Творчество – это процесс создания того, чего ранее не существовало. Часто говорят, что величайшие достижения в искусстве, науке или любой другой креативной области – результат коллабораций, то есть совместных усилий многих талантливых людей. Не спорю: продвинуть ноу-хау, воплотить новаторскую идею или реализовать прорывное решение зачастую возможно лишь сообща. Но настоящее творчество всегда начинается с революционной идеи или озарения отдельно взятого человеческого ума. Как писал прозаик Джон Стейнбек, «мы – единственная особь на земле, способная творить, и имеется лишь одно орудие творчества – ум и душа отдельной личности»[11].

Когда рождается что-то новое, общество может развить эту идею и применить ее на практике. Однако сам по себе коллективный разум никогда ничего не создает. Будь то музыка, изобразительное искусство, поэзия, математика или философия, ценность, по словам Стейнбека, заключается в уме отдельного человека. Вспомним Галилея, Ван Гога, Моцарта, Платона, Пифагора, Евклида, Ньютона, Максвелла, Эйнштейна и Бора. Каждый из них бросил вызов традиционным представлениям, показав новое видение природы, искусства или философии, и их открытия вошли в историю. Конечно, позже над их идеями работали многие другие, но авторство осталось за ними.

Непросто придумать идею, которая не основывалась бы на прошлом опыте, и универсального рецепта для революционных открытий тоже не существует. Хотя сложно однозначно определить абсолютную новизну услышанного или увиденного, мы все же можем предположить следующее. Для новой прогрессивной идеи необходимо сознание, не стесненное рамками, которые коллективный разум диктует индивидууму. Поскольку подобное независимое мышление по природе свойственно отровертам, многие из них – исключительно творческие личности.

Разница между по-настоящему творческим и просто талантливым человеком – даже выдающимся, к примеру, в искусстве – заключается в том, что первый не стремится быть лучшим. Он делает то, чего еще никто не делал. Астрофизик Нил Деграсс Тайсон превратил это в жизненную философию: «Если кто-то может делать то же, что и я, – пусть делает. А я хочу заниматься тем, что станет моим уникальным вкладом в мир, тем, что могу сделать только я, используя свои таланты. В этом и состоят мои жизненные приоритеты»[12].

Отроверты способны к уникальным открытиям по двум причинам. Во-первых, они не подвержены коллективным представлениям о том, что делает произведение искусства, литературы, музыки или любой другой творческий акт хорошим. Это объясняется не тем, что отроверты – отшельники, избегающие внешнего влияния, а тем, что в собственных поисках нового они невосприимчивы к чужим суждениям, будь то мнения из прошлого или настоящего. Им не нужно абстрагироваться от фонового шума посторонних мыслей: чаще всего эти идеи до них просто не доходят. Если они их и замечают, то не стремятся сопоставлять их со своими собственными. В результате даже обычное мышление отроверта может породить творческие открытия, бросающие вызов общепринятым знаниям, причем без особого намерения самого отроверта.

Во-вторых, у отровертов нет потребности в одобрении и согласии других людей. Когда человек не пытается убедить окружающих в ценности своего труда и не боится осуждения или критики, начинается настоящее творчество – свободное от ограничений.

Как заявляла художница Фрида Кало: «Мне плевать, что думает мир. Я родилась стервой, я родилась художницей, я родилась проклятой. Но я была счастлива по-своему. Вы не поняли, кто я. Я – любовь. Я – наслаждение, я – суть, я – идиотка, я – алкоголичка, я – упрямая. Я есть; просто я есть»[13]. Кало, как истинный отроверт, вовсе не была затворницей: напротив, она охотно общалась с богатыми и знаменитыми – до тех пор, пока страшная авария не приковала ее к постели. Но внутри ее бурлило вдохновение, стойко противостоявшее внешнему давлению, включая советы делать автопортреты менее «мужественными». Ее молчаливый протест против этих увещеваний привел к созданию образа с подчеркнутой монобровью и легким пушком над губой – деталей, ставших центральными элементами ее автопортретов. «Я никогда не рисую сны или кошмары, – писала она, – я рисую свою реальность… и я рисую все, что приходит мне в голову, без каких-либо других соображений»[14].

Свободные от коллективной мудрости, отроверты не задумываются о полезности или значимости результата. Плод их творчества не обязан быть важным, он должен лишь привносить в мир нечто оригинальное. Он не должен нравиться, но обязан быть уникальным. Поскольку отроверты всегда смотрят в ином направлении, им доступны новые ракурсы, раскрывающие скрытые грани мира.