Без музыки, как я и заметил, смотрелось все наше действо не очень, но основные движения мы показали в полном объеме, и перекатывания с пятки на носок, и приседания с последующим выпрыгиванием, Лена же лихо покружилась на одной ноге, вызвав восхищенные отклики индейцев.

— Умеете, сразу видно, похоже на ушу, кстати, немного, — сказал этот разговорчивый парень, — меня Майком зовут.

Я тоже представил нас обоих и немедленно перешел в наступление.

— А теперь вы покажите, что умеете — не нам же одним отдуваться…

И они тут же согласились… хуп-хула этот исполнялся с обручем, я тут же вспомнил, что что-то такое было популярно у нас в шестидесятые — ничего там особенного не было, но при синхронном исполнении смотрелось неплохо.

— Вижу, что умеете, — отзеркалил я слова этого Майка. — А еще кто тут в программе значится?

— Ну мексиканцы, конечно, — начал перечислять Майк, — танец со шляпой, очень зрелищно выходит, потом немцы исполнят свой шуплатер…

— Чего? — переспросила Лена.

— Баварский танец такой, — пояснил он, — еще итальянцы спляшут тарантеллу, а греки свою сиртаки… что это, знаете?

— Знаем, — одновременно кивнули мы с Леной.

— Вот и все, а нет — негритянский джаз-бенд вроде еще планируется… а на закуску мы, значит, появимся с хуп-хулой. Примерно на час с четвертью весь концерт рассчитан.

— А ты мистера Санчеса хорошо знаешь? — перешел я к более насущным вопросам.

— Кто ж его не знает, — усмехнулся Майк, — уважаемый человек, заместитель главы муниципалитета Бронкса. Тут, кстати, есть стол с закусками — если хотите есть, можно пройти к нему.

Мы тут же согласились и проследовали за гостеприимным Майком — действительно, в самой глубине сцены по правой стороне имел место длинный стол, уставленный бутербродами, тарталетками и даже салатики какие-то стояли в количестве двух штук. Ну и напитки тут же имелись, Кока-кола, куда ж без нее, Спрайт и минералка. Мы с Леной быстро наложили себе по греческому салату и взяли бутерброды — на пустой желудок работать не очень здорово, а последний раз мы ели утром.

Рядом с нами подкреплялись ребята в греческих костюмах, с ними мы тоже перекинулись парой слов, а практически сразу после того, как мы доели салат, из динамиков сверху раздалось:

— Внимание, хору приготовиться на выход, готовность одна минута.

— Что за хор? — спросил я у рядом стоящего Майка.

— Гимн исполнять будут, мексиканский… — ответил он, — откуда они взялись, не знаю. Музыка Нуно, слова Боканегре — это все, что я знаю про этот гимн.

— Можно посмотреть? — справилась Лена.

— Вот с той стороны в занавесе дырки есть — смотри, если интересно, — пожал плечами Майк.

Мы передвинулись в ту сторону и отсмотрели исполнение гимна Мексики… заунывная, если честно, у него мелодия, а слова непонятные — то ли дело наш гимн, музыка Александрова, слова Михалкова-старшего, до мурашек пробирает.

Три куплета закончились через пять минут, следом вышел ансамбль в мексиканских народных костюмах — действительно, зрелище было впечатляющим и зажигательным, уж чего-чего, а в танцы эти ребята умеют. Зал аплодировал добрую минуту, после чего под потолком раздалось:

— Русские на выход, готовность полминуты.

— Не страшно? — спросил я у Лены.

— Так у нас две премьеры во дворце культуры уже было, — напомнила она, — на третий раз как-то привыкаешь. Пойдем уже, время…

И мы пружинистой походкой вышли из правой кулисы на сцену, поклонились и встали в начальные позиции… нам поаплодировали, конечно, но жиденько. А дальше из динамиков полились первые ноты танца, мы и приступили к исполнению…

Разных вариаций на пять минут, пока крутилась запись, мы, конечно, отыскать не смогли бы ни за что, поэтому вторая половина тупо повторила первую. Я даже запыхался от прыжков с махами ногами, у Лены более спокойная партия была. Остановились, поклонились — аплодировали нам поменьше, чем мексиканцам, но все равно неплохо.

— Гуд, — встретил нас за кулисами жирный распорядитель, — можете отдыхать… через полчаса будет небольшой фуршет в зале приемов.

К нам тут же подошел индеец Майк и сказал следующее.

— Отлично все прошло, ребята, вы раньше танцами занимались, похоже…

— Да, было дело, — не стал распространяться я, — недолго, правда, но занимались. Теперь будем ждать вашего выхода… а вы откуда вообще тут взялись-то?

— У нас школа попроще вашей, без приставки Хай, но тоже неплохая — Южно-Бронкская чартерная… а вообще самая крутая школа в городе это Тринити-скул…

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я, — что это за Тринити?

— Это на углу Бродвея и Уолл-стрит, — пояснил Майк, — старейшая школа в городе и одна из пяти самых лучших в стране. Из нее кто только не вышел, от олимпийских чемпионов и обладателей Кубка Стэнли, и до сенаторов с композиторами. Ребята, которые под греков работают, как раз оттуда.

— Надо будет поближе с ними познакомиться, — выдала Лена такое размышление вслух. — А нас на фуршет позвали после концерта.

— Нас тоже, встретимся в зале приемов, — пообещал Майк.

Вот и подошел к концу концерт, мы со своей стороны тоже похлопали хупа-хулу, а потом двинулись в поисках затерянного зала приемов.

— Вам сюда, господа, — вычленил нас из толпы еще один распорядитель, тоже мексиканец, но худощавый и поджарый, он показал на дверь лифта. — Минус второй этаж.

— А почему остальные по лестнице пошли? — задал я наводящий вопрос, — и только мы на лифте поедем?

— Относительно вас, — он достал свернутую бумажку из кармана, — Виктор и эээ… Элен, у меня отдельное распоряжение от руководства, прошу вас, — и он сам вызвал этот лифт.

Октагон

А потом лично нажал большую красную кнопку с цифрой «-2», но с нами не поехал.

— Что-то мне это не нравится, Витя, — призналась Лена, — почему все вверх пошли, а нас вниз отправили?

— Потому что не все животные попадают в рай, — вспомнил я не к месту название одного фильма, — некоторые в ад едут… ну или как вариант, в чистилище.

— Ты меня не пугай, — сурово ответила она, а лифт наконец-то остановился и открыл двери.

За дверями был длинный коридор, вырубленный буквально из скал… в стокгольмском метро похожие интерьеры на центральных станциях.

— Не нравится мне тут, — повторила Лена, — может, назад вернемся?

— Поздняк метаться, — ответил я, обернувшись к лифту, кнопки вызова тут вообще не было, поэтому открыть двери не представлялось возможным. — Пошли уже по этому коридору… поговорку такую знаешь — лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Да и что с нами может такого случиться в центре огромного мегаполиса — это же не Африка и не Южная Америка, верно?

— Знаю я эту поговорку, — ответила Лена побелевшими губами и взяла меня за руку, — пойдем, конечно.

Коридор повилял вправо-влево и закончился большим залом, по бокам его шли железнодорожные пути, а на центральной платформе имел место большой огороженный сеточками ринг с восемью сторонами, октагон, вспомнилось мне.

— Ну наконец-то, — это сказал мне мистер Санчес, вышедший из подобия шатра, который был разбит чуть дальше ринга, — сейчас будешь биться с Бобом.

— Могли бы и заранее предупредить, — сделал я ему замечание, — а то развели какие-то тайны… мадридского двора.

— Не придирайся, Виктор, — погрозил он мне пальцем, — на тебя тут не ставят, если интересно — Боб идет как три к одному.

— А мне можно поставить на Витю? — неожиданно выступила на первый план Лена.

— Почему же нельзя, можно, — улыбнулся Санчес, — сколько хочет поставить мисс?

— Сто баксов, — ответила она, доставая из сумочки две купюры с портретами Гранта.

— Ставка сделана, — забрал их у нее мексиканец, — в случае победы Вити ты получишь триста долларов, в случае поражение ничего.

— Согласна, — кивнула она.

— Ну тогда ты иди переодеваться и разминаться, — указал он мне на шатер, — Боб уже размялся и полностью готов к встрече.

В шатре суровый латинос со шрамом через все лицо без слов указал мне на отделенное занавеской помещение, я и зашел туда — надел майку с эмблемой Нью-Йорк Никс почему-то, трусы без эмблем и кроссовки Найк, на руки мини-перчатки. Попрыгал, поприседал, побоксировал с тенью и вышел обратно к рингу. Боб уже ждал меня там, меся воздух довольно быстрыми ударами. Серьезный противник-то, подумал я, как бы не облажаться.

— Начинайте, — кивнул Санчес, усаживаясь в кресло, Лена села рядом на стул, это были все зрители, не считая чувака со шрамом, тот смотрел на представление от входа в шатер.

— А объявления соперников что, не будет? — спросил я у Санчеса. — В красном углу… в синем углу…

— Здесь нет таких углов, они все одного цвета, — бесстрастно ответил мне он, доставая сигару, — поэтому обойдемся без объявлений. Судить вот Рамирес будет, — и он подозвал жестом мужика из шатра.

Тот монотонным голосом зачитал нам правила (ниже пояса не бить, при первой крови бой останавливается, если боец лежит на полу, его не трогать, пока не встанет, регламент — три раунда по три минуты) и скомандовал Бокс. Мы и начали с Бобом кружить по рингу.

Как я и подозревал, боец он был опытный и тертый, за первые десять секунд нанес мне пять ударов обеими руками… ладно, что не попал ни разу. Я в ответ сделал только два маха ногами и тоже не попал даже близко. Ну чего, будем порхать, как бабочка, и жалить, как пчела, все по заветам великого Мохаммеда Али. Первый раунд закончился неожиданно быстро — Рамирес крикнул Брек и мы разошлись по углам, там уже Лена с Санчесом поставили по табуретке.

Лена вошла в роль тренера и начала шептать мне поучительные советы, как вести себя на ринге… я конечно их мимо ушей пропустил, но на словах сказал ей спасибо, ты мне очень помогла. Второй раунд начался резкими атаками Боба, он загнал меня к канатам и нанес штук пять довольно сильных ударов, ладно, что они по рукам пришлись. Потом я выскользнул нырком вправо, и опять потянулась позиционная война в центре ринга. До второго перерыва я дотянул с большим трудом…

— У него левая гораздо слабее правой, — дала мне неожиданный совет Лена, — попробуй это как-то использовать.

— Хорошо, — кивнул я, — попробую, но если честно, он сильнее меня…

В начале третьего раунда я имитировал нокдаун, сам не знаю зачем, просто в голову пришла такая мысль. Удар был не очень сильным, пришелся в левый висок, вот я и упал… честно дослушал счет Рамиреса до девяти, потом встал и по его требованию продемонстрировал, что владею телом. Бокс, разрешил он продолжить… и мы опять закружились по рингу.

Еще один удар пропустил, ладно он тоже вскользь пришелся, но я опять начал играть в жмурки и сделал вид, что нахожусь в кратковременном рауше. Бобби радостно взревел и ринулся меня добивать… лучше бы он этого не делал — я ушел влево кувырком и со всей силы засадил ему ногой по открывшемуся правому боку… добивать Боба я не стал, просто толкнул его в спину, он и растянулся на полу.

Рамирес молча поднял мою руку, а Лена тут же напомнила Санчесу про ставку.

— Ты выиграла, держи, — он протянул ей три купюры с Франклином, потом обратился ко мне, — а ты молодец… еще не хочешь в боях поучаствовать?

— Надо подумать, мистер Санчес, — ответил я, тяжело дыша, а потом вспомнил, что еще хотел спросить, — а это вот что за помещение?

— Это, Виктор, та самая секретная платформа, с которой когда-то уезжали президенты и другие уважаемые люди… но она давно не используется, вот городские власти и сдали ее нам в аренду.