Адам открыл калитку, церемонно низко поклонился и галантно произнес:

— Милости просим, дамы!

Эва-старшая заметила мачту с флюгерами.

— Ну и красота! — И улыбнулась Адаму, а потом Фердику в окне.

— Да здесь просто чудно! — сказала младшая Эва радостно, увидела на заднем плане, у садика, ребят Шиманевых и весело окликнула их: — Привет, мальчики!

Они тотчас же подбежали к ней.

Старшая Эва любовно оглядывала розы и тюльпаны, обратила внимание на новую дверцу слухового окошка и свежевыкрашенные окна, а потом на дворе Ржиги, за забором, на Рэка.

— Эвичка, посмотри, какая прекрасная собака у пана Ржиги!

— Вот это собачка! — закричала Эвичка с восторгом. — Мне бы такую… А что это за мальчик рядом с собакой?

— Это Ярда… тоже наш мальчик, — ответил Адам с улыбкой. — Да вы с ним познакомитесь.

Адам подчеркнул слово «наш», и Эвы тотчас поняли, что мальчик стал таким же завсегдатаем дома, как Эмил с Петриком и Балда.

— Добрый день, добрый день! — требовал к себе внимания Фердик.

— А что здесь нового? Было что-нибудь интересное? — спросила Эва, любуясь садом. Она была счастлива, что опять оказалась на даче.

— Ничего особенного, правда, ребята? — сказал Адам с загадочной улыбкой, подмигнув мальчикам.

— Ах вы, заговорщики, вы что-то скрываете? — Эва почувствовала, что за этим «ничего особенного» что-то таится.

— Здесь был… как это говорится… был райский покой, — заявил Петрик с сияющей улыбкой.

— И пан Адам от этого поседел, — добавил Эмил.

Он впервые сказал «пан Адам».