На следующий юбилейный день рождения коллеги собралось чуть меньше народа, поэтому разговор быстро пошел приземленный. О чем могли говорить люди военные, прослужившие немало лет в военной контрразведке? Естественно, что при встрече ветераны Первого отдела не могли не вспоминать о смысле, содержании и результатах своей прежней деятельности в КГБ. Теперь они служили в разных департаментах ФСБ, преподавали в академии, а некоторые стали пенсионерами и неплохо встроились в стихию рыночной экономики.

Сегодня поводом был день рождения Степана Ткаченко, поэтому коллеги собрались у него дома на Комсомольском проспекте, где большинство из них бывали часто. Здесь, в своем кругу, можно было отвести душу, вспомнить о прежних делах, обсудить «текущий момент» и поругать нынешние порядки, к чему чекисты были склонны во все времена, но только в кругу своих.

Согласно установившейся традиции Сергей Цветков, выполняя роль тамады, в качестве первого тоста прочитал посвященные имениннику стихи:

Беспокойному Степанычу в день семидесятилетия

Когда волна первых поздравлений схлынула, генерал Седов перевел разговор в русло воспоминаний.

– Помните нашу чекистскую Библию – «Систему мер»? – хитро спросил предводитель разработчиков.

– Её забыть невозможно, как «Не забуду мать родную!» – согласился вечный острослов Цветков.

– Так вот. Там все было просто, логично и исчерпывающе. Кто входил в так называемую «группу риска»? – невозмутимо продолжал Седов.

– Раньше не было «группы риска», в обществе советских людей при развитом социализме не могло быть каких-то там «групп риска», или это называлось по-другому… – продолжал ерничать Цветков.

– Серега, вот именно потому, что ты всегда высказывал свою точку зрения, тебя при развитом социализме руководство КГБ и не пропускало в большие начальники, – заметил Ткаченко.

– Остальных пропустили, и на том спасибо! – не смолчал Седов. – Сергея не трогайте, он свое дело знает.

Действительно, теперь Цветков был доктором наук, проректором престижного университета и удачливым бизнесменом и мог спокойно рассуждать о своих и чужих карьерных успехах.

– Всё, проехали. Вернемся к нашим баранам! – примирительно заметил Дмитриев.

– Тогда мы не были баранами, бараны – те, кто сейчас ведет нас в тупик, – не унимался Цветков.

– Итак, мы говорили о системе мер, которая была в КГБ, – вежливо напомнил Седов.

Лишь легкая усмешка выдавала то, что он нисколько не обижается на своих более молодых коллег. Поэтому он невозмутимо продолжил:

– Тогда мы в первом разделе Справки об оперативной обстановке на объекте составляли список тех, кто выезжал за границу, имел родственные и иные связи за рубежом, общался с иностранцами по роду службы, а также всякие другие сомнительные связи – с антисоветчиками и диссидентами, с националистами и сектантами. И это было правильно. Ведь оперативная практика свидетельствовала о том, что практически все шпионы были завербованы во время пребывания советских граждан за границей или в процессе их контактов с иностранными дипломатами в СССР.

– А, кроме того, тогда обо всех контактах с иностранцами секретоносители обязаны были докладывать. И об этом знали все! За сокрытие контактов грозило увольнение со службы и вообще, как шутили в армии, «За это тебе ничего не будет: ни отпуска, ни благодарности!» А реально – если уволят, как неблагонадежного, то ни в одну приличную организацию на работу не примут, – добавил Ткаченко.

– И об этом все знали… – снова вставил слово Цветков.

– А теперь ситуация кардинально изменилась. Вы знаете лучше меня… – Седов внимательно посмотрел на бывших подчиненных, предлагал коллегам высказаться.

– Сейчас расширился круг лиц, входящих в «группу риска». Практически все население России имеет загранпаспорта и часто выезжает за границу по самым различным причинам: для учебы, на работу, в служебные командировки, в качестве туристов, к родственникам. У многих теперь есть родственники, постоянно проживающие в странах даже главного противника. У десятков или сотен тысяч россиян имеется собственность и счета в зарубежных банках и личный бизнес с зарубежными партнерами, – Цветков, периодически читавший лекции в Академии ФСБ, говорил со знанием дела.

– Если вы в Академии об этом знаете и говорите, то почему руководство закрывает глаза на то, что у большинства действующих сотрудников российских спецслужб, особенно в руководстве, есть собственность за границей и счета в зарубежных банках… – перебил его Седов.

Полковник Седов уже несколько лет возглавлял крупное московское охранное предприятие, тесно взаимодействующее как с коллегами из ФСБ, так и с бывшими подшефными офицерами ГРУ. Он не завидовал тем из бывших коллег-чекистов, которые стали миллионерами и даже миллиардерами, а сотни бывших офицеров и генералов КГБ и СВР сегодня возглавляли службы безопасности у одиозных олигархов, банкиров и предпринимателей. Он скорее отчасти сожалел о том, что сам не смог или не захотел после развала СССР и увольнения из органов отказаться от принципов и встать на путь обогащения любой ценой.

– У многих не только политиков и чиновников, но и у действующих сотрудников российских спецслужб дети и родственники постоянно проживают или учатся за границей. Это не только не скрывается, но даже стало модным и престижным! – поддержал его Дмитриев.

– Мы об этом только говорим, но руководство наших спецслужб тоже знает… – примирительно заметил руководитель ветеранской организации генерал Кондратов.

– Руководство не просто знает, но само и возглавляет этот процесс, поэтому никаких мер по прекращению этого беспредела от них ждать не приходится, – сделал вывод Цветков.

– Зря так думаете. Я знаю, что об этом думают «наверху». Есть специальная группа, которая изучает ситуацию во всех сферах деятельности государства и вырабатывает предложения для руководства страны, которые будут реализовываться сразу после выборов президента. Есть надежда, что тогда многие вопросы будут решены, – высказал предположение Кондратов.

– Что за группа? Сколько таких групп и советчиков было и всё уходило «в свисток»… – усомнился Седов.

– Сейчас подойдет известный вам Иван Викторович Маркелов. Он присутствовал на заседании с приглашением видных академиков-патриотов, ученых из оборонки, политологов и даже конспирологов. Он расскажет нам, что посчитает нужным.

– Пусть расскажет. Послушаем… – согласился Седов.

– Но я считаю, что у нас в стране одна из главных причин всех проблем в отсутствии национальной идеи, патриотизма и духовности, – убежденно высказался Ткаченко.

– Ты – член Союза писателей. Вот пусть твои писатели и пишут об этом, – резонно заметил Седов.

Он всегда говорил прямо и конкретно, заставляя собеседников давать такие же конкретные ответы.

– Про Союз писателей пусть Дмитриев расскажет, он в московской организации всех знает.

– Даю справку. Союз писателей – это около пяти тысяч человек в Москве и области и еще около десяти тысяч в основном русских писателей по всей стране. Большинство из них влачит жалкое существование и поэтому пишет мало. Они не имеют постоянной работы по специальности, и им негде печататься. Те, кто пишет, издаются редко, гонорары за хорошую литературы мизерные. Руководство страны на Союз писателей не обращает никакого внимания, считая их оппозиционерами. Государственные награды, премии и гранты власть раздает так называемым демократическим писателям, которые или пишут пошлые детективы, или занимаются откровенным перфомансом. Помните фаллос на мосту в Питере или этих голых баб в храме Христа Спасителя? Им вначале за это дали премию! И только когда возмутился весь народ и патриарх высказался, что нельзя прощать кощунство, их слегка приструнили, – Дмитриев высказал то, о чем думал постоянно, что давно наболело, хотя и не питал иллюзий, что его услышат те, от кого зависят изменения в стране.

– Вообще вся гниль всегда шла из Питера, – пробурчал Цветков.

– Москва тоже хороша! Гнили в Москве меньше, зато здесь у нас всегда головы рубили, – попытался быть объективным Виктор Дмитриев.

– Рыба всегда гниет с головы! – как всегда, конкретно подвел итог Седов.

В дверь позвонили.

– Это должен прийти Маркелов, – сказал Степан и пошел встречать коллегу.

Вошел Маркелов со стройным мужчиной неопределенного возраста. Модная коротко стриженая борода и усы делали его похожим на артиста или художника, которые сейчас во множестве наводнили экраны телевизоров и страницы гламурных журналов. Впрочем, это ни о чем не говорило. Как говорится, «по делам его узнаете его», а не по внешним приметам.

– Знакомьтесь, господин Панин, крутой специалист из Управления «С» ПГУ. Готовил к заброске нелегалов, сейчас работает у одного из руководителей Госдумы, – представил незнакомца Маркелов.

– Ну зачем сразу «господин»? – уклончиво произнес Панин.

– А как тогда? Товарищ? – строго спросил старший по собранию Седов, который во всем любил определенность.

– Звание «товарищ» в вашем уважаемом коллективе еще надо заслужить… Поэтому можно просто Павел, – миролюбиво предложил Панин.

– Ладно, пусть будет – апостол Павел, хотя имя апостола тоже надо заслужить, – удовлетворенный ответом Панина согласился Седов и обратился к хозяину: – Степаныч, люди собрались, может, нальешь чего для укрепления морального духа в коллективе.

– Момент. Давно все готово – и горилка, и закуска, – засуетился Степан.

– Я помогу! – вызвался Цветков.

– А я случайно принес виски. – Павел выставил на стол литровую бутылку «Блейк Лейбл».

– Сразу видно, откуда человек! – последовал одобрительный комментарий Седова.

Вскоре на столе было всё, что надо. Вареная картошка, соленые огурцы и селедочка с луком и уксусом, колбаса и сыр. Хлеб и водка или наоборот – водка и хлеб. Сало с Украины и виски тоже. Можно было продолжить разговор.

– Степаныч, наливай! – скомандовал Седов.

Когда холодная бесцветная жидкость была разлита по стопкам и некоторые проголодавшиеся уже попытались ухватить с тарелки первый кусочек для перекуса, Цветков решительно установил за столом порядок и иерархию.

– Слово представляется генералу Седову, почетному «Ширхану» нашей стаи!

Седов крякнул и решительно поднялся над застольем во весь рост. Стопка в его руках выглядела несерьезно, как детская игрушка в руке сказочного великана.

– За военную контрразведку и за КГБ, которые нас воспитали, и за службу, которой мы отдали всю свою жизнь. Нам есть что вспомнить и чем гордиться. За нас!

– Ура! – первым поддержал генерала Цветков.

– Троекратно. Дважды коротко, а третий раз – раскатисто… – скорректировал команду Маркелов.

Все дружно выпили, только непьющий Панин отхлебнул из бокала минералку и осторожно перекрестился. А тут еще зазвучало троекратное «Ура!», от которого зазвенели фужеры в серванте. Панин поморщился. Он не был снобом и считал, что форма должна соответствовать содержанию. Не наблюдалось на небосклоне над сегодняшней Россией особых поводов для победного клича или торжества, хотя встреча коллег-однополчан и их былые заслуги давали им моральное право говорить обо всем откровенно и радоваться встрече.

После первых тостов, когда эмоции схлынули и аппетит был утолен, заговорили о своем, о чекистском…

– Пусть Маркелов расскажет, что там, в Академии наук, замышляют на благо России, – с иронией напомнил о необсужденной теме Цветков.

– В Академии, точнее в нашей группе, говорят сейчас о многом…

– Например? – серьезно уточнил Седов.

– Например, о национальном вопросе, о реформе в армии и МВД, о коррупции, об агентуре влияния… – начал перечислять Маркелов.

– Вот об этом попрошу поподробнее!

– О чем именно?

– О коррупции…

– О реформе армии и всей правоохранительной системы…

– И об агентуре влияния, нами «любимой», но пока не непобедимой…

Вопросы посыпались, словно и не было застолья, настолько актуальными были названные проблемы для присутствующих. Сотрудники КГБ в отставке продолжали живо интересоваться политикой, хотя от реальной политики были уже далеки.