На второй день Вере стало еще лучше, и мы смогли поговорить с ней более спокойно. Вера рассказала мне свою историю:

— В общем, брак, любовь-морковь, общий бизнес — это было для меня круто. Я же еще девчонкой мечтала быть независимой, управлять чем-то, деньги иметь. Тетки мои жадными были. Себя баловать любили, платья с кружевами покупали, а мне на леденец жалко дать было. А Костик был моей первой серьезной любовью. Мы так быстро слепились с ним в одно целое, настолько сошлись по натуре, в бизнес-хватке. Мне наш союз казался божественно идеальным.

Я освоила все тонкости его бизнеса. Он заведовал торговой точкой в Москве, а я — в Щелкино. В кайф было просыпаться по утрам и, наспех позавтракав, мчаться в свое мини-государство. Я бурно увлеклась ведением дела. Посещала семинары известных маркетологов, изучала новейшие тренды в одежде, знакомилась с модельерами. Мой мини-магазин стал чуть ли не самым модным в том микрорайоне, а некоторые даже ездили сюда из столицы. По стилю и уровню мы были не хуже «Траффика» на Никитской.

«Костик, а давай откроем свое ателье? — сказала я как-то мужу, вдохновленная новой идеей. — Я уже столько всего о моде знаю, вкусы москвичей уловила, у меня есть нужные люди, связи».

«Не до ателье нам сейчас! — зло сказал Костя. — Ты хоть знаешь, что мою точку через месяц закрыть хотят? Знаешь, что кредит у меня по ней почти два ляма? Знаешь, что и квартирка наша нам скоро слишком дорога будет?!» И он в досаде, громко пнув стул, вышел из комнаты.

Реакция Кости была для меня странной. Да, у нас был кредит. Да, гипермаркет, в котором была его точка, хотели закрыть на ремонт. Но у меня-то дела шли в гору! Мы могли опереться на мои доходы, пока все прояснится. Ателье мы открывать не стали. Я подумала, что будет лучше, если я оставлю свою идею, стану поддерживать мужа, будем вместе решать его проблему. Но этот путь был неверным. Я будто затушила в себе пылающий огонек творчества. И пыталась изо всех сил раздуть его едва тлеющий костер, дрова которого безнадежно отсырели под осенним дождем.

Чем больше я старалась Константину помочь, тем сильнее он раздражался.

«Не лезь не в свое дело! Я сам все знаю!» — кричал он.

И все чаще видела его с бутылкой. Однажды застала его очень пьяным. Когда ехала домой, позвонил его старший продавец из магазина, сказал, что их закрыли. Еще сказал, что у моего мужа сорвалась сделка по новому месту и он всех уволил. Я зашла в квартиру, он сидел с бокалом у журнального столика. Видела, что он мрачнее тучи. Подошла к нему и хотела притронуться к его щеке. Вдруг он резко и больно схватил меня за руку.

«Из-за тебя все, сука! Твои „советики“: „А у меня так, а у меня сяк, ателье откроем“. Ты думаешь, каково мне, мужику, на это смотреть?! Чтобы я слабаком таким был, слушать тебя стал?! Мужик — я, а ты — баба!»

Он встал и неожиданно со всего маху ударил меня ладонью по лицу.

«Помни это! И не лезь!»

Боль, конечно, была сильная, но больше на сердце. Я ничего не высказала ему в тот вечер, ушла в свою комнату и легла спать. И всю ночь думала, что делать.

Я привыкла с ним жить, любила, у нас было столько общих воспоминаний. Я была готова на что угодно ради того, чтобы сохранить отношения. И я решила терпеть.

С того вечера у нас совсем плохо пошли дела. Я старалась вести себя как можно тише, не провоцировать его лишний раз, суетилась вокруг него. А его это только сердило. Новое место для своей точки он найти не мог, все работники разбежались, единственным его другом стала бутылка. И мне уже стало невмоготу, понимаешь? Беспросветность какая-то впереди, ни радости, ни счастья. Мечты все забылись, в отношениях полный развал. Временами даже страшно становилось. Тогда-то и решила к тебе, Наташа, попасть. Мне о тебе наш постоянный клиент рассказал. Я тогда так обрадовалась, что это ты! Как лучик света впереди замаячил!

Когда я вернулась с нашей с тобой вечеринки, то он снова был выпивший и руку на меня поднял. Тогда я решила, что больше не буду терпеть. Мы разъехались и начали судиться. Мне остался мой магазин в Щелкино, а мужу — квартира. Я была совершенно спокойна, так как знала, что с помощью своего дела я заработаю, выбрала себе квартиру в новостройке в Хамовниках, оформила ипотеку.

А муж мой, уже бывший, чувствовал себя уязвленным: «И ты думаешь, я позволю тебе свои „идейки“ развивать? Костюмчики шить? Ты еще на коленях ко мне приползешь денег просить». Я думала, эти его слова — пустой звук, а оказалось, нет. А дальше ты все уже знаешь, — закончила Вера свой рассказ.

— Да, Вера… Хорошо, что ты жива осталась. Нужно было уходить от него, как только первый раз руку поднял. Может, получится как-то все это доказать и наказать его? Ущерб, может, возместить…

— Слишком хлопотное это дело, все ведь строится на моих догадках. Но я незадолго до этого по совету знакомого адвоката свой магазин застраховала, вот как чувствовала! Хоть какая-то доля денег вернется.

После этой беседы мне на душе почему-то стало легче. Я вспомнила, как в тот же вечер, что и Вера, приняла решение поменять жизнь. Вспомнила, как думала тогда, что наша встреча не случайна. Такой был прорыв у нас с ней одновременный — к переменам в жизни.

Выходя с такими мыслями из ее палаты, я вдруг столкнулась в коридоре с мужчиной. При первом же взгляде на него память отбросила меня на двадцать лет назад. Рязань. Школа. Банты, платья, книги. Игорь.

В истории Веры с мужем явно прослеживается ситуация, когда женщина становится успешной и это задевает самолюбие мужчины. Справиться с таким чувством может только очень сильный человек. Константин не справился. Он предпочел давить на Веру морально и физически.

Вера, в свою очередь, чтобы сохранить отношения, предпочла отказаться от себя и своих желаний. Подыгрывая слабости мужа и закрывая глаза на его недопустимое поведение, она лишь усугубила ситуацию.

Но мораль такова: если незаметно, что вторая половина стремится к урегулированию семейных отношений, то решать этот вопрос нужно не откладывая.

Сила характера помогла Вере все-таки принять верное решение.