Из коллег в КГБ внимательный и заинтересованный интерес Виктор встретил со стороны полковника ПГУ Сергея Романенко, который читал все его стихи и убеждался, что они заслуживают внимания и обязательно будут напечатаны.

Об этом они говорили во время ночных бдений на кухне у Виктора в Медведково, на берегу Яузы. Сергей ловко поджаривал на сковороде зеленые зерна кофе, привезенного из командировки на Ближний Восток, запивалось всё это виски или водкой, а Виктор читал ему новое стихотворение:

– Хорошие стихи. Таких иногда не хватает, когда в критические моменты за границей хочется почувствовать себя если не реально дома, то мысленно вместе с Родиной. Это не красивые слова, а реальность.

– Рассказывай, если можно, – предложил Виктор.

– Да ничего секретного теперь уже нет. Видишь орден? – Сергей с гордостью достал из нагрудного кармана пиджака и положил на стол новенький орден Красной Звезды.

– Боевой! – профессионально, как кадровик с многолетним стажем, отметил Виктор. – И это дело требует обмытия…

– Да я его с коллегами из Управления «К» уже месяц как обмываю, теперь вот с тобой, – пояснил Сергей.

– Да, у тебя в этой командировке на Ближний Восток наверняка были непредвиденные ситуации…

– Были, только вместо русских песен я или ругался матом (про себя), или слушал в машине за рулем музыку. Вот привез тебе кассету, которую часами слушал за рулем, – оркестр Поля Мориа «Война миров». Тебе понравится!

– А я тебе приготовил полный комплект записей Высоцкого, – сообщил Виктор, которому эти записи недавно достал коллега Олег Глухарев.

– А дело в командировке у меня было серьезное, и всё благодаря нашему разгильдяйству. Наша посольская резидентура перед закрытием посольства, которое находилось на грани захвата диверсантами западных спецслужб под видом боевиков «Хамас», дотянула до конца и не вывезла шифры. Резидент долго не мог принять решение – уничтожать или вывозить. Пришлось проявить инициативу, которую самому же и реализовывать вместе со своей боевой подругой.

– Это по-нашему, – одобрительно заметил Виктор.

– Так вот, мне пришлось задействовать в этой операции жену. Мы с ней на двух машинах – сначала на её, с израильскими номерами, а потом на моей посольской машине более суток без остановок прорывались через три границы. Можно сказать, повезло, потому что один раз нас остановили для проверки документов, но посчитали, что мы просто спасаемся бегством, и пропустили. Они не могли предполагать, что в машине без охраны провозятся шифры и секретные документы советского посольства. Не ожидали от нас такой наглости и авантюризма. Но «прокатило».

– Что тут скажешь? Молодец, герой, везунчик! Давай, за тебя! – предложил Виктор.

– И за твои стихи, – щедро поделился радостью Сергей.

Вскоре действительно многие из стихов, которые одобрял Романенко, и отрывки из философского эссе стали печататься в газетах и журналах. Первые успехи Виктора они обсуждали, уже живя по-соседству, чаще в квартире Сергея на проспекте Вернадского. Их карьеры в КГБ заканчивались, и теперь, дегустируя уже не виски, а достоинства десятка очень крепких настоек, изготовленных на даче лично Сергеем, они всё чаще обсуждали былое и реалии сегодняшних дней.

При этом Сергей любил каждый тезис подкреплять фактами. Нашлись у него аргументы и в пользу дегустации «виски» дачного изготовления:

– Знаешь, в Высшей школе, а потом и в ПГУ нас в том числе учили и умению пить алкоголь и приводили пример судьбы двух наших разведчиков, соратников Рихарда Зорге. Поучительная трагическая история!

Полковник ГРУ Михаил Иванов, который вначале был куратором деятельности Зорге в Японии, а после ареста резидента – преемником его работы, первым до американцев побывал на местах взрыва атомной бомбы в Хиросиме и Нагасаки, собрал там образцы последствий радиоактивного взрыва и выжил благодаря русскому лекарству, которое заменило японское виски.

Начав службу кадровым армейским связистом, Иванов прошел Испанию, где был награжден орденом Красного Знамени. После Академии имени Фрунзе стал старшим помощником 3-го отдела РУ ГШ. Затем работал в посольстве Японии, где создавал агентурную сеть и работал на связи с группой Зорге, после его ареста продолжил его дело.

Японцы готовы были обменять Зорге на своих арестованных агентов, но Сталин в то время запретил всякие обмены. Это Иванов рассказал Гагарину историю Зорге, и тот возложил венок на его могилу и рассказал об этом Хрущеву, который присвоил Зорге звание Героя.

Затем Иванов 70-е годы работал в Китае.

Ретроспектива

Дублер Зорге генерал-майор ГРУ Михаил Иванов в 70-е годы работал в Китае, потом был наставником военных разведчиков. Благодаря своевременной профилактике лучевой болезни с помощью виски, а затем нескольким переливаниям крови, уже в Москве, он дожил до 101 года и умер в 2013 году. Его коллега Герман Сергеев умер сразу после поездки в Хиросиму.

– Но, сам понимаешь, всё хорошо в меру! – констатировал Сергей, наливая очередную рюмку.

Затем, как и принято, разговор переключился на работу.

Виктор сетовал, что руководство не может реально взглянуть на объективную оценку деятельности контрразведки в современных условиях.

– Что является критерием результативности работы оперативников? Разоблачение на объекте иностранного шпиона или предотвращение его проникновения туда? Число вербовок и количество сообщений или реальная оценка оперативной обстановки и нестандартный подход к работе на каждом участке контрразведывательной деятельности…

Романенко, который ранее работал в московском УКГБ, а затем в Управлении «К» внешней разведки, отлично понимал эти проблемы и был согласен, но старался понять и руководство:

– Любому, даже самому гуманному и профессионально подготовленному, начальнику некогда объективно вникать в особенности условий работы каждого сотрудника. От него требуют результатов, а он требует их от подчиненных. Как он будет объяснять в коллективе, почему к одному сотруднику требования выше, чем к другому?

– В контрразведке, как и у нас в разведке, многое решает место, время и удача. На одном объекте появился негодяй, который хочет изменить родине, он попал в поле зрения опера – вот тебе и результат. А у другого за всю жизнь может такого не случиться, – возражал Виктор.

– Но это не значит, что он плохой работник и у него плохой начальник. Работать надо!

– А в резидентурах, наверное, происходит то же самое? – поинтересовался Виктор, который выезжал в короткие загранкомандировки, но конкретно с работой посольских резидентур не сталкивался.

– В принципе везде требования одинаковые – везде требуют результатов работы, но за границей многое очень конкретно, особенно сейчас, во время перестройки… – заметил Сергей.

– В связи с разрядкой напряженности контакты между спецслужбами стали более откровенными? – прямо спросил Виктор.

– Даже слишком! Ребята из резидентур в Латинской Америке рассказывали, что там все знают друг друга в лицо и даже устраивали волейбольные матчи между резидентурами.

– Ну и кто кого? – поинтересовался Виктор.

– В смысле, кто победил в игре и с каким счетом или кто кого завербовал?

– В игре обычно побеждает дружба, а в работе, ты сам говорил, начальство требует конкретных результатов! – отпарировал Виктор.

– А кто тебе об этом скажет. Если вербовка сорвалась – накажут, если получилась удачно – никто об этом не узнает никогда.

– Но орден-то дадут?

– У нас сейчас столько измен за границей… Слышал, что западные журналюги даже назвали прошлый год – «годом шпионов». В посольствах некоторых стран разведчиков из посольств выдворяли десятками. А у нас в стране несколько шпионов в ГРУ и у нас «в лесу» расстреляли.

– Знаю, не обо всех, конечно, но в разоблачение одного такого «крота» я тоже участвовал. Его расстреляли, сотрудников нашего отдела наградили, меня – телевизором.

– А у меня недавно в Европе была беседа с американским резидентом. Выехали вместе на пикник, он мне и говорит: «Знаешь, Серж, я сочувствую тебе. В СССР перестройка, Горбачев вашу службу не уважает… Давай к нам. Сохраним звание, а зарплата у нас больше, чем в КГБ, и перспективы тоже», – ненавязчиво, как бы советуясь, предложил он мне.

– А ты что? – Виктор не сомневался, что ответ Сергея был отрицательным, – не на того напал. Потом, если бы полковник Романенко клюнул на приманку иностранной разведки, то скорее всего они не сидели бы сейчас рядом. Просто Виктору хотелось услышать, как Сергей ответил американцу.

– А я ему так же спокойно сказал: «Спасибо за заботу, но для меня это вопрос не существует в принципе. Я считаю, что родиной не торгуют. Если хочешь, давай ты к нам – условия предложим те же. А насчет перспектив, это сейчас Америка правит бал, но не факт, что лет через десять ничего не изменится.

– Может, ты и прав, но живем-то мы сейчас! – стоял на своем американец.

– Поэтому сейчас давай пить виски. Виски у вас хорошее, но водка – не хуже! – констатировал Сергей.

– Молодец, хорошо выкрутился из этой ситуации! Но у меня вопрос профессионального контрразведчика – своему руководству ты докладывал о предложении ЦРУ?

– Я сам контрразведчик! Естественно, доложил. Руководство ведь знало, что я с ним контактирую. Он пытается завербовать меня, я его, или как минимум мы просто обмениваемся информацией на паритетных началах. Поэтому я доложил, что он намекал на возможность «расширить и углубить» контакты, а я со своей стороны тоже. Но решили сохранить статус-кво – продолжать дружить и совместно пить виски с водкой…

– И теперь ты собираешься на пенсию, нашел пристанище? – поинтересовался Виктор.

– Да, уже был на собеседовании у одного олигарха, который входит в десятку самых богатых людей России. Буду создавать у него современную службу собственной безопасности. Все сотрудники будут обучены в специальных центрах, отлицензированы. Планирую одеть их достойно – костюмы, галстуки, спецтехника… словом, по лучшим западным образцам, – с воодушевлением начал рассказывать о своих планах Сергей.

– Желаю успеха! Года через два и я на пенсию, возьмешь к себе шестым заместителем?

– Даже вторым, хоть сейчас…

– Спасибо, но давай не будем делить шкуру неубитого медведя. Ты ведь знаешь, я всегда старался быть подальше от большого начальства, но судьба словно назло толкала меня наверх. Я подметил эту случайную закономерность и стал придерживаться известной мудрости «Никогда не говори “никогда”»…

– И как ты относился к своим контактам на верхнем уровне, особенно с членами Политбюро? Руки, наверное, после общения с ними не мыл? – с иронией поинтересовался Сергей.

– Тут не до шуток. Общение с начальством – это всегда испытание на стойкость и выдержку. Выстоять должны твои принципы и чувство собственного достоинства, а выдержка должна быть «собачьей», чтоб не сорваться в критических ситуациях и не допустить глупую и непростительную ошибку. И так на каждом шагу, – пояснил Виктор.

– Да это целая философия! – заметил Сергей. – Тебе пора уже труд писать, как «Государь» Макиавелли.

– А я и пишу, делаю наброски, которые условно назвал «Метаморфозы мысли». Но мы не об этом. Еще с юных лет я не любил подчиняться. Никому. Знаю, что это большой недостаток, но это происходило инстинктивно. Я тогда не понимал этого и не анализировал, почему так поступаю. Потом постепенно до меня стало доходить почему.

– Интересно, и что вырисовывается? Мне это важно понять и для себя. Ведь все мы по жизни находимся в аналогичной ситуации – подчиняться не любит никто, но приходится, – с неподдельным интересом спросил Сергей.

– Получается, что я внутренне сопротивлялся, можешь считать это гордостью или эгоизмом, потому что не хотел просто жить по складывающимся обстоятельствам, не хотел подчиняться и вести себя подобно людям, которые не являются примером по уму, профессионализму и поведению. Началось с училища – когда офицеры назначали командирами отделений курсантов из бывших туповатых солдат срочной службы, а приходилось терпеть их солдафонство и несправедливость. Кстати, поэтому тогда я и не стал вступать в партию, хотя и был круглым отличником, – тема была выстраданной и глубоко личной, поэтому Виктор старался не горячиться и четко и аргументированно формулировать мысль.

– Да, через это проходят все курсанты в военных училищах, не говоря уже о «дедовщине» в армии, которой, кстати, в наше время было гораздо меньше, чем сейчас, – заметил Сергей.

– А потом, уже на офицерских должностях, чтобы меньше зависеть от мудрого руководства командиров и начальников, старался действовать на опережение…

– Это как?

– Очень просто. В службе ведь как: ты начальник – я дурак, и наоборот. Поэтому, чтобы не быть дураком, надо стремиться знать дело, которым занимаешься, лучше начальников, и самому предлагать им свое решение проблем, а не ждать, когда они тебе поставят задачу так, как они видят её. Если ты со знанием дела инициативно предлагаешь, что надо делать и как, то получается, что реально ты руководишь начальником, а не он тобой. Но делать это надо тактично и ненавязчиво, иначе рано или поздно начальник поймет, что он слишком часто следует твоим советам, и может возникнуть конфронтация.

– И получается?

– В основном да, но это еще не всё – я старался не занимать должности, на которых начальников много и схема субординации безальтернативна. Поэтому, как большинство коллег, особенно в армии, я никогда не ставил перед собой задачу – любой ценой стать генералом.

– В армии это происходит почти на всех должностях. Там не забалуешь! У нас в КГБ, конечно, можно найти место, где сотрудник сохраняет относительную независимость. А насчет генерала я бы не отказался, – раздумчиво произнес Сергей, явно думая о своих перспективах. – А знаешь, я тоже кое-что понял в нашей жизни…

– Интересно, и что?

– Чем больше живешь, тем больше знаешь. Чем больше знаешь, тем больше сомневаешься в истинности своих знаний и способности давать объективную оценку событиям и фактам. Молодости свойственна категоричность, зрелости осмотрительность, старости перестраховка. Человек, как существо общественное, может и должен разговаривать с себе подобными. Обычно он вправе выбирать, с кем ему говорить, а с кем нет, что говорить и как говорить. Умный думает, прежде чем говорить, дурак говорит то, чего не знает, хитрый молчит или говорит не то, что думает. Существует множество методик и школ, которые учат человека говорить, но никто не учит его молчать. Меня этому учили…

– Здорово, поэтому я тоже не откажусь от генеральского звания, если это будет «моя» должность, – согласился Виктор.

– Но при таком раскладе не быть нам генералами… – посмеялся Сергей.

– Ну и прекрасно. Не случайно никто из русских царей не были генералами, а только полковниками гвардии. Сталин, Хрущев, Брежнев получили звания в годы ВОВ, Андропов – потому что руководил КГБ, а потом даже великие карьеристы – Горбачев и Ельцин – не позволили себе стать генералами.

– Да, навешивать на себя генеральские погоны и ордена – не царское это дело… – констатировал Сергей.

Ретроспектива

Позже Романенко раскопал в древних коптских манускриптах, которые добыл неизвестным путем во время командировок на Ближний Восток, интересные знаки судьбы, предначертанные для Виктора, и принес ему небольшую выдержку из них:

«…Его атрибут – Бог, карающий злых.

Ему соответствует имя Бога – Теос, на коптском языке, и область с 131 по 135 градус четырнадцатой декады и гений Хепс, находящийся под влиянием Юпитера. Его призывают с 8 ч. 40 м. до 9 ч. утра: 26 июня, произнося священные имена и с 2 ст. 149 псл: “Избави меня, Господи, от человека злого, от притеснителя сохрани меня”.

Он смущает злых и клеветников и избавляет от врагов, защищает от несправедливостей и нападков. Этот гений управляет просвещением, цивилизацией и свободой. Родившийся под его влиянием отличается миролюбием, справедливостью, любовью к наукам и искусствам и сделается писателем».

– Теперь понял, почему я тебе сразу сказал, что ты пишешь хорошо и тебя на этом поприще ждет успех? – ободрил Виктора Романенко.

– Хотелось бы верить, что так оно есть и будет, но, если верно, то когда? – неуверенно произнес Виктор.

– Ты же сам знаешь когда – в своё, то есть в твоё, Время! – убежденно ответил Сергей.

Вообще у Сергея было много ксерокопий из редких книг, в основном по кулинарии, рецептам народных лекарств и особенно много – о масонстве, которые были аккуратно сброшюрованы в тетради. Часть их он подарил Виктору. Тот просмотрел «по диагонали», получил поверхностное представление и забросил «в долгий ящик».

Ретроспектива

Потом перипетии жизни в девяностые годы так закрутили их, что было не до встреч. Лет через восемь Виктор встретил жену Романенко – Лену в Варсонофьевском переулке. Это было традиционное место невеселых встреч многих бывших сотрудников КГБ. Здесь находились Центральная поликлиника ФСБ и аптека при ней, куда ветераны и члены их семей приходили на медосмотры и за получением лекарств.

Они накоротке обменялись новостями, кто из знакомых где и как живет сейчас. Виктор рассказал о себе, а Лена сообщила:

– Сергей сейчас на больничном, благодаря своей любимой работе в Службе безопасности олигарха, перенес уже четыре инфаркта.

Я его уговариваю – уходи. Всех денег не заработаешь! Здоровье дороже… Но нет, он стоит на своем – хочу доказать, что создал лучшую частную службу безопасности в России. Кому надо это доказывать?

– Наверное, себе… – предположил Виктор.

Они договорились созвониться, чтобы встретиться после выздоровления Сергея.