Москва – прекрасный, непредсказуемый и коварный город, в этом немедленно убеждается каждый, кто только приехал в столицу. Тому, кто живет в этом городе десятки лет, вскоре становится понятно, что Москва не только город неограниченных возможностей.

Москвичи – такая же отдельная популяция людей, как многие другие регионы, города и веси страны. В Москву стремятся многие жители России, москвичам завидуют, но одновременно их не любят. И, наверное, есть за что.

Москва – столица, настоящая столица России, в отличие от Петербурга, который был столицей российских царей, но не столицей русского народа. Один из известных артистов как-то тонко заметил, что Петербург самодостаточен, элитарен настолько, что ему не нужны даже люди, которые как бы несущественны в его пейзаже. Москву, наоборот, невозможно представить без множества людей, это город российского народа. Разноязыкий шумный Вавилон, ярмарка тщеславия и интриг, которая манит и завораживает не только россиян, но и иностранцев.

Московский мужчина – это ловелас и сибарит, он любит и умеет вкушать радости жизни, по возможности не перетруждаясь и не зацикливаясь на проблемах. Переложить собственные проблемы на других – это его хобби и жизненная позиция. Зато он весел и остроумен, душа компании, с ним хорошо в быту, но опасно в трудные минуты. Не случайно москвичей всегда недолюбливали в армии, где каждый должен тянуть общую лямку, а не прислуживать начальству, прикрываясь московскими связями. Москвичи любят женщин, и те отвечают им взаимностью, хотя инстинктивно чувствуют, что благодарности от них не дождешься. Наверное, именно московские мужчины придумали «любовь», чтобы не платить женщинам деньги.

Один из друзей Виктора даже развил перед ним из этого целую теорию:

– Почему я должен платить женщинам за секс? Я отдаю им себя, свою любовь, свое время и доставляю им удовольствие. Это они должны платить мне!

В реальности ему всё же приходилось платить своим любовницам – конфеты, букеты, духи и даже доллары…

Другой коллега из КГБ на вопрос, какое имя он придумал недавно родившемуся сыну, пошутил:

– Пусть жена об этом думает. Достаточно того, что я «придумал» ему фамилию и отчество!

Виктору его рассуждения были интересны, но только в познавательном плане. Он был женат уже с 1979 года и счастлив в браке. Свадьба состоялась в Горьковском Дворце бракосочетания, где его супругой стала красавица Анна. Через несколько дней по телевизору сообщили, что кумир многих советских людей, особенно женщин, Владимир Высоцкий женился на Марине Влади, которая была звездой экрана и настощей королевой красоты. Виктор с удивлением и радостью отметил, что его Анна была очень похожа на Марину Влади, хотя и не киноактриса, а будущий врач. Но ведь и Виктор не был актером и бардом, как Высоцкий.

Жили они весело и дружно, однако по гороскопу оба были петухами, поэтому перышки друг другу щипали регулярно. Виктор даже иногда признавался друзьям: «Развестись с Анной не хотел никогда, а убить – каждый день». Это, конечно, была шутка, как юрист по образованию, он знал об ответственности за угрозу убийством.

Мужчины устроены по-другому, они реалисты и прагматики, но избирательно. По отношению к женщинам это выражается в том, что большинству мужчин нравится внешность, но им от женщины нужно только тело. Таких большинство. Есть мужчины интеллектуальные, им от женщины, кроме внешности, нужен еще и ум. Таких тоже немало.

В спецслужбах особенно ценится в женщинах сочетание ума, прагматичности и красоты. Виктор тоже подбирал себе агентов-женщин из этой категории. Хотя из всех только одна, просто симпатичная, оказалась настоящей Мата Хари. Зато еще одна, настоящая красавица, агентом была вообще никаким, зато личную карьеру, не без участия уже других сотрудников спецслужб, сделала великолепную – муж-генерал, квартира в Москве, особняк на Рублевке, семья и дети.

Есть среди мужчин еще одна разновидность – это любители, чтобы у женщин, кроме внешности и ума, была еще и душа. Для современной жизни это явный перебор. Сейчас не XIX век, когда ценилась утонченность чувств и душевные порывы. Но и сейчас такие находятся среди творческой интеллигенции и священнослужителей.

Хотя ребята из внешней разведки также любили блеснуть эрудицией и поведением на западный манер. Друг Виктора Володя Бесчастных, великолепно владевший французским языком, даже среди соотечественников пел песни Азнавура и Дассена и говорил с друзьями с французским акцентом. А Сергей Роженко, специализировавшийся на арабских странах и Скандинавии, никогда не бывал на туманном Альбионе, но в разговоре часто ссылался на то, что Запад просветил его, что такое быть настоящим джентльменом:

– Джентльмен умеет повязывать галстук и отличить один виски от другого.

В нужный момент джентльмен может расстегнуть застежку на бюстгальтере леди одной рукой.

Занимаясь любовью, джентльмен дает понять даме, что интимные отношения – это не гонки с препятствиями и вообще не соревнование.

Виктору нравилось, что Сергей всегда был естественен и стремился вести себя именно как джентльмен в исполнении советского разведчика.

Служители религий всегда умело заманивали женщин, используя возможность приватизации их душ для блага церкви и своей личной выгоды. Спецслужбы тоже при необходимости умеют залезть к жещинам в душу. Особенно преуспели в этом в последнее время исламистские вербовщики в ряды террористов-смертников.

Москвички тоже себе на уме. Как правило, москвичка – это красивая или как минимум симпатичная особа с высшим образованием и большими запросами. Она мечтательна и влюбчива, добра и хозяйственна, дорожит семьей, любит и заботится о детях. Однако независимо от разновидности высшего образования в минуты «душевной тревоги» легко становится стервозной и не сдержанной в выражениях. Причем дамы с гуманитарным образованием в выборе эпитетов для своих обидчиков наиболее изобретательны.

Если любовь выдумали русские мужчины, чтобы не платить, то русские женщины в ответ на это обесценили свою душу и оценили тело. Раньше любовные отношения в большинстве своем были романтическими и бескорыстными: любишь – будь со мной и продолжай любить вечно. Сейчас наоборот: любишь – докажи, то есть отдай мне все свое богатство и потом еще и еще, а нет – буду искать другого.

Ранее эталоном истинной любви была неподкупная любовь, равноценной ей могла быть только жизнь. Жизнь – за любовь! Сейчас: сначала деньги – потом любовь… У мужчин сегодня спрашивают: если ты такой умный, почему не богат? У женщин: если ты такая красивая, почему не любовница бизнесмена, ездишь не на «мерседесе» и живешь не на Рублевке? Раньше плохой приметой считалось, если мужчина встретит женщину с пустым ведром, а сейчас – если женщина встретит мужчину с пустым кошельком.

Но это только тенденция, полностью сломать русский менталитет, замешанный на вере в добро и торжество справедливости, невозможно.

Если заглянуть любой москвичке даже не в душу, а просто в глаза, там светится любовь, несмотря на то что она точно знает – «Москва слезам не верит!». Причем в отличие от мужчин, которые, как коты, влюбляются в основном весной и летом. Не случайно Виктор как-то подметил, что весна – это такое время, когда у женщин открываются ноги, а у мужчин глаза. Зато женщины способны любить всегда, в любое время года. Происходит это потому, что перед ними всегда стоит проблема выбора: что важнее в данный момент – деньги или любовь?

Военные и сотрудники спецслужб, родившиеся или переехавшие жить в Москву, быстро впитывают в себя эти аксиомы московского бытия. Разведчики и контрразведчики – тоже люди, и ничто человеческое, а тем более московское-столичное, им не чуждо.

В Первом отделе военной контрразведки, размещавшемся на нескольких этажах «дома два» на Лубянке, несмотря на очень большой по численности и разношерстный по возрасту коллектив, всегда существовали очень тесные товарищеские отношения, с годами перераставшие в дружбу. Обычно они возникали между теми оперработниками, которые передавали объект обслуживания друг другу или работали в одном кабинете.

Капитан Степан Ткаченко принимал свой первый объект оперативного обслуживания в ГРУ у майора Молякова, вскоре стал полковником, а Алексей Алексеевич Моляков – генерал-полковником и начальником военной контрразведки.

В процессе службы в Первом отделе Ткаченко непосредственно пришлось участвовать в разоблачении нескольких шпионов в ГРУ. Майор Филатов, в разработке которого он принимал активное участие, был сначала приговорен к расстрелу, затем по ходатайству Андропова расстрел ему заменили на 15 лет лишения свободы. Отбыв срок, что называется, «от звонка до звонка», Филатов вышел на свободу и поселился в глухой саратовской деревушке. Они встретились и, выпив по рюмке самогона филатовского производства, обменялись мнениями о том, кто был виноват в таком повороте судьбы. Вряд ли Москва сгубила Филатова, хотя именно здесь он стал тем самым циничным и корыстным предателем, который клюнул на наживку ЦРУ.

Виктор Дмитриев в начале службы в Первом отделе принимал объект «Барсуки» (подмосковное место отдыха членов Политбюро) у временного куратора объекта майора Семенова, который, перейдя в разведотдел ВКР, познакомил его со своими начальниками адмиралом Жардецким, генералами Широковым и Яровенко, а также с полковником Безверхним, которые вскоре стали руководителями военной контрразведки.

После увольнения из органов Семенов познакомил Виктора со своими сослуживцами по командировке в Эфиопию – начальником Департамента московской медицины Андреем Сельцовским и будущим американским шпионом полковником СВР Запорожским, с которыми он на днях рождения несколько раз оказывался за одним столом. Каковы контрасты московского пейзажа!?

Иногда случайные знакомства становятся судьбоносными и перерастают в дружбу. Сослуживец с лейтенантских времен из Гороховецких лагерей Виктор Яворовский, с которым они встретились в Москве через десять лет, был уже полковником ГРАУ. Он случайно познакомил Дмитриева со своим соседом из Лианозово – известным писателем Черновым.

Так получилось, что именно Евгений Евгеньевич Чернов в начале девяностых ввел Виктора в «ближний круг» руководства Московской организации Союза писателей (это были Владимир Гусев, Владимир Бояринов, Игорь Ларионов, Владимир Богатырев, Юрий Коноплянников…), дал ему рекомендацию и помогал со вступлением в Союз.

Потом уже Виктор помогал адаптироваться в Союзе писателей генералу КГБ Орлову, который, как поэт, стал лауреатом нескольких премий и секретарем Союза писателей. Он давал рекомендации для вступления в Союз главному редактору журнала «Радонеж» бывшему десантнику Александру Ефремову и замполиту Военно-дирижерского факультета поэту Савицкому.

Мир в Москве тесен, все знают друг друга, если не лично, то через своих друзей, знакомых и сослуживцев. Причем часто посторонние люди знают о человеке больше, чем он сам знает о себе. В этом смысле Москва действительно «большая деревня». В любой незнакомой компании через час общения обязательно найдутся общие знакомые, а своих старых друзей, которых не видел годами, можно неожиданно встретить на улице или в метро.

Нередко множество знакомств, неизбежных в круговороте московской жизни, оказываются случайными и забываются. С руководителем департамента здравоохранения правительства Москвы Андреем Сельцовским полковник Дмитриев встречался еще в период его работы главврачом Боткинской больницы, затем в общих компаниях на днях рождения и свадьбах детей у Семенова. Врачи народ общительный. Возможно, этому способствует то, что они одновременно являются жизнелюбами и циниками. Не случайно среди врачей было немало писателей. Общение с Сельцовским было приятным, но продолжения не имело.

От другого тесного общения ангелы-хранители Виктора уберегли. В Эфиопии заместителем резидента КГБ и начальником у Семенова был полковник Александр Запорожский. Семенов познакомил с ним Виктора у четвертого подъезда здания КГБ на Лубянке. Запорожскому нужна была какая-то помощь Виктора для родственников, кажется, для сына. Встречались они всего несколько раз в узком кругу на квартире Семенова. Потом Виктор узнал, что, вернувшись из загранкомандировки, Запорожский возглавлял первый (американский) отдел в управлении «К» Службы внешней разведки.

Оказалось, что служивший во внешней разведке КГБ Запорожский вскоре продолжил печальную традицию предательства, начатую в начале девяностых Олегом Калугиным. В 2003 году в прессе появились первые статьи о разоблаченном американском шпионе, который работал в СВР, потом уволился, выехал в США по делам бизнеса и по возвращении в Россию был арестован и осужден. Им оказался Запорожский.

Российская «Газета» 18 июня 2003 года написала: «Полковник российской разведки продал Родину и получил 18 лет лишения свободы». Прочитав это, Виктор сразу позвонил Семенову и «поздравил» его с тем, что с таким «другом» можно прославиться на весь мир. Коллега, очевидно уже переживший этот неприятный сюрприз, спокойно ответил что, конечно, все связи Запорожского уже давно проверялись контрразведкой, что особой радости это не доставляет. К счастью, в последние годы он не поддерживал с Запорожским тесного общения. Но, как говорится, из песни слова не выкинешь…

Наиболее вероятной версией его предательства представляется то, что он был обижен слабым карьерным ростом и увольнением из СВР, а впоследствии, работая в сфере бизнеса, он и члены его семьи в погоне за легким обогащением «наследили» в США и стали добычей американских спецслужб.

Интересным было короткое знакомство с бывшим главой Администрации Президента Сергеем Александровичем Филатовым, ставшим затем президентом Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ, и вице-президентом Фонда Владимиром Журавским, бывшим заместителем министра и советником Путина.

Виктор подарил Филатову свои книги, а тот свои, написав автограф с теплыми словами и пожеланиями дальнейших успехов в творчестве. Потом Журавский привозил Виктору от Филатова много различной литературы, как художественной, так и публицистической, в основном интеллигентско-демократической направленности.

Филатов даже предложил Дмитриеву оказать содействие во вступлении в Российский союз писателей, но Виктор поблагодарил его, сказав, что уже давно является членом Союза писателей России. Дело в том, что после 1991 года Союз писателей СССР разделился на три части: Союз писателей России – патриотический, русский; Российский писательский союз – демократический, и Международный союз писателей – пулатовско-ларионовский, а потом бондаревско-михалковский, – объединяющий писателей СНГ (бывшего СССР).

Были попытки объединить эти союзы, но слишком глубокие противоречия сразу во всех сферах: идеологической, творческой и меркантильной, не позволяют сделать это до сих пор. С идеологией понятно – в 1991 и 1993 годах писатели-патриоты и писатели-демократы с оружием в руках в буквальном смысле слова сражались по разные стороны баррикад. После этого демократы пришли к власти политической, идеологической и финансовой и пользовались этими возможностями и благами на полную катушку, всеми силами подавляя своих идейных противников.

В области творчества всё, конечно, тоньше и сложнее, но, в общем, тоже достаточно очевидно. Демократические писатели – это квазилибералы, у них нет запретных тем, потакание низменным инстинктам толпы, мат и порнография, пресловутое «Голубое сало» и все индивидуалистские изыски, которые свойственны людям творческим и талантливым, – это их конек.

Русские писатели более консервативны и традиционны в творчестве, хотя излишне зациклены на почвенничестве. Им порой не хватает гибкости в делах, более трезвой оценки ситуации. Они пытались, но так и не смогли достучаться до сердца президентов, сначала Ельцина, а потом Путина. Не получилось у них с Ельциным, и это понятно. В демократическом угаре тот и слышать не хотел о патриотизме, об интересах русского народа и русских писателей, которые к тому же с оружием в руках сражались против него в 1991 и в 1993 годах, а также неизменно ассоциировали себя с советским, коммунистическим прошлым и со Сталиным.

Странно, что не получилось у них диалога и с Путиным, который уже с средины первого срока правления взял на вооружение почти все их патриотические идеи и лозунги.

Один из руководителей Союза писателей, Юрий Лопусов, рассказывал Виктору:

– Был момент, когда большую сумму российским писателям хотел выделить Черномырдин, но потом передумал. Свой отказ он объяснил тем, что Союзов писателей в России несколько и если одним дать, а другим нет, то начнутся склоки. Поэтому и не дал никому.

Черномырдин выделил деньги только на издание энциклопедии афоризмов, в которой Лопусовым была написана целая глава о Черномырдине, как о классике в жанре афоризма наравне с мировыми величинами. Естественно, туда вошли его знаменитые: «Хотели как лучше, а получилось, как всегда» и «В России какую партию ни создавай, получится КПСС» и «Что ни делай, получится автомат Калашникова». Но таких шедевров было немного.

Потом, очевидно, когда над Черномырдиным стали подсмеиваться его коллеги и друзья, он приказал тираж изъять и уничтожить, но часть его бродит по рукам, и Виктор читал этот шедевр подхалимажа у Лопусова.

Коллеги полковников Ткаченко и Дмитриева из военной контрразведки после 1991–1993 годов довольно быстро уволились в запас и почти все неплохо устроились в новой жизни. Некоторое время они редко встречались друг с другом, но затем жизнь заставила их вновь собраться в ветеранской организации военной контрразведки, где они могли поделиться успехами на новых местах работы или обратиться за советом и помощью к более продвинутым и удачливым коллегам.

Здесь, опять же, огромную объединяющую роль играет то, что они живут в Москве. Несмотря на колоссальные размеры, Москва обладает множеством коммуникаций, позволяющих людям общаться и совместно осуществлять различные проекты. Поэтому ветеранских организаций бывших сотрудников КГБ, ФСБ, СВР, ГРУ и МВД в Москве десятки если не сотни. Они объединяют в своих рядах сотни тысяч ветеранов, и не меньше половины из них ведут активную общественную патриотическую работу.