- Мам… - медленно оборачивается ко мне Денис.

- Ты с ума сошел? Тебе мало было…

- Василиса, - перебивает меня Муромов. - Давай домой пойдем и там поговорим. Вперед, - кивает Денису.

Меня рвет и прет во все стороны от того, что происходит.

И если бы не Муромов, который берет нас под руки и ведет к дому, то я бы сыну, наверное, сумкой по голове зарядила, чтобы он что-то понял.

- Как вообще можно было додуматься до такого? - на ходу наклоняюсь вперед, заглядывая в лицо сыну. - Я тебе сказала, что у тебя домашний арест. Чего ты пошел, а?

- Мам….

- Так, подождите до дома. Не надо лишний раз привлекать к себе внимание.

- Он даже не представляет, что Илья Романович собой рискует, когда тебя выгораживает, а ты его подставляешь.

- Василис, спокойно!

- Не хочу я спокойно!

- Я не просил меня выгораживать! - огрызается Денис.

- Ах, не просил? Вот восемнадцать будет, пожалуйста, собирай вещи и делай что хочешь. Илья Романович, вы там ему местечко одно оставьте, он арендует у вас.

- Так, Вась, есть и для несовершеннолетних, если надо, устроим.

- Вы с ума сошли? - таращится на нас Денис.

- Я уже не уверена, что это плохая идея.

Только отмазали. Сиди ты тихо и учись. Нет. Надо опять лезть. Муромова подставлять. Чтобы сейчас ещё и ему прилетело, что покрывает преступника.

Но наконец наш подъезд.

- Василис, я зайду к вам, надо это обсудить.

- Заходите, конечно.

- Собаку с собой возьму, если не против.

- Да берите. Чайка будет рада.

Я захожу в квартиру первой, разуваюсь и включаю свет. За мной заходит Граф, следом Муромов, а Денис закрывает за нами дверь.

- Граф, сидеть, - разувается Илья, а овчарка послушно садится.

Прямо как человек, который пришел не в гости, а по служебной необходимости и сейчас ждет дальнейших распоряжений.

- Денис, вот даже пес понимает, что если сказали сидеть, значит, надо сидеть.

- Это всего лишь дрессировка, Василиса. А из человека одной дрессировкой получится робот. Тут воспитание нужно.

- Знаете, сколько я занимаюсь воспитанием… - идя на кухню, киваю сыну, - сейчас продолжим воспитание.

Денис, правда, не спорит, разворачивается и идет.

Редкий случай, когда команда выполняется с первого раза. Видимо, присутствие начальника полиции, овчарки и моей материнской ярости всё-таки создают правильную атмосферу для, как говорит Муромов, воспитания.

Навстречу сыну выходит моя девочка, чтобы посмотреть, кто к нам пожаловал.

Но как только видит Графа, замирает, подпрыгивает со страху на месте и с пробуксовкой улетает назад в комнату с истеричным “ряв!”.

И за углом уже возмущенно тявкает из безопасного укрытия.

- Граф, ты свел даму с ума, - хохочет Муромов.

Тот в ответ только ведет ушами, потому что не понимает, о чем речь. Но уши торчком. Как бы она ему сердце не разбила.

- Ладно, сами разберутся. Граф, лежать. Жди.

Тот послушно укладывается.

Муромов идет на кухню, я за ним, на ходу доставая из шкафа аптечку.

Чайка снова осторожно выглядывает из-за угла комнаты. Видна только белая морда и один глаз.

- Иди с гостем пообщайся хоть, - шиплю на нее. - Не каждый день такой серьезный парень заходит, - киваю на Графа.

- Рассказывай, - Муромов уже начинает допрос без меня.

Денис молчит.

- Это не просьба.

Захожу с аптечкой и ставлю ее на стол.

- Вот, посмотри, - снимаю крышку, - Илье Романовичу из-за тебя разбили губу.

Муромов облокачивается о стол и смотрит на Дениса.

Смачиваю ватный диск антисептиком.

- Давайте обработаю вам, - не дожидаясь ответа, беру его за подбородок и чуть приподнимаю, чтобы лучше видеть рассеченную губу.

Край уже припухает.

- Василиса, это царапина.

- Это рваная рана слизистой и мягких тканей губы после удара локтем. Локоть явно был нестерильный, поэтому рану нужно обработать.

- Можете не спорить, - кивает ему Денис, - а то она вас всего обольет этой ерундой.

- Ну ладно, - усмехается Муромов, глядя в глаза, - если лучше не спорить, тогда не буду.

Аккуратно промакиваю кровь.

- Завтра будет синяк, возможно, отек. Сейчас обработаю и дам вам приложить холод. И не трогайте руками.

- Я похож на человека, который трогает губы руками?

- Вы только что вытерли кровь тыльной стороной ладони после того, как валяли подростка на асфальте.

- Аргумент. Так с чего вы втроем решили напасть на парнишку и отобрать у него телефон? - продолжает допрос Муромов.

- Ребята сказали, что этот пацан видео скинул. Типа из-за него дворец заявление написал, - проводит пальцами по волосам.

- И вы решили его прижать?

- Не прижать. Просто поговорить.

- А телефон у него забрали для разговора?

- Отлично поговорили! - у меня в пальцах комкаю влажный ватный диск.

- Мам, я не трогал его!

- Ты стоял рядом, когда у мальчика отбирали телефон! - вспыхиваю. - Ты понимаешь разницу?

- Мы хотели посмотреть, что у него есть ещё и узнать, зачем он слил!

- Слил? Денис, ты вообще слышишь себя? - трясу перед его лицом ватным диском с каплями крови. - Из-за тебя пострадал начальник полиции!

- Василиса, - Муромов поднимает руку, останавливая меня, - я вас сейчас удалю с допроса, - пытается улыбнуться.

- Сейчас я вам тейп приклею тонкий, чтобы затянулось к утру. Вы не улыбайтесь тут! А то разойдется.

- Слушаюсь, - все равно улыбается

- Он стукач, - срывается Денис.

- Нет. Он свидетель.

- Который настучал.

- Денис, - продолжает Муромов уже тише, пока я обрабатываю ему губу. - Если человек снял, как ты делаешь глупость, проблема не в нем. Проблема в том, что ты сделал глупость.

- Если бы не он, нас бы никто не увидел.

- Денис, хорошо, давай ты рассудишь. Вот тебе три ситуации сходу.

Я наклеиваю Муромову на губу полоску тейпа, стягивая кожу, и убираю аптечку.

- Значит, по твоей логике, если кто-то вскрыл машину, то виноват дворник, потому что увидел и сообщил куда следует. Если кто-то в магазине вынес товар, виновата кассирша, потому что показала запись с камеры? А если кто-то в подъезде изнасиловал девчонку, то виновата она, потому что кричала и соседей разбудила?

- Это другое.

- Ни хера это не другое, дружок.

- Илья Романович… - одергиваю его от выражений.

- Ой, можно подумать, он у вас не знает слов таких.

Закрываю аптечку и убираю на другой стол, замечаю, как Чайка моя выглядывает осторожно из-за двери и косится на Графа. Ой, трусиха…

Одного до сих пор не понимаю, как она перебралась на тот берег и что бы я делала, если бы не Илья Романович?

- Вообще, Денис, по твоему делу. Вас заснял не тот парнишка, а камеры на здании.

- Но там лиц не видно, а он заснял, где видно, как я убегаю.

- Но он, крыса, реально скинул!

- А ты реально разрисовал стену! - упираюсь руками в стол. - Я тут тебя обеляю, уговариваю, договариваюсь, к чужому ребенку по вечерам хожу, чтобы.... - выдыхаю, - а ты опять лезешь в какую-то…

- Хуйню, - добавляет Муромов.

- Да! - срываюсь и подтверждаю.

Разворачиваюсь и из морозилки достаю мороженое.

- Ты вот не думал же, конечно, что снова можешь попасться на какой-то ерунде, и теперь уже я не знаю, как мне рассчитываться с Ильей Романовичем? - отдаю Муромову упаковку. - Приложите к губе.

У Дениса глаза по пять копеек.

А Муромов, наоборот, ухмыляется, когда слышит это от меня.