— А у тебя, я смотрю, все наладилось, — продолжил я диалог с Мэри, — поздравляю с выздоровлением.
— Спасибо, Витя, — сделала она шутливый книксен, — наша медицина творит чудеса. К продолжению занятий-то готовы?
— Всегда готовы, — ответил я стандартной фразой советского пионера.
Мы, было, приготовились идти по классам, но вдруг выяснилось, что сейчас во дворе школы случится что-то вроде нашей российской линейки, учителя с горем пополам выстроили классы ровным квадратом, в центр притащили микрофон, и в него начал говорить директор Джеймс Паркер.
— Друзья, — начал он, — сегодня у нас возобновление занятий, все в рамках регламента, но я хотел бы донести до общего сведения одно событие, произошедшее во время каникул…
Я немедленно прикинул в уме, не с нашими ли похождениями связана речь директора… и если с нашими, то с какими именно, здесь много чего произошло на каникулах этих… но оказалось, все совсем не так страшно, как представлялось мне, потому что директор продолжил:
— Ученики 11 класса Виктор Малофф и Элен Проскурин участвовали в мультикультурном празднике в консульстве Мексики и заняли там первое место с композицией Казачок… похлопаем им, друзья.
Народ дружно поаплодировал, после чего Паркер вызвал нас в центр квадрата и вручил большие красивые грамоты, мне же на ухо он еще добавил, что нам полагается денежная премия, он ее в своем кабинете вручит.
— А сейчас Вик и Элен покажут нам, как выглядел их танец, верно? — посмотрел он мне прямо в глаза.
— Музыки же нет, мистер директор, — начал отбиваться я, — а без музыки будет неинтересно и непонятно…
— Музыка сейчас будет, — и Паркер махнул рукой куда-то в окно второго этажа, из динамиков, выставленных на подоконник, тут же полились первые аккорды Казачка.
Все мои отмазки на этом кончились, поэтому я с глубоким вздохом взял Леночку под локоть и вывел ее на середину пустого пространства. Честно скажу, что без разогрева получилось у нас не все, но даже и так школьникам понравилось. Музыка умолкла через пару минут, мы тоже притормозили и раскланялись.
— А теперь все по классам, — объявил директор, все дружно и разошлись, а на нашу с Леной долю досталось еще немного восторгов со стороны наших одноклассников.
— Вы нас совсем захвалили, — сказала покрасневшая Лена, — хватит уже.
А в кабинет к директору мы с Леной зашли во время большой перемены, когда все в столовую отправились.
— Вот ваша премия, — без лишних предисловий выдал он нам по конверту, — от себя могу добавить, что такие ученики, как вы, только украшают наше учебное заведение. Не хотите выступить на городском соревновании школ?
— Когда это будет, мистер Паркер? — скромно спросила Лена.
— Через месяц примерно… в начале февраля.
— Думаю, для нас это будет большой честью, — ответил я, — постоять за репутацию вашего учебного заведения.
— Нашего, Вик, нашего, — поправил меня он, — вы же тоже имеете к нему какое-то отношение… — а после этого его мысль сделала неожиданный вираж, — а почему вы до сих пор не участвуете в наших школьных спортивных командах?
— Ээээ… — не сразу нашелся я, — а какие у вас есть спортивные команды?
А Леночка добавила:
— Огласите весь список, пожалуйста.
— Конечно, — не понял он отсылки к советской классике, — оглашаю — бейсбол, баскетбол и футбол… американский, конечно, футбол, а не ваш европейский соккер.
— Думаю, что Лена легко вольется в группу поддержки любой из этих команд, — осторожно ответил я, — как уж они тут называются…
— Чирлидеры, — помог мне Паркер.
— Вот-вот, в чирлидеры ей прямая дорожка… а что до меня, то надо бы подумать… посмотреть, куда лучше влиться.
— Хорошо, вы меня поняли… можете быть свободны, — устало сказал он.
— Последний вопросик, мистер директор, — попросил я.
— Конечно, — кивнул он, — задавай, но только последний…
— А что там с деканом Шварцем приключилось? — задал я волнующий меня вопросик.
— Ничего особенного, — почему-то напрягся он, — он больше у нас не работает, вот и все…
— Я краем уха слышал о его проблемах, — продолжил я, — меня в советской школе учили, что каждый имеет право на ошибку… на одну, по крайней мере… Шварц ведь как человек и как работник был весьма неплох, согласитесь…
Паркер не сказал ни да, ни нет, а продолжил смотреть мне в переносицу.
— Может быть, есть смысл не решать с ним вопросы таким вот окончательным образом? Ну оступился человек, а ведь в Священном писании сказано — помоги падающему…
— Ты-то откуда знаешь, что сказано в писании — в вашей стране Библию не изучают, — горько усмехнулся директор.
— А я самоучка, — выкрутился я, — Библия в нашей семье осталась как реликвия от бабушки с дедушкой, вот я и набирался иногда мудрости оттуда…
— Хорошо, я подумаю над этим вопросом… идите уже, урок начинается.
— Сколько у тебя в конверте? — немедленно поинтересовалась Лена, когда мы вышли за дверь.
— Сейчас посмотрю, — я заглянул внутрь и увидел там 5 новеньких купюр с портретами Франклина, — 500 баксов, а у тебя?
— И у меня столько же… большие деньги ведь — на что потратим?
— Это надо подумать, — не стал я сразу раскрывать свои планы, — давай ускоримся, урок начинается…
После обязательных математики и английской литературы начались предметы по выбору — Лена ушла в театральную студию, а я в пристрой, где были оборудованы автомеханические мастерские. Сегодня здесь разбирали принципы работы и основные неисправности передних подвесок.
— Подвеска, ребята, — сообщил нам мастер Френк Мюллер, пожилой усатый американец явно с немецкими корнями, — это система деталей и узлов, которая соединяет колеса с кузовом. Она смягчает удары от ям и ухабов, гасит колебания, удерживает контакт колес с дорогой и отвечает за безопасное управление. Сразу перейдем к передней подвеске.
И он подошел к Форд-Мустангу, такому же, кстати, как у Джона — Форд уже был поднят подъемником на полтора метра, чтобы всем хорошо были видны его внутренности. Далее случилась длинная и нудная лекция про детали и узлы передней подвески, до собственных усилий и ремонта дело не дошло. По ходу мы задавали Френку разные вопросы, от меня прилетел такой:
— А амортизаторы здесь какого типа?
Мастер с уважением посмотрел на меня и ответил, что газовые они, мол, в Америке сейчас почти все такие, масляные остались в прошлом. И добавил, что средний срок службы газового амортизатора 5–6 лет. Тогда я напрягся и задал еще один маленький вопросик.
— Мистер Мюллер, а правду говорят, что японские машины гораздо надежнее американских?
— Хм… — строго посмотрел он на меня, — и точно есть такое мнение, хотя по своему личному опыту могу сказать, что ломается все, будь то Форд или Тойота. Еще вопросы?
Больше вопросов не нашлось, поэтому мы закончили этот и дружно побрели на физкультуру, где я вспомнил о своем обещании записаться в какую-то из команд Хай-скул. Американский футбол меня не привлекал категорически, просто проапгрейденная версия регби какая-то… куча мала на поле постоянно, из которой надо выкарабкаться и занести мячик в зону соперника. Незрелищно и к тому же травмоопасно очень.
Бейсбол, он же американизированная лапта… ну играл я в нее в своем детстве, по нашим, правда, правилам — домом был либо кружок на земле, либо доминошный стол со скамейками, либо эстрада. Отбивать мяч можно было только лаптой, вне дома передвигаться только на одной ноге, прыжками, водил один игрок, а не команда, как здесь… ну как запасной вариант пойдет, но только как очень запасной.
Баскетбол… ну умею я в него, только ростом слегка не вышел — здесь же если меньше метра-девяносто, ты просто профнепригоден, а у меня дай бог метр-восемьдесят, и то, если с кепкой. И тут я вспомнил про хоккей… а что, это четвертый по популярности спорт в Штатах, а в Канаде и вовсе первый номер. В одном Нью-Йорке две топовые команды, а мы с Джоном уже поиграли вместе в Нижнереченской Чайке… так что нам обоим прямая дорожка на ледовый стадион лежит…
Пока мы переодевались в раздевалке, я выложил все эти спортивные расклады Джону. Он немного подумал и ответил вот как:
— Знаешь, ты наверно кругом прав, но в нашей школе нет хоккейной команды… да и каток у нас заливают на месяц не каждый год, зимы теплые.
— Слушай, у русских такая поговорка есть, — сказал ему я, — кто хочет — ищет возможности сделать, кто не хочет — ищет причины, чтобы ничего не делать…
— У вас, русских, на каждый случай жизни имеется поговорка, — рассмеялся Джон, — хорошо, я тебя понял… давай так сделаем — сейчас ты запишешься в баскетбол, а насчет хоккея я обещаю тебе прояснить вопрос в течение недели. Пойдет?
— Вполне, — пожал я ему руку, и мы вышли в спортзал.
А когда мы уже вернулись домой после напряженного учебного дня, возле нашего домика опять стоял длиннющий Крайслер-300, а возле него дымил, как паровоз, товарищ Лебедев, чекист и человек.
— Давно не виделись, — буркнул он нам вместо приветствия, — поговорить надо.
Перечить куратору из органов себе дороже встанет, поэтому мы гуськом зашли в дом и расположились в столовой, она же кухня, она же гостиная. На диван сели мы с Леной, а он расположился напротив на табуретке.
— Сначала хорошие новости рассказать или начать с нехороших? — спросил он, хитро прищурившись.
— Конечно, с хороших, — почти синхронно сказали с Леной.
— Тогда держите, — и он вручил нам по одинаковому конверту с сиреневой эмблемой города Нью-Йорка, — премия за успешное выполнение задания в Лос-Анджелесе.
Я мельком заглянул внутрь — бумажек здесь лежало гораздо больше, чем в директорском конверте, уж точное их количество я не стал уточнять.
— Служим Советскому Союзу, — отчеканил я, после чего спросил, — а нехорошие новости тогда какие?
— Вам предстоит выполнить новое поручение партии и правительства, — напыщенно сказал Лебедев, — гораздо более сложное и серьезное, чем предыдущее… вы готовы к такому?
— Всегда готовы, — помимо моей воли вырвалось из моих уст…
Конец третьей книги