Джока Хаселдена, укрывшегося в вади неподалеку от Слонты, разбудил посланец Хуссейна Тахера. В город прибыли два араба, которые разыскивали его, называя по имени. Хаселден немедленно заподозрил неладное. Иллюзий по отношению к своей работе он не испытывал, и прекрасно знал, что существуют бедуины, которые за плату охотно продадут его итальянцам. Однако, знал он и то, что это может быть очень важно, потому согласился на встречу. Выяснилось, что арабы были такими же итальянскими шпионами, как и он сам — это были бойцы Ливийской Арабской Армии из Египта, которые передали ему важное послание от капитана Исонсмита из ЛРДГ. Патруль находился в пустыне, дальше к югу, и был прислан специально за ним.
К 1941 году ЛРДГ стали столь незаменимы в перевозке всевозможных агентов в тыл врага и обратно, что подразделение уже начали в шутку именовать «ООО Ливийское такси». Оно стало одним из первых подразделений специального назначения, и было с формировано в 1940 году, под покровительством сэра Арчибальда Уэйвелла. Первоначально оно было создано как часть грандиозного плана по дезинформации противника, и было призвано убедить итальянцев, что в их тылу находятся британские войска. К чести Уэйвелла, надо отметить, что ему удалось найти для этого подходящего человека и предотвратить перевод майора Королевского корпуса связи Ральфа Бэнгольда на менее подходящий ему пост на востоке Африки.
Бэнгольд был настоящим экспертом по пустыне, более ученым, нежели солдатом, ставшим членом Королевского научного общества за свою работу о движении песчаных дюн. Во время своего пребывания в Египте он, с группой единомышленников, как мужчин так и женщин — многие из которых были офицерами запаса — исследовал неизвестные области Западной пустыни, и доказал эффективность использования автомобилей и легких самолетов в пустынной местности. Бэгнольд со своими последователями, такими как Гай Прендергаст, в то время капитан Королевского танкового полка, а ныне командующий ЛРДГ, и Билл Кеннеди-Шоу, бывший окружной офицер Государственной службы в Судане, а ныне начальник разведки ЛРДГ, успели разработать технологию передвижения на автотранспорте в условиях пустыни, которая с тех пор стала универсальной — включая радиатор для водяного охлаждения, солнечный компас и запасы воды и топлива. ЛРДГ давно усвоили все способы выживания и передвижения по пустыне, которые только начали открывать для себя Стрилинг, Люиюс и их парашютисты. В пустыне то, что не движется — погибнет. На своих облегченных трехтонных машинах Шевроле с приводом на переднююю ось, они двигались дальше и быстрее чем десантники Стирлинга, и при этом несли вооружение, о котором последние и не мечтали — пулеметы Викерс К и Льюиса, и даже 15-фунтовые орудия Бофорс.
Местность, в которой действовали ЛРДГ, значительно отличалась от холмов Джебель аль-Ахдара, где работали люди, вроде Хаселдена. Простираясь на восток до долины Нила, и на юг до диких равнин Судана, эта территория — восточная Сахара или иначе Ливийская пустыня — была по размерам равна Индии, однако лишь с небольшой частью ее населения — можно было идти целыми днями и не встретить ни единой живой души. На протяжении всей североафриканской кампании, основные боевые действия велись в пределах средиземноморского побережья — в гористой местности, весьма отличающейся по характеристикам от настоящей пустыни. Из за частых и обильных зимних дождей, местность там была достаточно плодородной, что позволяло местным полукочевым племенам разводить овец и выращивать ячмень, запрягая в плуги верблюдов. Если же взобраться на вершину горы — то взгляду представало нечто похожее на бескрайнее и неизведанное море: море песка и камней, тянувшееся насколько хватало взгляда. Это море простиралось на полторы тысячи миль к югу, а в западном направлении можно было двигаться и не встретить ни городов, ни дорог, ни рек до самого побережья Атлантического океана, лежавшего в трех тысячах миль.
Размеры пустыни приводили в трепет. В самой восточной части Сахары — по недоразумению названной Западной пустыней — климат был настолько засушливым, что ее избегали даже кочевники, жившие в этих местах с незапамятных времен. В ее центральной части не выживало ничто: ни мухи, ни колючие кустарники, там не было ни клочка травы. Источники воды попадались так редко, что даже кочевники, пересекая эти места, вынуждены были оставлять запас воды в кувшинах на обратный путь. Были районы, где человек был счастлив увидеть дождь хотя бы раз в жизни, а облачный покров практически не появлялся — восточная Сахара в двести раз более засушлива, чем Калифорнийская Долина смерти, примерно 97% светлого времени суток это место находится под воздействием прямых солнечных лучей. Летом практически отсутствует тень, и по бескрайним просторам голодными драконами прокатываются песчаные штормы, набирая такую силу что могут ослепить человека или полностью отполировать металл, не оставив на нем ни следа краски. Для обычных войск восточная Сахара была серьезным препятствием. Из всех подразделений, развернутых на Североафриканском ТВД во время Второй Мировой войны, как союзников, так и стран Оси, лишь ЛРДГ чувствовали себя здесь как у себя дома.
Командир патруля, посланного за Хаселденом, Джейк Исонсмит, считался лучшим командиром патруля, когда-либо служившим в ЛРДГ. Офицер Королевского танкового полка, до войны он работал продавцом в винной лавке. Он был из того сорта людей, которые обожают возиться с карбюраторами и свечами зажигания и которых так презирали обычные кавалеристы. Еще он был одним из тех англичан, которых рождается всего лишь несколько на каждое поколение, и которые инстинктивно общаются с пустыней «на ты». Это его свойство отмечали все кто его знал. «Никогда не видел таких как он,» — писал Дэвид Ллойд-Оуэн. «Он обладал какой-то невероятной хитростью, которая позволяла ему предугадывать действия врага. Он всё продумывал на шаг вперед, спрашивая себя, что он сделает при тех или иных действиях со стороны противника. В результате он был готов ко всему, и его никогда не удавалось застать врасплох».
Несмотря на тоску по оставшейся в Британии семье, Исонсмит оставался рассудительным и рациональным человеком, тщательно взвешивающим баланс сил и риск перед тем как предпринять то или иное действие, однако, выбрав курс, он становился тверд и решителен. В нем была внутренняя уверенность, весьма необходимое качество для человека, действующего на бескрайних пространствах Сахары, чьи размеры сами по себе способны вызвать приступ паники. Его прямота и искренность вселяла уверенность и в подчиненных, в числе которых было много новозеландцев: эти люди воевали в ЛРДГ с самого его основания и терпеть не могли типично-высокомерных британских офицеров. Как и Хаселден, Исонсмит был известен среди арабского населения Киренаики — они прозвали его Батл Ас-Сахара, Герой пустыни.
Патруль Исонсмита — пятнадцать человек на пяти грузовиках Шевроле, разделенные на два отряда, А и Б — получил приказ провести разведку трех районов неподалеку от Мекили, на предмет наличия препятствий для готовящегося наступления Восьмой армии. Помимо этого им надлежало разбросать некоторое количество заминированного итальянского снаряжения и забрать в одной из двух точек эвакуации Джока Хаселдена, которого немедленно после этого нужно было доставить в Сиву.
Патруль Исонсмита прибыл на первую точку — Абд аль-Крим — через шесть дней после высадки Хаселдена с подводной лодки; там никого не было. На следующий день патруль переместился на 12 миль южнее, к развалинам, именуемым Гарет Текасис, в которых скрывались трое британских рядовых. В апреле они попали в плен к немцам, однако неделю назад им удалось бежать из лагеря военнопленных, и с тех пор им помогали агенты Хаселдена из племен Сенусси.
Здесь Исонсмит прождал два дня, а его бойцы прочесывали местность в поисках Хаселдена. К 19 октября его обнаружить не удалось. Тогда Исонсмит оставил отряд Б на двух Шевроле в Гарет Текасис, и направил двух пеших арабов из ЛАА (Ливийской Арабской Армии) в Марсуа, западнее Слонты, на его поиски. Сам же Исонсмит, с оставшимися тремя машинами и восемью бойцами, отправился на запасную точку, которая находилась в 25 милях. Там Хаселдена тоже не было, и Исонсмит начал уже беспокоиться, что его схватили. Отряд с машинами укрылся в вади, а сам же Исонсмит взял томми-ган и трехдневный запас воды и пищи в рюкзаке, и отправился пешком на поиски неуловимого агента.
Идти было тяжело. Часами Исонсмит шел по бескрайним равнинам песка и гальки, по известковому шлаку, хрустевшему под подошвами. Здесь отсутствовали естественные укрытия вроде вади и скал, и человек был похож на темную точку на горизонте, заметную издалека. Размеры пустыни подавляли; нужно было обладать особым менталитетом, чтобы чувствовать себя как дома в таких условиях и не впадать в панику от недостатка ориентиров, за которые можно было бы зацепиться взглядом. Здесь нельзя было полагаться даже на собственное чувство расстояния: далекий камень мог показаться огромным как дом, а движущуюся машину можно было принять за стоящую скалу. Вдали мерцали вспышки света — эффект, возникающий от попадания лучей солнца на кристаллы кремния — иногда казалось, что там плещутся воды озера, кочевники называют это явление Зеркалом Дьявола. Было и мрачное звуковое сопровождение: монотонное потрескивание камней, которые лопались под воздействием высокой температуры, печальное пение ветра в скалах, шорох от трущихся друг о друга песчинок — звуки столь громкие и ритмичные, что в фольклоре кочевников получили название Ра’ул — Барабаны Демонов. Отважиться пойти сюда пешим и в одиночестве означало иметь полную уверенность в собственных навыках ориентирования и выживания. Существовала в Сахаре и еще одна опасность: в любое мгновение спокойствие пустыни могло смениться настоящей бурей, с тучами песка и клубыми пыли.
Исонсмит упорно шел вперед, экономя свои запасы воды. Он по прежнему не мог найти ни следа Хаселдена, однако после дня пути он услышал звук работающих двигателей. Осторожно подкравшись ближе, он обнаружил лагерь итальянцев, расположенный в низине за круглым холмом. На вершине холма стоял разрушенный форт или сторожевая башня, с часовыми, а на склоне поблизости находился палаточный лагерь. Вокруг было необычно много машин, и на мгновение Исонсмит позабыл про Хаселдена, и решил понаблюдать за итальянцами. У холма стояло четыре легких танка, помимо этого он насчитал 30-40 грузовиков, крытых брезентом. Такое движение было необычным явлением, он решил, что это не очень похоже на обычный патруль, скорее это напоминало дивизию на марше. А если целая итальянская дивизия куда то движется, то это может означать скорое начало наступление сил Оси.
Его любопытство усилилось, Исонсмит залег и осмотрелся. После захода солнца температура резко упала, и он дрожал от холода под своей легкой накидкой. Ему удалось немного подремать, однако он постоянно просыпался от доносившихся до него голосов итальянцев и от звука заводимых двигателей. Он пролежал на месте без движения весь следующий день, несмотря на назойливых мух и палящие лучи солнца, наблюдая за бесконечным потоком машин, двигающихся в сторону Мекили.
Убедившись в передислокации итальянской дивизии, Исонсмит задумался о причинах. Такую информацию он мог получить только от пленного, а наилучшим способом захватить его было устроить засаду на дороге в Мекили. Дождавшись темноты, он бесшумно покинул свой наблюдательный пункт и вернулся к своему патрулю.
Двадцать четыре часа спустя три Шевви Исонсмита затаились у дороги. Было раннее утро, дорога была пуста, и, спрятав машины, Исонсмит снова вышел на разведку. Его план был дерзок, но прост: две машины займут позицию с хорошим сектором обстрела, а его собственная машина встанет на несколько сот ярдов поодаль с поднятым капотом, как если бы она сломалась. Он со своими бойцами выдаст себя за итальянцев, остановит первую попавшуюся вражескую машину и захватит пленника для допроса. По пути Исонсмит разбросал «усовершествованную» итальянскую амуницию, которую он привез из Сивы — в качестве дополнительного приза для итальянцев, которые окажутся достаточно доверчивыми, чтобы ее подобрать.
Он тщательно выбрал позицию. Как только его Шевви остановился, в поле зрения показался вражеский грузовик. До него было не более 200 ярдов. Водитель и еще один боец немедленно сунули головы под капот, сделав вид, что осматривают сломанный двигатель. Их пулеметчик, новозеландец Эд Споттисвуд, уже спрятался в машине под брезентом. Исонсмит, весьма похожий в своем пустынном полупальто, с неухоженной черной шевелюрой и бородой на итальянского разбойника, поднял руку, прося помощи, и неловко пряча за спину свой автомат. Когда вражеский грузовик останавливался, он с ужасом заметил, что следом движется большая колонна, похожая в утреннем мареве на цепочку черных жемчужин. Действовать нужно было быстро.
Не дожидаясь пока итальянцы откроют дверь, он шагнул к машине и открыл ее сам. Долю секунды водитель и пассажир — офицер — удивленно смотрели на него. Исонсмит поднял свой автомат, но, прежде чем он успел выстрелись, водитель выскочил из кабины прямо на него и сбил его с ног. Пока они катались в пыли, офицер выхватил свою Беретту и открыл огонь, он старался не попасть в водителя и все пули прошли мимо цели, однако одна их них пробила радиатор Шевроле Исонсмита. Офицер выпрыгнул из кабины и бросился бежать, однако через несколько шагов его настигла очередь из пулемета Эда Споттисвуда.
Офицер погиб или получил ранение. У Исонсмита не было времени на осмотр, потому что водителю удалось вырвать у него автомат, и он помчался прочь. По карманам Исонсмита было рассовано несколько гранат, он достал одну из них, вытащил чеку и метнул ее вслед итальянцу. Пару секунд спустя раздался оглушительный взрыв, поднялось облако дыма и пыли. Водитель свалился на землю, возможно он погиб. Исонсмит, под впечатлением от своего, как он выразился позднее, чертовски удачного броска, внезапно заметил, что вражеская колонна — примерно из двадцати машин — замерла примерно в ста ярдах от него, и из грузовиков выпрыгивают солдаты.
«Далее события развивались стремительно» — вспоминал он позднее. Колонну уже начали обстреливать из пулемета Льюиса и винтовок экипажи двух запасных машин, прикрывавших засаду, однако их пулемет Викерса почему то молчал. Некоторые итальянцы укрылись под грузовиками, другие пытались отстреливаться.
Исонсмит волновался: он знал, что стрельбу слышали в итальянском лагере, находившемся в трех милях, и вскоре оттуда к противнику подойдет подкрепление. К этому времени у него на руках было два итальянца — либо мертвых, либо при смерти — а пленного он так и не захватил. Не обращая внимания на вражеский огонь, он спокойно пошел к колонне — по воспоминаниям подчиненных при этом он повторял как мантру «Мне нужен пленный! Мне нужен пленный!», и бросал гранаты в грузовики так спокойно, как будто играл в боулинг. Первый грузовик взлетел на воздух в шаре оранжевого пламени, и итальянцы начали разбегаться, под аккомпанемент пулеметного огня с близлежащего холма. При этом более дюжины из них погибли от пуль. Исонсмит вытащил двух солдат из под грузовика и направился с ними к своей машине, рассудив, что теперь самое время уносить ноги. Машины прикрытия продолжали обстреливать противника, водитель мгновенно завел двигатель, а Эд Споттисвуд поливал врага очередями трассирующих пуль из своего пулемета. Исонсмит с напарником затащили пленных в кузов, и грузовик помчался в условленный пункт встречи с машинами прикрытия. Один из пленных истекал кровью и через два часа умер.
К ночи они были уже в ста пятидесяти милях, погони не было. Они видели по пути несколько вражеских самолетов, но те их не заметили. Исонсмит был поставлен перед трудным выбором. Стояла ужасная жара, два лишних человека помогали расходовать его запасы воды. В довершение ко всему, случайная пуля пробила радиатор, и им приходилось его наполнять драгоценной питьевой водой. Патруль не выполнил задание — им не удалось ни разыскать Хаселдена, ни провести разведку в районе Мекили. Однако без достаточного запаса воды пытаться выполнить эти задачи было бы равносильно самоубийству, а информация, которую они успели получить от выжившего военнопленного — о том, что моторизованной дивизии Триесте было приказано занять Мекили — могла быть важной для командования. Поэтому Исонсмит решил направиться прямиком на базу.
Они ехали без передышки днем и ночью, и в 09.00 25 октября они прибыли в оазис Сива, где их встретили хорошими новостями. Два араба, которых Исонсмит посылал в Мерсую, 19 октября разыскали Хаселдена, и 24 октября Отряд Б доставил его в Сиву. Исонсмит не знал, что Хаселден подтвердил информацию о пребывании Роммеля в штабе в Беда Литтории, и наметил еще три цели поблизости, которыми могли заняться коммандос: итальянский штаб в Кирене, итальянский разведцентр в Аполлонии и кабельная мачта с телеграфными и телефонными проводами частей Оси, обеспечивающая связью целую область.