Скопление Клана «Эммуш-Гир».

Аэрион.

Башня Алхимика.

Пять дней до атаки.

Ангел мигом очутился в хорошо знакомой лаборатории, но Виррона в ней не оказалось. Он поспешил в башню для подготовки новичков, чтобы отыскать Кэри. Но и ее на месте не было.

«Дело плохо» — крутилось в голове у мужчины, пока он пытался разузнать у сородичей, кто их видел, где и когда в последний раз. Но коллеги по службе лишь разводили руками.

Делать нечего. Нужно отправляться к Малиру. Он уж точно знает, где его друг и подопечная.

Ангел с гневом в сердце ворвался в тронный зал. Подле своего Господина как раз находились Кар и Малир. Два родных по крови брата. Два сына, за которых Отцу не было стыдно.

— Ах, а вот и наш блудный слуга обернулся, — приятный тенор, принадлежащий ехидному владельцу, разбился о стены эхом. — Я так рад тебя видеть, сородич.

— Отец, — машинально поздоровался Ангел, склонив голову перед Владыкой, — Мне не до светских бесед, Малир. Где Виррион и Кэри?

— Не волнуйся. С ними всё будет хорошо. Наверное.

— Что прикажешь, Отец? — Кар обернулся к трону.

— Правильно ли понял, что ты смеешь скрывать след некоторых своих прыжков в другие миры? И помогает тебе не кто-либо, а мой, как я всегда считал, верный Виррион? — голос Вождя был наполнен силой и властью.

— Я использовал знания древних из другого мира, Виррион здесь ни при чем. За этим я бывал в его библиотеке и лаборатории. Тайно. Он не просто не помогал мне, он даже не знал.

— Вот как? — задумался Отец, — Зная тебя, я вовсе не удивлен.

— Но Отец! Это же чистая ложь от начала и до конца! Он же…- возражал Кар, но заткнулся, завидев поднятую ладонь своего отца.

— Именно так. Вина полностью на мне. Прошу освободить нашего алхимика, потому что он нужен для подготовки атаки на Эолитов.

— И никто не сможет его заменить? — Отец, казалось смотрит прямо в душу Ангела, отчего тому стало не по себе, но отступать нельзя.

— Исключено. Ни один наш аэрит не обладает должным набором знаний, отточенных умений и способностей, а ни наследников, ни учеников у него сейчас нет, как Вам, уверен, известно, — Ангел со всей холодной расчетливостью говорил о лучшем друге, а внутри била дрожь и душа металась под пристальным взором Отца.

— То есть он для тебя очень важен? — не унимался Отец.

Казалось, что он выжигает в груди Ангела дыру, но тот держался, не подавая вида. «Прекрасная способность вынуждать аэрита говорить лишь правду, папуль. Только я уже не ребенок и научился противостоять этому твоему дару давным-давно.» — думал Ангел.

— Он важен для всего клана. Не только для меня, — скрывать свою приязнь к Вирриону не было никакого смысла, они воевали бок о бок, еще когда Ангел был совсем юнцом.

— Ты точно не обращался за помощью к нему? — напор отца усиливался.

— Не обращался, — с каждой новой ложью в груди жгло с еще более страшной силой, от чего Ангел сжимал кулак все сильнее, но не смел даже пошевелиться, — Виррион ни в чем не виноват и мне не помогал.

— Хорошо, — Отец, вдруг, отступил и Ангел смог расслабить кулак, но тут же пожалел об этом.

Ощутив, как из его ладони начала сочиться кровь, он поспешил спрятать руку в карман.

— Вели освободить Вирриона и пусть займется подготовкой.

— Отец! — недоумению Кара не было предела.

— Мне повторить приказ? — теперь уже он сверлил взглядом любимого старшего сына.

— Исполняю Вашу волю, — Кар бросил испепеляющий взгляд на простого слугу, некогда бывшего ему почти братом.

— Оставьте нас, — приказал Отец и оба брата направились исполнять указания.

Отец дождался, пока его сыновья покинут тронный зал и повернулся к своему приемному сыну.

— Подойди ближе, — приказ прозвучал больше похожим на просьбу.

Ангел сделал несколько шагов в сторону трона Отца и остановился у его подножия. Отец поднялся с трона и спустился по его ступеням, оказавшись почти вплотную возле чернокрылого. Он заглянул в его глаза, пока Ангел гадал, какого подвоха можно ожидать.

— Я догадываюсь, что ты задумал. Сын, — услышав это, Ангел был удивлен, ведь, в словах он не ощутил презрения, — Мне даже самому любопытно, достанет ли тебе сил и смелости на это. Не забывай, что все, в чем ты винишь меня, все, что причиняет тебе боль, сделало тебя тем, кто ты есть сейчас, — он взялся за плечо Ангела, а затем направился назад к трону, — Сегодня состоится официальная часть приготовлений к атаке против эолитов, — неспешно проговорил Отец, — Ты не хуже меня знаешь, что для тебя явка обязательна, — он обернулся, — Мне бы не хотелось, чтобы твои выходки привели тебя на должность Посланника Смерти. Я не смогу нарушить наши устои и подорвать свой авторитет, чтобы переназначить нового аэрита Посланником. По сему, будь хорошим мальчиком, никуда не исчезай и не ищи неприятностей.

— Исполняю Вашу волю, — склонил голову Ангел в знак почтения, — Я свободен до тех пор?

Владыка лишь слегка кивнул, после чего аэрит с черными крыльями удалился. Он поспешил в подземелья Башни Осужденного — ужасное место, куда помещали провинившихся перед властью Владыки Отца. Клетки лишали аэрита самого важного в их жизни — Неба. Оно давало им силу и наполняло самой жизнью.

Вирриона, как и было велено, освобождали, когда его на выходе уже встречал Ангел. Он был рад видеть друга целым и невредимым, чего не скажешь о самом Виррионе. Алхимик при виде лучшего друга, кажется, заклокотал от злости.

— Виррион, друг мой, — Ангел раскрыл руки, чтобы обнять его.

Однако, алхимик чувствовал совсем иначе. Он с очень недружелюбным выражением лица подошел ближе к другу и от всей души ударил его прямо в лицо. Ангел не сдвинулся с места. И не сказать, что был удивлен. Лишь языком проверил рассечение на губе.

— Согласен, — вытер он пальцами проступившую кровь.

Алхимик с чувством выполненного долга направился в свою обитель, не произнеся ни слова. Чернокрылый также молча проследовал за ним. Когда они поднялись в библиотеку, Виррион, вдруг, обернулся:

— Я говорил?! Я тебя предупреждал?!

Ангел лишь поднял ладони к верху.

Алхимик продолжил:

— Ты не полудурок пернатый, ты законченный пернатый идиот! тебя бы посадить в клетку, чтобы ты сидел и ждал, пока я приду и соизволю тебя оттуда вытащить! — голос Вирриона становился все громче.

— Вир, ее сила просыпается. Такого еще не бывало за все ее воплощения!

— Да мне дела нет до твоей бабы!

— Вир? — лицо Ангела стало угрожающе серьезным, — А по роже?

— Ладно. Прости. Тут перегнул. Это было лишнее. Но я там сидел несколько часов моего драгоценного времени! А у нас подготовка в разгаре! Каждый час на счету! А от вас обоих у меня уже крылья скрипят!

— Да брось, ты хоть представляешь, сколь значимо это событие? Дело же не во мне! — восхищался Ангел.

— А ты хоть представляешь, что произойдет, когда она на самом деле вспомнит свое первое воплощение? — спустил он друга с небес на землю, — Или ты об этом не подумал?

— Возможно, я потеряю ее насовсем, — невесело подтвердил чернокрылый.

— Не «возможно», а безоговорочно потеряешь. Потеряет он. У тебя ее и так нет! При том нет куда дольше, чем вообще была.

— Ты же сам помнишь, что рассказывал Старик перед тем, как исчезнуть?

— Сказки! — ответил Виррион и сел в свое удобное кресло, — Сплошные сказки, мифы, легенды. Старик был чокнутым. Прямо, как ты! Всколыхнул народ, а потом и вовсе сбежал не знамо куда. Я тебя в последний раз прошу! Как друга! — взывал к нему Вир, — Оставь ты эту затею! Поговори с Отцом, покайся ему и на коленях моли о его милости! Найди себе славную аэритэ, раздели с ней душу, заведи потомство!

— Виррион, ты же умный. Не заставляй в этом сомневаться.

— Да ну тебя! Почти всю жизнь положить на поиски, пробы и бесплотные попытки! А я тебе говорю, что придумаю, как это исправить и все будет нормально!

— Не имею желания, — уперся мужчина, — В этот раз многое складывается иначе. Только не вижу смысла делиться этим с аэритом, которому попросту плевать.

— Да я тебе добра желаю! Дурень молодой! У меня душа на части рвется, каждый раз, когда ты приносишь вести из того мира, а потом со своими жалостливыми глазками просишь помочь тайно вернуться обратно!

— Кстати, об этом!.. — оживился чернокрылый.

— Нет, да ты в край охренел, — со всей серьезностью перебил его алхимик, — Ты меня, по-твоему, откуда встречал пять минут назад?! Из Дома Удовольствий?

— Понимаю. Но на нее напал кто-то из местных спецслужб, или не из местных. Существо. Мне пришлось убить его раньше, чем он заговорил, к сожалению.

— И тебе не терпится найти виновных. Святые Небесные, ну за что вы меня наказываете знакомством с этим убогим птенцом, — взывал Виррион.

За окном прямо в небе жителей известили о немедленном слёте воинов на Арене Правосудия.

— Мы еще вернемся к этому позднее. Пока! — пообещал Ангел под страшные звуки воющего алхимика, затем с разбега, опершись одной рукой, перемахнул через ограждение балкона и полетел в сторону Арены.

Арена располагалась на плавучем островке прямо над городом. Она имела овальную форму с лестницей в виде посадочных мест.

Посреди арены находился белоснежный песок, который около десятка тысяч лет назад заливался кровью при проведении, как это тогда называлось его Отцом, игр. Не самый светлый период в истории аэритов — слишком кровожадно, как по мнению Ангела. Он рад, что тех времен уже не застал. Однако, эта Арена служит ему иного рода напоминанием. Напоминанием, доводящем его до зубовного скрежета.

Именно на данной Арене три десятка и восемь столетий назад он, будучи еще сопливым юнцом, стоял, залитый собственной кровью и слезами, под взором тысяч осуждающих взглядов своих соплеменников, Отца и старших братьев. И здесь же он и был приговорен к пяти сотням лет в Чертогах Аила за свой проступок.

Провести большую часть юности в мире, где ты совершенно один, сам по себе, если не считать чудовищ и стражей мира Чертогов, то еще удовольствие. Чудища с радостью питались его плотью и с удовольствием отхватывали части его души, унося внутри собственных тел. Немало же времени ему потребовалось, чтобы осознать, что тела никакого и не было, а душа так визуализировала свои страдания и боль, пока само тело покоилось в Башне Осужденного, внутри магического кокона. Без души. Только находясь там, ты забываешь, как сюда попал. Страшный мир. Он был открыт древними магами его мира задолго до современности и часто использовался, как тюрьма. Вот только время снаружи не останавливалось.

Места потихоньку занимали аэриты. Многие из них волновались о предстоящем, что вполне можно понять. Ангел же искал в толпе свою подопечную. Она тоже не имела права этого пропустить, но почему-то ее нигде не было видно.

После официальной торжественной части, вдохновляющей воинов сражаться за свои семьи и близких, настал черёд огласить поименное распределение, начиная с самых передовых групп и заканчивая прочими. Свое имя, как и ожидалось, он обнаружил в перечне Клинков Безумия и был рад, что Кэри не попала к ним же, раз ее имени в списках не было. А позднее услышал куда менее ожидаемую новость о том, что Кэри избрана самим Небом занять место Командующей Клинками Безумия и она же, соответственно, становится Посланником Смерти. Казнь соплеменника в чистом виде. Вот этого он точно никак не мог ожидать. Но решение было принято раньше, чем он смог его хорошенько обдумать.

Мужчина мгновенно взмыл в небо над Ареной и провозгласил, что вызывается добровольцем, чтобы занять ее место. По толпе прошлась волна удивленных голосов. Отец поморщился и пошептался с Главным Советником, но Совет Кандидатуру Ангела все же утвердил.

Звук гонга заставил сердце аэрита дрогнуть, подтверждая тем самым, что назад дороги нет. Гул стих, щелчок браслета, который прозвучал громче самого гонга для Ангела, и вот, его уже ведут с остальными потенциальными мертвецами в Башню Воителя к прочим Клинкам. На каждом из них по браслету Безумцев, который не снять без помощи опытного мага-заклинателя. Неприятная штука, с которой аэриты теряют возможность перемещаться меж миров. Таким образом Отец гарантирует невозможность воинов дезертировать, ведь, перемещение сил на планету врага осуществляется посредством создания магами единого и мощного портала.

Башня всегда выглядела довольно мрачно. Все те же двойные массивные двери из черного дерева, все те же каменные полы из черного камня. Даже сквозь большие арочные окна свет, будто хуже пробивается в помещение. Но этот недочет с легкостью исправляется яркими светильниками, питающимися от генераторов, напоминающих гиперкоры, только в сотни раз крупнее и размещены они под башней. Здесь даже мебель выглядит угрюмо и удручающе: простые лавки со спинками и без, простые столы и стулья, грубые кровати в отдельных комнатах. Зато еда и питье здесь на высшем уровне для любого из Клинков — спасибо, что хоть перед смертью принято угощать так, чтобы аж жить захотелось.

По пути в тренировочную Ангел видел, как многие матери заранее оплакивают своих детей. «Леди, погодите, быть может, они еще вернутся. Ведь, не всегда Клинки Безумия падут все до последнего. Нередко, командующий оказывается приглашен для переговоров до того, как убьют всех остальных. Тогда Клинки возвращаются, а Посланник устраивает последний фейерверк в свою честь.» — соболезновал Клинок собратьям и их семьям.

«Но где же Кэри? Спряталась? А смысл? Все равно отыщу, нам в бой еще вместе идти.» — размышлял он, когда обнаружил девушку среди прочих клинков, Ангел молча подошел к ней, взял за локоть и отвел подальше от остальных.

— Прости меня, пожалуйста, я не хотела, — взмолилась Кэри и жалобно смотрела на спокойное лицо своего наставника.

— Что я тебе сказал перед тем, как отлучился?

— Прости-прости-прости!

— Кэри, — его голос приобрел жесткость.

— Ты попросил не влипать в неприятности, которые могут навлечь на меня беду, но… — панически соображала девушка.

— Что ты сделала?

— Я правда не хотела! Не хотела, чтобы вот так все обернулось!

— Кэри! Что. Ты. Сделала? — грозно переспросил он.

— Попыталась соблазнить Советника Арены, тем самым выторговать тебе защиту или, хотя бы, себе место в Клинках Безумия, — девушка начала плакать.

Выражение лица Ангела было сложно описать. Это буря эмоций, сдерживаемых из последний сил аэритом.

— Прости. Что?

— Я пыталась тебя защитить! Хотела попасть в Клинки. Я не хотела, чтобы все вот так вышло!

— Ты в своем уме? Я так. Просто уточняю.

— А зачем ты вызвался на моё место?! — она ударила его в грудь рукой и стала на него кричать, — Кто тебя просил?! Да какое тебе было дело, что меня назначили Посланником Смерти?! Ну, умерла бы я и что?! Не стало бы меня, не пришлось бы меня больше нянчить! Перестала бы мешать тебе и давно бы сбежал отсюда со своей этой тупой бескрылой! Тебе же было бы лучше! Все равно тебе плевать на меня! — плакала она, — А я, между прочим, хотела разделить с тобой свою душу!

Ангел закрыл глаза, а затем медленно провел рукой по лицу от своего лба до губ, прикрыв рот и уставившись на девушку. До него только что дошло, какую непоправимую ошибку в свое время он допустил.

Он сгреб в охапку свою маленькую истеричку и постарался ее успокоить.

— Дурочка ты неоперённая.

Девушка уткнулась лицом в любимого, прижалась и продолжила реветь.

«Сам виноват. Надо было рассказать. Еще давно. Ничего бы не случилось тогда. Или врать, что она моя кровная дочь» — корил он себя, но какой в этом толк.

Девочка выросла и увидела в нем то, чего ей попросту не хватало после потери родителей. Ну, как, потери… Защиту, помощь, оберегание и по-своему, более серьезные чувства, взращенные на чувстве вины. Ангел решил, что все же должен все ей рассказать. Пусть лучше ненавидит, чем идет в бой с отчаянием на сердце и желанием умереть.

— Кэри, — осторожно начал он, когда она немного успокоилась, — Скорее всего, это наш последний с тобой разговор. Поэтому я должен рассказать тебе, что на самом деле произошло с твоими родителями.

«Уф-ф, будет непросто, но вариантов не осталось» — Ангел собирался с мыслями и старался не смотреть ей в глаза.

— Ты о чем? — всхлипывала его маленькая воительница, а ее наставник тяжело вздохнул и сел на скамью, жестом пригласив ее расположиться рядом.

— Когда ты была еще малышкой, Клинков Безмолвия отправили зачистить город на планете Азурия. Я был моложе, глупее и старался вернуть расположение Отца ради собственных целей, о которых он все равно догадывался. Кровь в жилах кипела от Ночной Богини. Благо, ты не застала эту дрянь, очень неприятная штука. Отшибает критическое мышление, блокирует страхи, заменяя яростью и скоростью рефлексов, повышает давление в сосудах, разрушая их, и подавляет волю в угоду приказу. Из-за этой отравы у некоторых старших появляется кровь из глаз. Ну, у тех, кто в живых остался. Тогда Ночная Богиня была обязательна на службе для таких, как я, и нас крепко держали на этой дряни. А перед каждой битвой доза утраивалась для эффективности. Так вот. Нас уверили, что ваши аэриты похитили энергетический артефакт, от которого на тот момент зависел весь наш народ. Войдя в очередное здание в поисках его или информации, мы зачищали всех, кто стоял у нас на пути. Я поднялся на самый верх башни, где встретил всего двоих: аэритэ и аэрита, — он запнулся, — Они вдвоем сразу же напали. И я убил их. Без сожалений. Ровно на те пять секунд, пока не услышал тихий детский плач в одной из комнат неподалеку, — он все же взглянул на нее, — Ты стояла посреди комнаты, сжимая в ручках свой медальон. Полагаю, он принадлежал твоей матери, потому что каждый раз, когда я к нему прикасаюсь, я вижу ее лицо и слышу ее крик. Я не мог оставить тебя там, как не смог и убить. Мне удалось взять над тобой опеку под свою ответственность. Но разделить с тобой душу я не могу даже, если б бесконечно сильно захотел это сделать. Ты в полном праве меня ненавидеть.»

Девушка не понимала, как реагировать. Аэрит, с которым она была готова пойти на этот шаг, который ее вырастил и научил всему, что она умеет… Мир девушки за одну минуту рухнул, а на его руинах медленно стал расти новый: мир гнева и ненависти к тому самому аэриту, который предал ее. Глаза девушки остекленели и через некоторое мгновение она прошептала:

— Ты не заслуживаешь жить. Жаль, мои родители не смогли убить тебя.

— Мне тоже, — искренне ответил Ангел.

«Что ж, прошло даже лучше, чем я ожидал» — только и подумал он, как его рефлексы отреагировали на опасность. Он едва успел отбросить голой рукой клинок, летящий ему прямо в сердце от его собственной подопечной. Он поднялся и согнул руки в локтях, показывая пустые ладони. Она лишь сильнее разозлилась и встала напротив:

— Я рада, что именно ты стал Посланником Смерти! Поделом! Надеюсь, ты умрешь крайне мучительно!

— Прости меня, — он все еще держал руки ладонями вверх, давая понять, что сражаться с ней не намерен.

Девушка сделала выпад, он отшагнул от лезвия.

— Кэр, не здесь. Тебя накажут!

Она с криком ринулась на него лезвием вперед, намереваясь вонзить его в тело. Но Ангел увернулся через разворот. Меч воткнулся в стену за его спиной. Мужчина схватился за лезвие одной рукой и резко ударил ладонью другой в середину — меч треснул и разлетелся на две части. После чего снова поднял ладони вверх, надеясь, что она успокоится.

— Я сказал, не здесь.

Тогда она выхватила кинжал и начала атаковать уже им. Пара уворотов, затем перехват руки за запястье и девушка уже стоит спиной к наставнику с кинжалом в заломанной руке.

— У тебя еще будет возможность. Только не здесь. Это расценят, как нападение на наставника, а теперь еще и старшего по званию. Прошу, остановись, — проговаривал он ей на ухо.

Он забрал кинжал, отпустил девушку и метнул его в деревянный проем через весь зал, кинжал наполовину вошел в дерево.

— Вечность тебе бродить по Чертогам Аила, чтобы каждую секунду твари разрывали тебя на кусочки и это никогда не заканчивалось!

Девушка покинула залу по направлению к блокам. Ангел подошел спиной к стене и соскользнул по ней на землю.

«Надеюсь, ненависть ко мне даст тебе волю к жизни взамен разбитого сердца» — пронеслось в его голове.