыбке. – Так что есть мы все-таки будем наси чампур.

Айша наигранно надула губы:

– Хочешь сказать, ты оставил меня без чхаукуотиу?

– В какой-то степени, но, поверь, это будет даже вкуснее! – пообещал Уолтер.

Они нашли местечко подальше от толпы, рядом с большими камнями. Уолтер поставил корзину на песок и расстелил большое пляжное полотенце. Потом достал яблоки, сэндвичи с яйцом, две пачки коло ми…

– Где ты его достал? – воскликнула Айша. Коло ми, блюдо из Кучинга, было не особо популярно в этой части страны. Айша сильно скучала по этой промасленной лапше с говядиной, думала о ней практически каждый день.

– Места знать надо, – ответил Уолтер, стараясь выглядеть настолько загадочно, насколько это возможно, потея под палящим солнцем. Дальше он достал из корзины термос, – скорее всего, внутри был сок, приятный бонус из сада Элизабет.

Айша неотрывно разглядывала влажную кожу Уолтера, раскрасневшееся лицо, уверенные руки, сжимающие термос.

– Ты иногда такой чудесный! – объявила она.

Уолтер скромно пожал плечами и едва заметно улыбнулся – он явно выглядел довольным. Парень разлил апельсиновый сок в одноразовые стаканчики и произнес тост:

– За университет! И за то, чтобы наконец решить, чем там заняться. Ну, ты-то уже все решила. А я могу и передумать. Как считаешь, стоит, Ша? В смысле, я ведь могу им написать, правда? Напомни мне позже, и я…

Мир для них был безграничен и полон возможностей, что Айшу даже немного пугало. Загробный холод никак не хотел покидать их маленький домик, а ее мама отчаянно продолжала держаться за строгие правила. Но в университете Айшу ждала другая жизнь. Там она встретится с новыми людьми, будет жить в новых местах, а по выходным навещать Уолтера. И возможно, даже увидит мир. Ее больше не будет душить горе – от одной только этой мысли становилось настолько хорошо, что она чувствовала вину.

Айша не хотела оставлять мать в одиночестве, но ей столько всего предстояло увидеть. Возможно, Джун чувствовала себя примерно так же, когда покидала дом. Однако, в отличие от сестры, Айша собиралась время от времени возвращаться – эта мысль тоже грела ей душу.

Они выпили – каждый за свое, а потом смотрели, как волны подступают к берегу и убегают обратно, снова и снова. Этот процесс казался бесконечным. Этот день казался бесконечным.

Вскоре они решили построить крепость. Уолтер постоянно выгребал песок из своего рва, и вода в нем продолжала подниматься. Звонкий смех переплетался с шумом моря и гулом людей вокруг, а потом тонул в прибое.

– Передай эскимо, – попросил Уолтер.

Вдруг Айша осознала, что они плохо закрыли переносной холодильник, и Уолтеру пришлось выдавливать сливочную жижу прямо в рот. Он тянул к девушке запачканные пальцы, чтобы размазать по ее щеке подтаявший шоколад, и она, смеясь, отмахивалась от него…

А потом раздались крики.

Айша в испуге стала озираться по сторонам. Ей и в голову не приходило, что могло случиться нечто масштабное, она подумала: «У кого-то сердечный приступ. Кто-то сломал ногу или тонет». Но воплей становилось все больше, голоса десятков, а может, и сотен людей сливались в один диссонирующий хор скорби. В голове пронеслось: «Бомбежки, коллапс экономики, массовая перестрелка». Девушка потянулась к руке Уолтера, который уже вставал на ноги, внимательно наблюдая за развернувшейся паникой. Он сжал ее ладонь в своей. Люди начали подниматься с мест, хватать своих детей и уноситься прочь, оставляя все вещи. Голосов становилось все меньше.

– Думаю, нам стоит вернуться, – тихо сказал Уолтер.

Айша и Уолтер могли бы спросить у кого-нибудь из тех, кто стремительно покидал пляж, что стряслось, но не стали. Вместо этого они подняли корзину с мини-холодильником и направились к машине, не разнимая рук. Уолтер повернул ключ зажигания, потянулся к магнитоле и выключил радио, прерывая пение Дэвида Боуи на строчке о том, что планета Земля голубая[28]. Они заключили молчаливое соглашение провести остаток пути в тишине.

День больше не казался бесконечным. Мир перед Айшей закрывался.

Эсах встретила их у лаймово-зеленой двери с мертвенно-бледным лицом.