Когда я вернулась, все обитатели Раннох-хауса уже поджидали меня.

— Ну? — потребовала баронесса Роттенмейстер.

— Меня отправляют домой? — спросила Ханни.

Я заметила дедулю, который затаился у двери, ведущей на половину слуг. Миссис Хаггинс, по всей вероятности, подслушивала с другой стороны.

— Королева нашла чудесный выход. Мы поедем в загородное имение Диппингс. Оно принадлежит лорду и леди Кроумер-Строуд. Они устраивают небольшой прием в своем загородном доме, и принцессе там будет довольно весело.

Ханни поникла. Баронесса посмотрела на меня неодобрительно.

— Но полицейский сказал, что нам нельзя покидать Лондона, — напомнила мне Ханни. — Я не хочу уезжать из города.

— Кто такие эти Кроумер-Строуды? Они в родстве с Виндзорами?

— Они принадлежат к цвету британской знати, — ответила я.

Баронесса нахмурилась.

— То, что ее высочество остановится не у членов королевской семьи, — позор. Я напишу ее отцу об этом оскорблении.

— Королева очень высокого мнения о них, — сказала я. — И их имение близко к королевскому дворцу в Сандрингеме, в котором их величества собираются находиться на следующей неделе.

Ханни немного оживилась.

— Мне нравится смотреть королевские дворцы. Королева до сих пор не показала мне Букингемский дворец, хотя и обещала.

— На следующей неделе состоится королевский прием в саду. Ты приглашена, — объявила я. — Тебе понравится. Клубника со сливками на лужайке.

Ханни кивнула.

— Да, это мне понравится, — сказала она с каким-то особым выражением.

— Когда мы едем? — задала вопрос баронесса.

— Королева пришлет за нами машину через час.

— Через час? Мы должны быть готовы через час?

— Королева считает, что чем быстрее мы уедем из Лондона, тем лучше.

— Ханнелора, скажите Ирмгард, чтобы немедленно начала собирать вещи, — распорядилась баронесса. — Если королева так пожелала, мы не можем отказаться. Надеюсь, что в этом Диппингсе не так холодно и сыро. И что еда не будет слишком английской.

— Насколько мне известно, это замечательный дом. И леди Кроумер-Строуд американка.

— Американка? — вновь приободрилась Ханни. Наверно, надеялась повстречать там гангстеров.

На баронессу мои слова не произвели впечатления.

— Англичане, американцы — какая разница? Не имеют ни малейшего представления, как нужно готовить.

Они пошли наверх инструктировать Ирмгард. Я проследовала за ними. Нужно было сообщить новость Милдред. Она была в полном восторге.

— Мы едем за город, миледи? В Диппингс! Я столько всего чудесного о нем слышала. не сомневаюсь, поездка будет восхитительная!

До этих ее слов мне и в голову не приходило, что придется брать ее с собой. Какой же глупой я иногда бываю! Конечно же, меня ждут вместе с горничной. Я слишком привыкла обходиться без слуг.

— Когда мы отправляемся, миледи?

Незамедлительно, Милдред. Королева пришлет за нами машину.

Она заволновалась.

— Тогда мне нужно тотчас начать собираться. Где хранятся ваши чемоданы, мадам? Вам, разумеется, понадобятся все наши вечерние платья не следует появляться на обеде в одном и том же платье дважды.

— Я не думаю, что у меня столько вечерних платьев. — сказала я.

Но она продолжила. все еще пребывая в эйфории:

— И там обязательно будет официальный прием или бал. Вам также необходим теннисный костюм. Не думаете ли вы, мадам, что вам захочется заняться парусным спортом?

Я рассмеялась.

— У меня нет наряда для парусного спорта, если вы об этом спрашиваете. К тому же, думаю, мне предстоит разве что лодочная прогулка по Норфолкским озерам.

— Это отличный шанс, миледи, — просияла Милдред. — Уверена, там будет много достойных молодых людей.

О, нет! Теперь даже моя служанка пытается меня выдать замуж. Она что-то замурлыкала себе под нос и начала проверять содержимое моего платяного шкафа, с радостью возвращаясь в родную стихию. То. что она служит мне, придаст ей вес в глазах другой прислуги. II Милдред собирается не упустить своего и насладиться каждым мигом. Конечно, ее огорчит известие о том. что мне придется вернуться в город по поручению королевы — если только мне не удастся улизнуть, не предупредив ее.

Я оставила ее тихонько напевать себе под нос и складывать вещи, сама же отправилась на половину слуг — разыскивать дедушку.

— Что ж, выходит, мы с миссис Хаггинс можем отправляться восвояси, да? — спросил он.

— Я не знаю, когда мы приедем обратно. Думаю, несколько следующих дней вы можете побыть дома, но я бы просила вас быть наготове на тот случай, если нам придется вернуться в Лондон. Могу ли я на вас рассчитывать?

— Да, вполне. Хотя миссис ʻаггинс сыта твоим домом по горло.

— Как мне с тобой связаться, если срочно понадобится? — спросила я.

— Ты всегда можешь позвонить в паб на углу. В «Королевскую голову». Они мне все передадут, и, если потребуется, мы мигом будем в Лондоне.

— Ох, дедуля, как мне тебя благодарить! Что бы я без тебя делала?

— Ну хватит мне зубы заговаривать. — Он ухмыльнулся и потрепал меня по голове. — Думается мне, я не буду скучать по этому дому. С тобой-то, милая, мне жить нравится, но вот остальные… Не понимаю, как ты их терпишь.

— Из чувства долга, — сказала я. — И без тебя с миссис Хаггинс я бы не справилась. Ни за что.

— А как же теперь полицейское расследование? — спросил он. — Вы же собираетесь удариться в бега до дознания, не вышло бы дурного.

— Королева за нас поручится. — Я глубоко вздохнула. — Есть еще кое-что. Она хочет, чтобы я распутала это дело до дознания.

— Она чего? — прогремел он.

Я улыбнулась.

— Знаю, звучит смехотворно. И не понимаю, как смогу хоть что-то сделать, не навлекая на себя еще больших подозрений. К тому же полиция будет в бешенстве.

— Не говоря уже о том, что тебе придется иметь дело с весьма опасными людьми. Кто-то желал смерти этого молодого человека так сильно, что не побоялся пойти на риск.

— Ее величество предложила мне попросить твоей помощи в этом деле.

— Мне? Помочь тебе? Ума не приложу, что бы я мог сделать.

— Ты же был констеблем в этом районе, ты знаешь людей.

— Пожалуй, я и правда знаю кое-кого в районе доков, — пошел на попятную дедушка. — Если кто и будет задавать вопросы, то я, а не ты. Но ты только подумай: разгребать жар чужими руками, а еще королева! Ей все равно, что ты попадешь в беду — лишь бы не скандал в королевском семействе.

— Судя по тому, что было сказано, скандалом не обойдется. Скорее, речь идет о дипломатическом кризисе.

— Проклятые немцы. Вечно от них неприятности. Можно подумать, мало им войны. Но нет, приходит этот дурак Гитлер со своими окаянными нацистами и начинает все сызнова.

— Так ты поспрашиваешь людей? — спросила я. — Она хочет, чтобы после того, как принцесса устроится в Диппингсе, я вернулась в Лондон, все разведала и раскрыла это убийство.

— Оставайся в Диппингсе, милая, — сказал он. — Я сам сделаю, что надо, только бы ты не совалась в логово коммунистов.

— Как скажешь, дедушка, — притворно покорилась я.

Когда за нами приехала машина, все были в приподнятом настроении. Это был огромный «роллс-ройс» с шофером в отлично подогнанной униформе.

— Вот теперь все так, как следует, — прокомментировала баронесса Роттенмейстер. — Такая машина подходит для ее высочества.

Мы оставили Милдред и Ирмгард с грудой чемоданов, напоминающей горную вершину в Альпах, дожидаться такси возле дома. Никакой королевской машины им не полагалось. Они повезут весь этот невообразимый багаж поездом. Мне стало их жаль, и я вдруг поняла, что, к своему стыду, никогда не задумывалась о таких простых вещах. Багаж в сопровождении слуг всегда оказывался там, где ему и следовало. И если последние испытывали некоторые неудобства, нам не было до этого никакого дела. Мы, их хозяева, искренне верили, что единственная цель существования наших слуг в том, чтобы избавлять нас от любых хлопот.

Мимо нас пролетали безликие окраины, пока разросшийся город не уступил величественно раскинувшимся лесам и полям. Я пробыла в Лондоне большую часть весны и не была готова к такому буйству летней зелени и ярких красок: передо мной пробегали тенистые дубовые рощи и тучные пастбища, на полях наливались пшеница и ячмень. Нет пейзажа более живописного, чем английская сельская местность летом.

Баронесса на жаре задремала. Принцесса Ханни выглянула в окно.

— Англия очень плоская, — высказалась она. — Никаких гор.

— Это потому, что перед тобой равнинная часть Англии, — сказала я. — На севере и западе у нас много гор, правда, не таких высоких, как Альпы в Баварии.

— В Баварии у нас высокие горы со снежными вершинами, — сказала она. — Самые высокие горы в мире.

— Не совсем, — ответила я. — Самые высокие горы — это Гималаи. Альпы — самые высокие горы Европы.

— Самые высокие горные пики в Баварии, — настаивала она. — Цугшпитце и Юнгфрау.

— Гора Монблан во Франции выше, — сказала я, улыбнувшись.

— А, Монблан, — пренебрежительно протянула она, потом повернулась ко мне и спросила: — А что, это место, Диппингс, там будет весело?

— Думаю, что да.

— А молодые люди там будут? Мы будем танцевать?

— Не знаю, Ханни.

— А Дарси там будет?

Мне удалось сохранить невозмутимость.

— Вряд ли.

— Очень жаль. Я хотела бы его еще увидеть. Мне кажется, я ему нравлюсь.

Покуда я пыталась отогнать мысли о Дарси, в особенности о Дарси и Ханни, в машине повисла тишина.

— Странное название, — вымолвила она наконец. — Что значит «Диппингс»?

— Оно обозначает небольшие перепады равнинного рельефа.

— Дурацкое название. Мы навестим короля и королеву в их загородном доме?

— Если они нас пригласят.

— Я принцесса. Им следует меня пригласить. Неправильно, что я буду жить не во дворце.

— Королева заботилась о тебе, она думала, тебе больше понравится с твоими сверстниками.

— Но я не встречаюсь со сверстниками, разве что только с тобой. И я еще ни разу не ходила на свидание с горячим сексуальным парнем.

Я уже было подумала, что излечила принцессу от дурной привычки вставлять там и тут гангстерские словечки. По всей видимости, я заблуждалась.

— Прошло каких-то семь дней, Ханни. Нельзя много ждать от одной недели.

— Но ты не понимаешь. Скоро я уеду домой, и мне опять запретят видеться с мужчинами. Кроме тех, за которых меня хотят выдать. И никого горячего и сексуального. И кто-нибудь вроде баронессы всегда будет рядом. Как же я разберусь в том, что такое секс?

— Уверена, тебе это не составит труда, — сказала я. — Кажется, суть ты уже уяснила.

— Какую суть?

— Ханни, мы были на вечеринке. Ты танцевала и флиртовала. Я же видела.

— Что такое «флиртовать»?

— Ну, знаешь… хлопать ресницами, поддразнивать, вести себя так, будто мужчина тебе интересен.

— О, это я умею. Это мне нравится, да, — сказала она. — А ты нет. Думаю, это плохо. Как же он тогда узнает о твоей симпатии?

Что ж, это был меткий удар. Вероятно, она права. Возможно, поэтому Дарси и охладел ко мне. Потому, что я недостаточно сильно проявляла свою симпатию. Но флирт дается нелегко, особенно тем, кто вырос в далеком замке с клетчатыми обоями в уборной, звуком волынки на рассвете, среди мужчин в килтах.

— Впредь я буду лучше стараться, — заверила ее я.

— Я еще не целовалась с мужчиной, — продолжала она. — Это очень приятно?

— Да, очень, если мужчина подходящий.

— Ты уже нашла подходящего мужчину? — спросила она. — У тебя есть кто-нибудь горячий и сексуальный?

Я уставилась в окно, внимательно глядя на ручеек, петляющий по лугу, на тенистой стороне которого паслось стадо.

— Как видишь, еще нет, а то бы уже была замужем.

— Ты хочешь замуж? — спросила она.

— Пожалуй. Этого хотят все девушки. А ты не хочешь?

— Не раньше, чем пойму, каково это — жить своей собственной жизнью, — непривычно серьезно сказала она. — У меня еще есть дела. Дела, которыми не может заниматься замужняя женщина, тем более замужняя королева или принцесса. У меня есть мечты.

— Какие? — спросила я заинтригованно.

— Ах, пустяки. Пройтись по магазинам. Зайти в кафе. — Она резко отвернулась и уставилась в окно.

Теперь только мерное похрапывание баронессы нарушало тишину. Я поймала себя на том, что мои мысли опять возвращаются к событиям прошлой недели. Все так запуталось. Сначала Табби разбился насмерть. Затем это ужасное происшествие в книжном магазине: кровь расплывается по белоснежной рубашке Сидни Робертса. Дедушка не сомневается в том, что здесь должна быть связь. Лично я не понимаю, какая. Разве что дело в кокаине, который я видела на кухне Гасси. Я мало что знала о наркотиках, но слышала, что люди, вовлеченные в куплю-продажу, не знают жалости. Если Табби и Сидни были во что-то замешаны или кому-то не заплатили, тогда им могли преподать урок, ставший для них последним. Но кто?

Перед нами открылись равнины восточной Англии. Бесконечные поля уходили куда-то за линию горизонта. Белые облака, которые напоминали вату, повисли в воздухе, отчего на землю ложилась пятнами тень. Шпиль церкви. Мы проехали сначала Литтл Диппингс, а затем и Мач Диппингс — деревушки были похожи, как две капли воды. Множество белых с розовым домиков под соломенными крышами расположилось вокруг церкви и паба «Кроумер-Строуд Армс». За ними начиналась длинная кирпичная ограда. Миновав ее, мы оказались возле внушительных ворот. В этой части имения находился английский парк. То тут, то там виднелись купы деревьев и какие-то кусты, которые напоминали рододендроны, хотя цветов уже не было. С шумом разрезая воздух крыльями, с земли поднялся фазан. Звук приближающейся машины спугнул небольшое стадо оленей. Неожиданно Ханни сказала:

— Смотри, что это за животное в тех кустах? Розовое, но не думаю, что это свинья.

Я принялась всматриваться в нечто розовое посреди листвы. У этого нечто было чертовски много конечностей.

— Не могу разобрать, — ответила я, но в ту же секунду поняла.

Там, в траве, нагишом, двое обвили друг друга руками и ногами и занимались тем, о чем я могла только догадываться. Водитель по ту сторону стеклянной перегородки тактично кашлянул и нажал на газ. Когда пара услышала приближающуюся машину, они удивленно подняли головы. Шум проезжавшей машины застал пару врасплох, одна голова поднялась от земли. Я мельком успела разглядеть лицо, на котором застыло крайнее изумление.