За минувшие три недели мы с Максом лишь пару раз молча пересеклись возле расписания. Я отчаянно пыталась сохранить дистанцию, хотя периодически мы сталкивались с ним взглядами. Казалось, он ищет повода заговорить, но видать чувствовал, что я не готова идти на контакт. Зарывшись в работу, словно в спасательную нору, я отгородилась от мира стеной из невыполнимых задач.

Но в какой-то момент, когда внутреннее напряжение достигает предела, я решаю съездить развеяться. Ну что, мне теперь из-за него из дома не выходить? Я и так, словно отшельница, долго просидела в квартире, избегая встреч с ним.

Облачаюсь в обтягивающие кожаные брюки, серебряный топ на тонких завязках и завершаю образ короткими сапожками на шпильке. Распустив волосы и нанеся яркий, вызывающий макияж, я готова утонуть в музыке и веселье.

Протискиваюсь сквозь толпу в полном разноцветного неона зале. Знакомых у меня здесь много, поэтому одинокой себя не чувствую. Замечаю Никиту за барной стойкой.

— Привет! Ты один здесь? — чмокнув его в щеку, присаживаюсь рядом.

— Привет. Макс с Димкой и Ромкой наверху.

— Ну конечно, куда они друг без друга, — ухмыльнулась я. Друзья, блин. Будут друг друга до последнего прикрывать.

Болтаем с Никитой о всяких мелочах, я потягиваю коктейль. Потом на сцене начинается интерактив. Тут часто проводят безумные конкурсы для людей без комплексов и готовых на всё ради веселья и бесплатной выпивки. В голове крутилось множество идей, как отомстить Максу, от самых безобидных до откровенно безумных. Начну с малого. Простота задания выводит меня на сцену: надо всего лишь выбрать партнёра из зала и исполнить стриптиз. Выдернув молодого мужчину из толпы, тащу за собой на сцену. Ведущий усаживает его на стул, а я, дождавшись композиции, позволяю телу заговорить. Движения вокруг шеста — змеиная грация, плавность, обещание. Затем возле мужика. Дерзко сажусь к нему на колени и ощущаю, как он на меня реагирует. Отстраняюсь, но он хватает меня за талию, удерживая.

Макс

В ночном клубе уединяемся с друзьями в нашей комнате. Формально — отдохнуть, но всё равно есть что обсудить. Мы с Ромкой копались в тонкостях звука, пока в дверях не материализовался Димка.

— Там, на сцене, вакханалия, — выдал он с ухмылкой. — Макс, клянусь, тебе стоит это увидеть.

В коридоре облокачиваюсь на перила. Басы взрывают зал, заставляя толпу пульсировать в экстазе. На сцене мелькают тела, но взгляд выхватывает только её. Извивается в стриптизе, дразня какого-то хмыря откровенными движениями бёдер. Садится на него сверху, скользит, заставляя его задыхаться. Вот она — атмосфера безумства и вседозволенности! Чёрт бы её побрал!

Стискиваю челюсти чуть ли не до хруста.

— Бля-я-я! Что она вытворяет?

— Ну, а чего ты ждал? Ты ей дал полный карт-бланш, — усмехается Димка, наблюдая за моей реакцией. — Женщины… они злопамятные, Макс. Будет мстить по полной, — уверяет он.

— Не будет. Я ей блондинистую голову сегодня же с плеч сниму.

К нам присоединяется Никита, словно ждал подходящего момента.

— Я смотрю, вы уже в курсе, что Юлька приехала, — лыбится он. — Настрой у неё сегодня… боевой, — добавляет он с насмешливым прищуром.

— Она выпившая? — уточняю я, надеясь на лучшее.

— Нет, — отвечает Ник. — Да ладно тебе, Макс, дай ей покуражиться.

Немного выдыхаю. Может, Никита и прав? Пусть развлекается. По крайней мере, здесь она у меня на виду. Мы смотрим, как она сходит со сцены с тем самым типом, и он заказывает ей коктейль. Они что-то оживлённо обсуждают, потом она идёт на танцпол, и я вижу, как этот хмырь с дружком начинают её окружать, зажимая в кольцо похотливых взглядов и грубых прикосновений.

— Ну, иди теперь мужиков раскидывай, — подталкивает меня Димон взглядом. — И затем серьёзно: — Если, конечно, не хочешь, чтобы её тут силой взяли.

Словно сорвавшийся с тетивы лука, я пулей пронёсся вниз по лестнице. Протискиваюсь сквозь плотную толпу тел, дёргаю её за руку и завожу за себя, словно за щит. Разъярённый мужик пытается вырвать её из моей хватки. Отпускаю Юльку и впечатываю кулак ему в грудь, отбрасывая его назад.

— На хер иди! — рявкнул я. — Она со мной.

— Бля, на коротком поводке держи, если с тобой, — выругивается мужик.

Обернувшись, я увидел, как она удаляется в сторону выхода. Плетусь следом. Три недели, а между нами — лишь пропасть молчания. Выйдя из душного чрева клуба, иду за ней. Высокие каблуки отбивали дерзкий ритм по тротуару, а длинные ноги, затянутые в кожаный соблазн брюк, и короткая куртка бросали вызов похотливым взглядам фейсконтроля и жадным до развлечений посетителям. Чужие взгляды, пожирающие её, были невыносимы. Автоматически здороваюсь со знакомыми, но ни с кем не задерживаюсь, боясь потерять её из виду. Бесшумно двигаюсь за ней вдоль клуба. Стая недоумков со стоянки осыпает её свистом и зазывает к себе. Заметив меня, мгновенно умолкают. Сейчас этот клуб, эти люди, её вызывающий наряд — всё раздражает до зубного скрежета. Рывком сократив дистанцию, перехватываю её и грубо прижимаю к шершавой стене, расписанной граффити.

Вздрагивает. В глазах — испуг, но, узнав меня, едва заметно расслабляется.

— Я тебе башку сверну за сегодняшнее представление! — прорычал я, цедя каждое слово сквозь стиснутые зубы.

— А ты мне кто такой, чтобы подобные заявления делать? — царапает она словами. — Я свободна! Как хочу, так и отдыхаю.

Моё колено властно вклинилось между её ног, ладонь скользнула по бедру, вторая схватила её за скулы, приподнимая лицо к моему. Губы её приоткрылись, дразня, маня, — я потянулся к ним, почти касаясь, вдыхая её сбитое дыхание. Она дёрнулась, пытаясь выскользнуть, но я не позволил.

— Не смей трогать меня! — голос её срывается в хриплый шёпот, но глаза горят диким огнём.

Мы смотрим друг на друга, и в этом взгляде — всё: ярость, вызов, что-то ещё, что она отчаянно пытается спрятать. Её грудь вздымается часто и неровно, и я слышу, как бешено колотится её сердце — даже сквозь шум крови в моих ушах. Воздух между нами плавится, искрит, дрожит от напряжения — как перед грозой, когда небо уже не может дышать и мир замирает в ожидании удара.