В технократической Империи нет ничего второстепенного: в ней все важно, поскольку нет ничего, что нельзя было бы превратить в звонкую монету. Погода и время, вода и даже воздух, которым мы дышим, не являются исключением из этого правила. Скоро мы расфасуем кислород в баллоны и будем продавать бутилированный воздух в супермаркетах, как обычную воду.

В политике принцип субсидиарности предполагает, что вышестоящая власть выполняет только те задачи, которые не могут быть выполнены властями на более низких уровнях. Это означает, что низы должны влиять на действия государства, а не государство оказывать давление на низы, как это случается слишком часто.

В технократической Империи, очевидно, верно обратное: субсидиарность осуществляется сверху вниз, а центральная власть аккумулирует в своих руках все важные полномочия. Как принято в монархиях, Империя командует армиями, определяет планы на будущее и делегирует то, что ее раздражает, нижестоящим эшелонам власти (утилизация отходов, начальное образование, отправление правосудия, социальная помощь…). Так же и с выборами: чем выше мы поднимаемся по иерархической лестнице власти, тем реже нам встречается демократия. Чем дальше мы спускаемся на места, тем демократии дышится легче: например, населению разрешается голосовать за цвет униформы, но не за правила использования полиции или армии. Народ может выбирать своих муниципальных руководителей, но не европейских комиссаров; он может избирать национального депутата, но не выносить решения по наднациональным директивам или соглашениям, которые перевернут его жизнь с ног на голову. Выборы в Европейскую комиссию и Европейский совет, ратификация международных торговых соглашений, вовлеченность НАТО в военные действия, решения G7 и G20, денежно-кредитная политика центральных банков – все это слишком серьезные вещи, чтобы принятие решения по ним можно было бы доверять гражданам.