Я поднялся на второй этаж, где устроил небольшое собрание.

— Завтра я еду в столицу, — торжественно объявил я, глядя на Витю и Машу. — Постараюсь вернуться поскорее, но, скорее всего, задержусь там на несколько дней.

Девочка серьёзно кивнула. А вот Витька заметно погрустнел.

— Тебе придётся остаться, — я обратился к нему. — Сейчас сходим к Гарику и закажем у него починку пола. Хоть он и лавочник, но у него рукастые сын и зять, они хорошо крышу подлатали. А ты проследишь, чтобы всё было как надо. Работу я оплачу полностью, да и тебе оставлю денег.

— Хорошо, — удивлённо кивнул Витька.

— Маша, — я перевёл взгляд на девочку. — Ты поедешь со мной.

— Да, — она заметно обрадовалась.

— Вот и славно. Но сперва сходим и купим тебе одежду, чтобы было что носить.

Сейчас девочка была облачена в старую кофту с заплатками и такую же юбку — их принёс Витька этим утром.

Маша смутилась и пробормотала:

— Моя одежда осталась в доме госпожи…

— Не стоит туда соваться, — покачал я головой. — Кто-то мог увидеть, в каком ты была состоянии, когда Витя вытаскивал тебя из-под завалов.

— Там были люди, они помогали, — кивнул парень.

— Когда поедем в столицу, мы возьмём с собой эту свинью, — я попытался пнуть жирную крысу, которая подслушивала нас из-под стола.

Пирожочек неожиданно ловко увернулся и зашипел. Хорошо хоть, что его недавно покормили, поэтому сейчас он ленивый и не рвётся в драку.

— Кормить его будешь ты, — я посмотрел на Машу. — И вообще приглядывай за ним.

— Да, — кивнула она.

— В таком случае собирайтесь. Сперва идём за одеждой, а потом к Гарику.

— Рынок закрыт, — заметил Витька, глянув в окно. — Но можно зайти к тёте Люде. У неё всегда есть новая и чистая одежда на продажу.

— Так и сделаем, — решил я. Пусть пока так — в столице куплю для Маши одежду получше.

Мы собрались и отправились к этой тёте Люде, которая жила неподалёку. Ею оказалась худая женщина с синяками под глазами. Услышав запрос, она оживилась и быстро затащила Машу в дом, попросив зайти через полчаса.

Мы с Витькой пошли к Гарику. Парень был воодушевлён — ему явно нравилось, что я решил доверить ему важное дело.

По пути к лавочнику я размышлял о том, что придётся пропустить ритуал становления Мистиком в это полнолуние — Шарлотта не сможет на нём присутствовать, ведь мы будем в столице. И это меня немного огорчало.

Интересно, а можно ли как-нибудь создать духов-разведчиков, которые просто выполняли бы мои приказы? Таких, которым не требуется привязка ко мне. Или, скажем, дать им какие-нибудь временные якоря, чтобы через время они сами отправлялись в Мир Духов.

Идея стать этаким повелителем призраков мне определённо нравилась. Вот только как её реализовать, я пока не представлял.

Добравшись до лавки, я переговорил с Гариком. Тот согласился полностью сменить мне пол, отошёл обсудить это с зятем и вернулся с ценой.

— Сорок два талера и восемнадцать пенсов, — объявил он, потирая ладони. — За всё: и материалы, и работа. Дней за пять управимся.

Я расплатился сразу и добавил, что после окончания работ оставлю им премию. Заодно тайком попросил приглядывать за Витькой.

Мы вернулись за Машей, я заплатил за одежду ещё четыре талера, и мы пошли в лавку. Уже довольно сильно вечерело, поэтому, оставив пакеты с одеждой, мы сходили вкусно поели, а потом немного прогулялись по улицам. Я продолжал размышлять обо всём подряд.

Вернувшись домой и немного отдохнув, я достал коробочку с поглотителями душ и принялся внимательно их разглядывать.

А вдруг моя способность позволит как-то повлиять на эти души?

— Шарлотта, — позвал я.

Девочка влетела в каморку и подлетела ко мне.

— Да? Что такое?

— Последи за моими глазами, — я перекатил бусины на ладони. — Скажи, если появятся призрачные молнии.

— Хорошо, — кивнула она и уставилась мне в лицо.

Я сосредоточился на поглотителях.

Прошла секунда. Пять. Десять. Тридцать.

— Ну? — тихо спросил я. — Есть что-нибудь?

— Неа, — Шарлотта качнула головой.

Я тоже ничего не почувствовал.

Поморщившись, я отложил бусины и проверил время. Уже девять вечера — можно идти на тренировку.

Я пошёл переодеваться, размышляя над ближайшими планами.

Гарик сказал, что на смену всего пола уйдёт около пяти дней. А дня через три Серые Капюшоны должны передать мне всю информацию по Винсенту, брату Регины. Решено — сперва прикончу этого урода, а потом уже вернусь в Гданеж.

Значит, лунную жемчужину надо зарядить по максимуму. Ну и, конечно, как можно лучше освоить свои способности — чтобы в случае сражения не сплоховать.

* * *

Бернгольд, резиденция клана Сюань.

Линьси стояла посреди кабинета деда, опустив взгляд на узор ковра и сложив руки перед собой. Ей не предложили сесть, а спрашивать о таком было бы верхом непочтительности.

Старик читал бумаги и не обращал на внучку ни малейшего внимания.

В кабинете пахло сандалом и остывшим чаем. Где-то за стеной глухо тикали часы — единственный звук, за который цеплялся слух.

Прошло полчаса, прежде чем дед отложил очередной лист.

Линьси тут же шагнула вперёд, подняла обеими руками чайник и наполнила его пиалу, после чего вернулась на прежнее место.

Старик сделал глоток и лишь тогда поднял голову.

— Твои отчёты за последние три года… приемлемы, — уронил он.

Для него это было почти похвалой.

— Ваша внучка недостойна таких слов, — Линьси склонилась. — Всё, чего я добилась, — заслуга клана и предков.

— Дом Сюань помнит тех, кто приносит ему пользу, — старик отставил пиалу. — Ты можешь вернуться в Тяньлин.

Вот оно.

Линьси согнулась в глубоком поклоне, задержавшись в нём чуть дольше положенного — только так и можно было спрятать лицо.

— Благодарю Главу за милость.

— Однако твоя организация приносит немалую прибыль, — продолжил дед, будто и не заметив её поклона. — Дом Сюань не отпускает из рук то, что уже держит.

— Разумеется, — Линьси выпрямилась. — Ваша внучка предвидела волю Главы и подготовила подходящего человека на роль главы Палитры. Он предан, осторожен и…

— Твою организацию возглавит Сиси.

Линьси не дрогнула. Только пальцы, скрытые длинным рукавом, впились в ладонь.

— Слово Главы — закон, — ровно произнесла она и всё же добавила, опустив голову ещё ниже: — Ваша внучка глупа и, должно быть, не видит всей глубины замысла. Позволено ли мне будет сказать одну вещь?

Старик едва заметно повёл рукой.

— Старшая сестра Сиси не Старший Мистик, — Линьси говорила негромко, тщательно взвешивая каждое слово. — В Приморской Республике не смотрят на имена и родословные. Здесь моё право повелевать пришлось доказывать силой. И не один раз.

— Ей выделят артефакты. Достаточно, чтобы никто не усомнился, — старик постучал пальцем по столешнице, показывая, что вопрос закрыт. — Через несколько дней Сиси прибудет сюда.

Он снова взял бумаги.

— Ты докладывала, что собираешься перевести организацию в Бернгольд. Замысел хорош, я его одобряю. Объяви об этом на ближайшем заседании — и там же представь Сиси как следующего главу. Сделай так, чтобы она заняла твоё место без единой заминки. Дом Сюань не должен потерять лицо перед чужаками.

Старик помолчал, отпил чаю и добавил:

— Это твоя последняя работа в этой стране. После неё возвращайся. В Тяньлине для тебя уже подготовлено новое место.

— Ваша внучка исполнит всё в точности, — Линьси поклонилась.

— Ступай.

Дед опустил взгляд в бумаги, и для него она перестала существовать.

Линьси отступила на три шага, не поднимая головы, и только у самых дверей позволила себе развернуться.

В глазах её горела мрачная решимость.

Шесть лет. Шесть лет она выгрызала себе место в этой чужой стране. Линьси прекрасно помнила, с каким трудом ей удалось подчинить себе Мистиков — расистов, убийц, отребье, которое считало ниже своего достоинства подчиняться девушке, тем более азиатке. Линьси искала на них компромат, давила шантажом и собственной жестокостью, пока каждый из них не склонил перед ней голову.

Она вложила в Палитру всю душу. И теперь эту организацию предстояло просто так передать в чужие руки.

Тем более — Сиси.

О, Линьси прекрасно её помнила. Та была старше всего на год и как раз входила в число тех, кто с презрением относился к выскочке из побочной ветви, недостойной, по их мнению, полученной силы. Более того, именно двоюродного брата Сиси Линьси сожгла заживо в тот самый день.

Нет. Она никогда не передаст ей Палитру.

Раньше Линьси была наивной девочкой, не умевшей плести интриги. Она была прямой и простой. Но последние шесть лет её изменили. Сейчас она стала гораздо хитрее.

И, шагая по коридору, девушка уже прикидывала, что именно сделает, чтобы Сиси с треском провалилась. Желательно — с летальным исходом.

Да, скорее всего, Палитра как организация перестанет существовать. Но какое ей до этого дело? Она и без того скоро покинет это захолустье и займётся по-настоящему серьёзными делами, где деньги и власть измеряются совсем иными величинами.

* * *

Проснулся я в превосходном состоянии. Тело буквально распирало от энергии и сил. Экстракт светлого янтарита продолжал показывать свои плюсы.

Поднявшись, я сделал лёгкую разминку, вспоминая ночную тренировку, и усмехнулся.

Давыдов был крайне удивлён, когда я продемонстрировал ему своё ускорение. Граф всё никак не мог понять, откуда у меня столько навыков и что у меня за способность такая. А ведь он ещё не видел Восстановление. Просто не было возможности показать.

Ну ничего, ещё насмотрится.

Да, тренировка получилась прекрасной. Мало того, что я научился экономнее выпускать энергию для ускорения, так ещё и потренировался в других направлениях.

Например, я пытался создать удар молнии прямо из руки, без посредника в виде Диагностики или Погружения. Однако пока ничего не выходило. Да, импульсом выпустить энергию из ладони можно, вот только это не сконцентрированный удар, а просто выброс.

Но я уверен: если продолжу в том же духе, то рано или поздно нащупаю правильный подход.

На часах было восемь утра. Я умылся, привёл себя в порядок и услышал внизу стук в дверь. А вот и работники пришли.

— Я открою! — крикнул Витька, который встал даже раньше меня.

Но я не стал медлить и спустился вслед за ним. У лавки стояла гружёная материалами повозка, а рядом с ней — двое чуть сонных парней.

— Привет, ребята, — я поздоровался с каждым за руку. — Заходите.

— Ого, — Эдик, сын Гарика, окинул взглядом торговый зал и присел, пощупав доски. — Что у тебя тут произошло-то? На обычное воспламенение не похоже.

— Даже не спрашивай, — я махнул рукой. — Справитесь?

— Конечно, — кивнул Эдик.

— Отлично.

Я поднялся наверх и начал собираться. Маша уже давно проснулась, и мы вдвоём быстро собрали чемодан.

Пока парни разгружали повозку, к лавке подъехал Каспар. Я дал последние указания Витьке, оставил ему деньги, и мы с Машей забрались в экипаж.

— Это Мария, моя работница, — представил я девочку.

Старик равнодушно кивнул.

Кучером оказался мужчина средних лет, явно прошедший боевую подготовку — это читалось и в осанке, и во внимательном взгляде.

— Едем, — велел ему Каспар.

Экипаж тронулся, и мы покатили к вокзалу.

Дальнейшая дорога вышла весьма скучной. Единственное, что меня забавляло, — реакция Маши. Она с открытым ртом разглядывала вокзал, поезда, а забравшись в вагон, прилипла к окну и просидела так часа два, не отрываясь от проносящихся мимо деревьев.

В Бернгольд мы приехали в четыре часа дня.

Мы плотно пообедали, а после этого отправились в мою лавку, где я показал Маше всё хозяйство. Каспар всё это время катался вместе с нами, не отставая ни на шаг.

И только потом мы с Каспаром поехали в резиденцию семьи Ричи.

Там меня встретил сам Виктор. Выглядел он взволнованным и тут же предложил перекусить, распорядившись накрыть стол. Причём ни его дети, ни Регина к нам так и не присоединились.

Виктор рассказывал о делах семьи, о планах на будущее, о новых поставках и торговых партнёрах. Я вежливо кивал, вставлял пару слов и никак не мог понять, зачем ему всё это надо.

Он говорил долго, обстоятельно, будто вводил меня в курс дела. И чем дольше говорил, тем больше нервничал: то поправлял манжету, то крутил в пальцах вилку, то тянулся к бокалу и ставил его обратно, так и не отпив.

Наконец, когда с ужином было покончено, Виктор отложил приборы и посмотрел мне прямо в глаза.

— Артур, ты мой сын, — произнёс он. — Между нами были разногласия, и мне за это стыдно. Я извиняюсь перед тобой и хотел бы исправить наши отношения.

Он выдержал паузу, собираясь с духом.

— Ты единственный мой сын, рождённый в официальном браке. Я готов сделать тебя своим наследником. Наследником всей семьи Ричи.

Я приподнял брови.

— Неплохо, — прокомментировал Давыдов, подплывая ближе. — Соглашайся, такое предложение делают раз в жизни.

Рядом с ним замерла Шарлотта, и по её лицу совершенно нельзя было понять, что она сейчас испытывает.

Виктор старался держать лицо, но я прекрасно видел, чего ему стоили эти слова. Пальцы, лежащие на скатерти, побелели.

Хм. Согласиться? И нафига? Мне нравится нынешняя свобода. Не хочу следующие лет десять таскаться за Виктором хвостом, перенимать дела, заучивать поставщиков и раскланиваться с нужными людьми.

Да и видно же, что предложение это ни разу не искреннее. Если соглашусь — буду жить в доме, где меня ненавидят, и каждый день ждать ножа в спину. Регина уже показала, на что готова.

— Почему ты мне это предлагаешь? — я откинулся на спинку стула. — Ты же сам не хочешь делать меня наследником. Это видно. Дед заставил?

Виктор дёрнул уголком рта и отвёл взгляд.

— Просветитель наблюдает за тобой, — тихо сказал он.

— И только из-за этого?

Виктор промолчал.

Ну ладно. Тут всё ясно. Он просто пытается меня купить — накрепко привязать к семье, чтобы благосклонность Просветителя коснулась всей семьи.

— Нет, — покачал я головой. — Боюсь, я слишком далёк от торговли. Я хочу посвятить себя реставрации и тому, что мне действительно интересно.

Виктор медленно откинулся назад и чуть ли не выдохнул с облегчением. Даже плечи опустились.

— Что ж, это твоя воля, — он всё же взял бокал и наконец отпил. — Но ты остаёшься моим сыном, и своё получишь. Я выделю тебе долю в деле — три процента от прибыли торгового дома. Выплаты раз в квартал, по итогам отчёта, как и всем совладельцам.

Он помолчал и добавил суше:

— Разумеется, доля не даёт тебе права голоса в делах дома.

Ага. Вот теперь голос звучит уверенно, по-деловому. Похоже, расстаться с тремя процентами он уже готов.

От такого подарка я не стал отказываться.

Нам принесли кофе и десерты, мы посидели ещё немного, продолжая разговор. Ни Регина, ни её сыновья так и не показались.

А когда часы пробили десять вечера, Виктор поднялся и повёл меня в комнату Готфрида.

— Никого, кроме вас двоих, там не будет, — хрипло произнёс он у самых дверей. — Это воля Просветителя.

Я кивнул и вошёл.

Признаться честно, нервничал я нехило. Следующий час я просто сидел рядом с умирающим дедом. Благо тот не хрипел и не издавал странных звуков, а просто спал.

В какой-то момент я рискнул подойти к окну и выглянуть наружу. В небе висела полная луна — яркая, чистая. Только вот никакие голоса меня не донимали. Удивительно.

— О, дедушка! — вдруг воскликнула Шарлотта.

Я обернулся и увидел, как над телом Готфрида медленно поднимается его призрак.