Я стояла прямо за дверью, наблюдая за большим залом через одностороннее зеркало, которое изготовила для меня гостиница. Сегодня зал сиял особенно ярко: на потолке сверкали созвездия, а пол словно светился изнутри. Святая Анократия стояла справа в полном вооружении, плечом к плечу, подобно фаланге древних воинов, использующих свои тела в качестве щитов. Напротив них с мрачными лицами ждала Орда, выстроившись клином: ханум впереди, огромный головорез слева от нее и Дагоркун справа. Клан Нуан также сгрудился слева, немного в стороне от отрокаров, прикрывая матриарха своими телами. Туран Адин в полном вооружении стоял между ними и Ордой.

Оборона была выстроена, оружие заряжено, лица мрачны. Они смотрели друг на друга, готовые к насилию, и в то же время поглядывали на четырехфутовый бутон, растущий из центра пола. Его толстые зеленые чашелистики оставались плотно закрыты.

Моим родителям было бы за меня стыдно. Здесь собрались постояльцы моей гостиницы. Они уже почти две недели провели в «Гертруде Хант» – месте, где им обещали защиту и безопасность, – а все равно ожидали нападения. Если бы Совет хозяев гостиниц когда-нибудь об этом узнал, «Гертруда Хант» потеряла бы все свои звезды. Но теперь уже ничего не поделать.

Джордж стоял рядом с бутоном. Красивое лицо посерьезнело. Золотое шитье на его мягком коричневом жилете цвета виски слабо поблескивало на свету. Его люди заняли позиции за каждой из фракций: Джек стоял за вампирами, Софи – за Ордой, а Гастон – за торговцами. Он обсуждал эту расстановку со мной перед встречей и, когда я поинтересовалась о причинах, сказал, что Гастон обладал природной устойчивостью к ядам, Софи оказывала сильное психологическое воздействие на Орду, а Джек, по-видимому, хорош в сражениях с тяжеловооруженными солдатами.

Я мысленно пробежалась по списку: Фурия и кот надежно заперты в моей спальне, и гостиница их не выпустит; звукоподавители активированы; фасад, выходящий на улицу, укреплен. Все. Сейчас зал можно было хоть взрывать, и никто за пределами гостиницы не услышал бы ни единого звука.

Шорох ткани возвестил о появлении Ее Светлости у подножия лестницы. На ней было темно-зеленое платье с шелковистым отливом, перехваченное сбоку на талии застежкой с драгоценными камнями и переходящее в длинную юбку со шлейфом, украшенным сверкающей вышивкой. Кисти покрывали длинные перчатки в тон. Плечи обрамлял роскошный меховой воротник темно-зеленого цвета, с волосками, постепенно меняющими цвет на кроваво-красный. Из меха торчали черные и зеленые восьмидюймовые шипы – биологическое оружие какого-то давно погибшего инопланетного хищника. Маленькие шипы в тон украшали ее изысканную брошь в волосах, отделанную драгоценными камнями. На шее висело ожерелье из изумрудов – каждый размером с ноготь моего большого пальца, – обрамленных маленькими огненными бриллиантами. Она выглядела именно такой, какой и была: беспощадной хитрой хищницей, вооруженной острым умом и не обремененной моральными устоями.

Кальдения заметила мою мантию, и ее брови поползли вверх.

При обычных обстоятельствах хозяин гостиницы – незаметная тень, которую при необходимости легко отыскать, но которая не привлекает к себе внимания. Наши мантии отражали это: серые, коричневые, темно-синие или цвета хаки – таков был наш стандарт. Нам не нужно было блистать. Украшением могла стать разве что небольшая вышивка на подоле. Однако время от времени обстоятельства требовали, чтобы мы раскрыли всю полноту нашей власти. Сегодня именно такой день. Я надела свою судейскую мантию. Сплошь черная, поглощающая свет, она притягивала взгляд, но, если смотреть на нее слишком долго, возникало странное ощущение сродни погружению в бездонный темный колодец. Кто-то будто опустился глубоко в бездну, зачерпнул первозданную тьму, а затем сплел ее в ткань. Легкая и воздушная, ткань мантии была настолько тонкой, что ее шевелило малейшее дуновение воздуха, и даже сейчас, без какого-либо ощутимого сквозняка, подол колыхался, будто его раздувала какая-то мистическая сила. Мантия была непроницаемой. Даже с использованием самого сложного прибора рентгеновского зрения я выглядела бы так же – как призрак, леденящий душу родственник Мрачного Жнеца. Мое лицо было скрыто капюшоном, так что оставались видны только рот и подбородок. Метла в моей руке превратилась в посох цвета обсидиана. Я больше не была человеком. Я была воплощением гостиниц и их хозяев.

В этом мире мало универсальных принципов. Один из них – то, что большинство водолюбивых существ пьют чай. Другой – что мы боимся того, чего не можем увидеть. Они будут смотреть на мою мантию, пытаясь определить контуры тела, а когда бездна заставит их отвести взгляд, то будут искать мои глаза, пытаясь убедить себя, что я не представляю угрозы. Но никакого успокоения они не найдут.

– Ну, – сказала Кальдения. – Это обещает быть интересным.

– Оставайтесь рядом со мной, Ваша Светлость.

– Я так и сделаю, моя дорогая.

Стена передо мной расступилась, и я шагнула в свой зал. Все уже показали свои представления. Настал мой черед.

Слабый шепот стих, тишина заполнила зал. Я бесшумно скользила по полу, окутанная тьмой – грозным силуэтом моей власти. При моем появлении свет тускнел, созвездия гасли. Смотрите, как я разрушаю вашу Вселенную.

Я добралась до бутона. Джордж не отступил, хотя инстинктивно отклонился назад, пытаясь увеличить дистанцию. Тьма закрутилась за моей спиной и осталась там, словно стирающий звезды антипод рассвета. Кальдения заняла место позади меня, слева.

Никто не проронил ни слова.

Пол передо мной расступился, и тонкий стебель гостиницы приподнял блюдо, на котором стоял стеклянный чайник, наполовину наполненный чаем ванла. Свет, исходивший от блюда, заставлял заварку переливаться, словно рубин. Или кровь.

Орда напряглась. Нуан Си – тоже.

– В этой гостинице есть убийца.

Мой голос прокатился по большому залу. Это был на удивление громкий и сильный шепот.

– И сейчас я его накажу.

– По какому праву?

Вопрос прозвучал откуда-то со стороны вампиров. Ситуация накалилась до предела. Если я не буду соблюдать осторожность, прогремит взрыв.

– По праву договора, подписанного вашими правительствами. Те, кто нападает на постояльцев гостиницы, теряют всякую защиту своей родины. Ваш статус, ваше богатство и положение не имеют значения. Вы находитесь в моих владениях. Здесь я – судья, присяжная и палач.

Я повернулась, подметя подолом мантии пол, и начала обходить чайник. На потолке появилась проекция: я сижу на диване, Дагоркун подает чай, Кальдения поднимает свою чашку.

– Один из вас попытался пройти по гостинице незамеченным. Один из вас использовал устройство, которое скрывало его или ее образ.

Напряжение росло, и я приготовилась к грому, который вот-вот должен был грянуть.

– Это устройство было украдено и продублировано. Оригинал вернули владельцу. Дубликат использовали для того, чтобы отравить содержимое этого чайника.

Рубиново-красный чай поблескивал.

– Кто? – спросил Арланд. – Кто принес это устройство?

– Это я, – ответил Нуан Си.

– Ты! – прорычала ханум.

Тьма за моей спиной взметнулась, как голодное чудовище, готовое к прыжку. Все замолчали.

– Есть только три мотива для убийства. Секс. Месть. И… – Я сделала паузу. – Жадность.

На проекцию выплыл контракт: огромный, почти девять футов в высоту, он свисал с потолка, как знамя. Странные символы на нем выстраивались в слова рядом с изображением Кальдении.

– Менее чем через сутки после того, как стало известно о месте проведения этого мирного саммита, данный контракт аннулировали, – сказала я. – Кто-то взял его в работу.

Символы превратились в общегалактический шрифт, среди которого виднелась цифра, достаточная для покупки небольшой планеты. Джек сзади присвистнул.

– Цай Па? – удивилась Кальдения. – Хочешь сказать, меня заказал тот хнычущий червяк-магнат, который украсил свой дворец портретами своей ужасной семьи с глазами-самоцветами? Спустя два десятилетия он все еще желает моей смерти из-за случайного замечания?

– Да.

Кальдения положила руку на грудь, так что кончики пальцев в перчатках едва касались кожи, откинула голову назад и рассмеялась. Это был глубокий гортанный смех, обнаживший лес треугольных острых зубов у нее во рту.

Все уставились на нее.

– После всех этих лет я все еще в форме, – усмехнулась она.

– Вопрос в том, зачем отравлять весь чайник? – сказала я. – Из него выпили бы трое, и все трое погибли бы. Последствия для всех вовлеченных сторон были бы ужасны.

Я отошла назад и провела рукой над чайником. Красная жидкость блеснула.

– Опытный убийца тщательно выбрал бы время и место для нанесения удара. Опытный убийца взвесил бы риски и понял, что такое преступление не останется нераскрытым или безнаказанным. Уважаемый Нуан Си – опытный убийца, хитрый, умный и дисциплинированный. Он бы не пошел на такой риск.

Я повернулась обратно. Движения моей походки было достаточно, чтобы мантия колыхалась, словно движимая какой-то мистической силой. Мне нужно было произвести максимальный эффект.

– Нет, у этого убийцы недостает практики. Это кто-то неопытный. Кто-то молодой. Кто-то отчаявшийся и легко поддающийся искушению.

Губы Нуан Си задрожали, чуть обнажив зубы. Он только что собрал все воедино.

– Скажите нам, уважаемый торговец, каков негласный обычай вашего клана, когда особенно умный член вашей семьи приближается к совершеннолетию?

– Клан принимает меры, чтобы он как можно дольше оставался привязанным к семье, – процедил Нуан Си сквозь стиснутые зубы. – Это делается для сохранения семейного богатства.

– Точно так же, как вы поступили с Куки?

На проекции крупным планом появился растворяющийся в воздухе изумруд.

Куки ахнул.

– Да, – подтвердил Нуан Си.

– Вы подстраиваете все так, чтобы подрастающий ребенок совершил ошибку и у него появился долг перед кланом, который он затем должен вернуть?

Мне пришлось очень подробно объяснять, чтобы все поняли.

– Да.

– И сколько лет службы задолжала вам Нуан Сама?

Клан Нуан расступился – все его члены одновременно отошли в сторону. Племянница Нуан Си осталась одна в окружении родственников.

– Нуан Сама допустила несколько ошибок, – сказал Нуан Си. – Ее долг перед кланом значителен.

– Это была не я, – улыбнулась Нуан Сама. – Зачем мне совершать такую глупость? Я люблю свой клан. И не желаю уходить.

Ого. Какая наглость.

– Когда Хардвир ремонтировал машину с помощью молекулярного синтезатора, тебя, как эксперта по возрастному секвенсору, попросили ему помочь.

Я повернулась к вампирам. Мы уже переговорили с инженером перед собранием, так что я знала ответы на вопросы, которые теперь задавала.

– Что предложила Нуан Сама перед началом ремонта?

– Она сказала, что мы должны сначала опробовать все на каком-нибудь сложном оборудовании, чтобы убедиться в правильности результата, – ответил Хардвир.

– Она предоставила это оборудование?

– Да.

– Уважаемый инженер неправильно понял, – сказала Нуан Сама. – Я принесла ему деталь с нашего корабля.

– Ты принесла мне блокировщик образов, – сказал Хардвир. – Мы его продублировали, а затем ты забрала оба экземпляра.

– Это его слово против моего, – сказала Нуан Сама.

– Кроме отрокаров, только трое знали, что ханум пригласила меня к себе на чай, – продолжила я. – Я, Ее Светлость, которой я позвонила сразу после получения приглашения, и ты.

– Уважаемая хозяйка гостиницы не может знать, что я была единственной, – сказала Нуан Сама. – В конце концов, уважаемая хозяйка гостиницы даже не поняла, что ее чай был отравлен.

Мило.

– Когда ты подсыпала в чайник яд, то ощутила дуновение ветра. Не задумывалась, что это было?

Нуан Сама покачала своей мохнатой головой, и серебряные кольца в ее ушах мягко зазвенели друг о друга.

– Меня там не было.

– Это дуновение – брызги краски, – сказала я. – Гостиница тебя отметила. Посмотрим, не испачкался ли твой мех?

С потолка свесилась лампа. Лисица не стала дожидаться, пока зажжется свет, и подпрыгнула прямо вверх, поворачиваясь в воздухе и пытаясь прорваться сквозь толпу своих родственников. К ней метнулось мохнатое пятно. Они столкнулись и приземлились обратно в круг, среди членов клана. Рядом с ней был ее дядя.

Нуан Саму схватили множество когтистых лап – родственники бросились ее удерживать.

– Ты заключила контракт без согласия семьи? – грустно спросил Нуан Си.

– Да, – прорычала она.

– Почему?

– Почему? – Голос Нуан Самы поднялся, дрожа. – Тебе нужно, чтобы я объяснила почему? Я уже четыре года как совершеннолетняя. Я хочу обрести свободу. Я хочу свои деньги, которые по праву причитались мне по достижении совершеннолетия, деньги, которые ты и все остальные у меня украли. Ты поймал меня в ловушку и обращаешься как с какой-нибудь наемной служанкой. Разве ты не видишь, что душишь меня? Я больше не могу дышать с тобой одним воздухом. Для меня это яд, дядя.

Пол под ногами Нуан Самы стал жидким, и она начала тонуть. Лисы отчаянно пытались ее вытащить. Паника сломила остатки лисьего самообладания.

– Дядя! – закричала она.

Нуан Си повернулся ко мне:

– Нет!

– Она принадлежит мне, – сказала я, вложив в эти зловещие слова всю свою магию.

Нуан Сама погрузилась по колени. Теперь она хныкала и резко, по-лисьи визжала, пока семья отчаянно пыталась ее освободить.

– Она будет наказана! – закричал Нуан Си.

– Я знаю, – сказала я ему. – И это будет не быстро и не просто.

– Услуга торговцев стоит больше, чем жизнь одной неумелой убийцы, – пробормотала Кальдения рядом со мной. – Я полагаю, у тебя есть план, дорогая?

– Да.

Нуан Си повернулся к Шону. Туран Адин покачал головой. Ага. Так я и думала. По словам Вильмоса, контракт Шона не обязывал его служить телохранителем избалованных богатых девушек-убийц. Пол доходил Нуан Саме до бедер. В ее голосе звучало отчаяние.

– Помоги мне, дядя! Помоги мне!

Нуан Си повернулся ко мне:

– Да. Чего бы ты ни хотела, да.

Я щелкнула пальцами. Пол затвердел, запечатав лису в том же положении. Мне требовалось оставить наглядный пример на случай, если Нуан Си передумает.

– Что такое? – спросила ханум, прищурившись.

Я услышала жужжание заряжаемого оружия. Вампиры были готовы к бою.

– Святая Анократия, Орда и торговцы. Все вы ответственны за пролитие крови в этих стенах. Все вы передо мной в долгу. Я требую его уплаты. Пришло время рассчитаться.

– Чего ты хочешь? – спросила леди Изур.

– Ваших воспоминаний.

Я прикоснулась посохом к бутону, и ворсистые зеленые чашелистики раскрылись. Нежные, полупрозрачные и тонкие, как волосок, лепестки цветка светились бледно-зеленым у основания, затем становились прозрачными и, наконец, темнели до пурпурного к кончикам. Длинные, закрученные, похожие на плети тычинки, окутанные мягким голубым светом, тянулись из цветка, а внутри, в переплетении лепестков, сверкал пси-усилитель.

– Ты хочешь забрать наши воспоминания? – спросил Дагоркун.

– Не забрать. Я хочу, чтобы вы поделились ими со мной.

– Ты не знаешь, о чем просишь, – прорычала ханум.

– Знаю.

Ты знаешь, почему я об этом прошу. И твоя личная причина находится прямо здесь, рядом с тобой.

Джордж шагнул вперед, расстегнул застежку на манжете и закатал рукав, обнажив покрытую шрамами мускулистую руку.

– Поверь, ты этого не хочешь, хозяйка гостиницы, – сказал Робарт полным грусти голосом. – Не хочешь погрузиться в мои воспоминания.

– Нет, хочу. Это моя цена. Твоя честь требует выплатить долг. Если ты этого не сделаешь, будут последствия.

Я понятия не имела, какими будут эти последствия, но прозвучало впечатляюще.

Джордж закатал второй рукав.

– Хорошо, – сказала ханум, выступая вперед.

Выражение ее лица ужасало.

Я покачала головой:

– Нет. Он.

Я указала своим посохом на шамана.

Брови Руги сошлись на переносице. Он прошел вперед и остановился передо мной, сухой и мускулистый. С пояса его килта свисали амулеты и тотемы. Одалон, великолепный в своем алом боевом облачении, протиснулся сквозь толпу вампиров и встал рядом с Ругой.

Я посмотрела на торговцев. Нуан Си двинулся вперед.

Бабушка издала тихий звук, и паланкин с ней развернулся. Лисы, которые его несли, опустили ее на землю. Затем она поднялась и ступила на пол.

Весь клан Нуан разом вздохнул.

Старшая лисица пересекла зал и встала рядом с Одалоном. Я собрала духовных лидеров каждой фракции.

– Встаньте в линию позади своих, – сказала я. – Лидеры – в самом конце.

Большой зал задрожал: вампиры, отрокары и клан Нуан начали выстраиваться в три ряда позади своих духовных представителей.

– Возьмите за руки тех, кто стоит по бокам от вас. Кожа к коже.

Заскользил металл – чьи-то высокотехнологичные перчатки упали на пол. Остальные с неохотой последовали этому примеру.

Я посмотрела в дальний конец зала, туда, где стояли ханум, Арланд и Нуан Си, каждый в конце своей очереди.

– Замыкайте круг.

Мышцы на челюсти ханум напряглись – она стиснула зубы. Лицо Арланда, казалось, было высечено из камня. Перчатки соскользнули с его рук. Он протянул ладони – одну к ханум, а другую к торговцам. Ханум с искаженным лицом сжала его пальцы. Нуан Си взял Арланда за руку с другой стороны. Робарт, следующий в очереди за Арландом, повернулся и сжал левой рукой обнаженное предплечье Арланда, сомкнув пальцы на его запястье.

– Прости, друг мой, – сказал он.

Арланд собрался с духом. Они думали, что знают, что произойдет. Но на самом деле даже не догадывались.

Джордж протянул руки.

Я задействовала всю свою магию. Светящиеся тычинки потянулись к нему и обвились вокруг предплечий. Мускул на его лице дернулся. Боль наступила мгновенно. Когда усилитель действительно начнет использовать его магический резерв, агония станет невыносимой. Я взглянула на Софи. Она кивнула. Мы заключили договор, и я рассчитывала, что она его выполнит.

Я опустила свой посох на пол. Он раскрылся, разделившись на три длинные гибкие металлические ветви. Ветви метнулись к трем существам, стоявшим передо мной, и схватили их за свободные руки.

Это будет больно. Очень больно.

Я подняла взгляд. За спинами собравшихся в одиночестве стоял Туран Адин. Он подошел ко мне и ухватился за плечо своей когтистой лапой. Мы стояли вместе, соединенные в живую цепь.

– Не отпускайте, – сказала я, обращаясь ко всем. – Если вы это сделаете, можете не выжить.

Я просунула руку в цветок и прижала ладонь к пси-усилителю. Повинуясь моей команде, гостиница протянула щупальце и зафиксировала мою руку.

Магия гостиницы разрослась за цветком и пронзила меня, как порыв невероятно мощного болезненного ветра. Она пронеслась по цепочке, ударила в лидеров и рассеялась.

И все? Это было не так уж плохо, но больше ничего не происходило…

Я почувствовала, как за цветком, подобно цунами, нарастает магия, поднимаясь все выше и выше. Прежде чем я успела подготовиться, она достигла своей вершины и вонзилась в меня.

Боль взорвалась изнутри скопом раскаленных игл. Глаза наполнились слезами. Я попыталась перевести дух, и на меня обрушился каскад воспоминаний. Робарт кричит и кричит без остановки во всю глотку, глядя на поле боя и наблюдая, как топор отрокара вонзается в его любимую женщину. Я увидела ее отсеченную руку, увидела оставшийся окровавленный обрубок и одновременно то, как она целует Робарта в каком-то саду и ее глаза светятся любовью. Я почувствовала это. Я почувствовала ее любовь; я почувствовала всю ее силу. Она была готова на все ради меня. Я был готов на все ради нее. Она была рядом в самые тяжелые моменты моей жизни. Она… Они резали ее на части, но между мной и ней было слишком много преград, я сражался и резал, но она была так далеко. Она звала меня. Она звала меня на помощь, а я ничего не мог поделать. Ее лицо… О звезды, ее лицо… Прошу тебя, прошу, Богиня, я сделаю все. Все. Забери меня. Вместо нее забери меня. Забери меня вместо нее, черт тебя дери! Топор вонзился ей в шею, и я закричал. Я кричал, потому что боль разрывала меня изнутри, и если бы я ее не выпустил, она разорвала бы меня на части.

Воспоминания продолжали бить по мне, как гвозди, вбивающиеся в крышку гроба. Убитый горем Нуан Си, сгорбившись, рыдает над маленьким пушистым тельцем лисенка у себя на руках. Шон в одиночестве в своей комнате, перед глазами кровь и смерть… Одалон утешает умирающего; Руга идет по импровизированному моргу, зажимая рот рукой; бабушка Нуан плачет… Мы кричали. Мы плакали и причитали в один голос, раздираемые болью и утратой.

Еще одно воспоминание пронзило меня, как пуля в сердце. Маленький мальчик-отрокар с очень серьезным выражением на личике учится ходить. Он нетвердо стоит на пошатывающихся ногах, а позади него на четвереньки опустился огромный отрокар. Мальчик, мой мальчик, иди ко мне. Большие круглые глаза. Вот так. О! Он упал прямо на попу. Поднимайся. Правильно. Вот это мой мальчик. Ты вырастешь большим и сильным. Ты вырастешь. Маленький мальчик превратился в стройного подростка с такими же круглыми глазами, полными смеха. Он мчится по двору, запрыгивает на спину рукара и пускает своего скакуна галопом. Вернись сейчас же! Наведи порядок у себя в комнате! Его отец смеется в углу. Ты позволишь ему выйти сухим из воды? Мальчик снова преобразился, и вот он – мой сын, с сильными широкими плечами, гордым лицом и все теми же большими зелеными глазами, которые смотрят на мир с удивлением и видят в нем только обещание приключений. На нем кожаная одежда нашего народа, и он смотрит на меня через плечо. Не уходи. Сними свои доспехи и вернись. Вернись ко мне, мой драгоценный, мой сын, мой малыш. Он исчез, вырван из бытия, словно все эти годы никогда и не существовали. У меня на коленях лежит перчатка. Окровавленная перчатка. Это все, что осталось у меня от сына.

Воспоминания продолжали наваливаться. Возлюбленные, братья, сестры, дети, родители – я теряла их снова и снова, я оплакивала их, и горе было таким острым, что разрывало меня изнутри. Водопад воспоминаний бился о мою душу, рвал ее на куски.

Я не могу. Это слишком. Слишком. Я не могу.

Как можно пережить это? Как можно выжить после всего этого?

Я не могу!

Останови это. Останови это, пожалуйста.

Пожалуйста. Я умоляю тебя.

Хватит!

Магия исчезла. Передо мной остался лишь один образ – поле, усеянное телами под кровавым небом, – а затем померк и он.

Гостиница отпустила мою руку, и я рухнула на пол. Рядом со мной тяжело дышал Джордж. Из носа и глаз у него текла кровь. Софи стояла рядом с ним, сжимая в руках меч, а отрезанные тычинки цветка таяли на полу, превращаясь в ничто. Мы договорились, что, когда Джордж достигнет своего предела, она все закончит.

Все остальные свернулись калачиком на полу. Кто-то плакал, кто-то закрыл лицо руками. Огромный отрокар раскачивался взад-вперед.

Я облизнула пересохшие губы.

– Остановите это.

Мой голос прозвучал хрипло.

Ханум с другого конца комнаты смотрела на меня затравленным взглядом.

– Вы можете это остановить. Вы можете сделать это прямо сегодня. Прямо сейчас. Больше не надо. Пожалуйста, не надо.

* * *

Я стояла на заднем крыльце и, улыбаясь, смотрела, как длинная вереница отрокаров исчезает в ночи. Торговцы и Святая Анократия последовали за ними. Полчаса спустя гостиница почти опустела.

На разработку мирного соглашения трем сторонам потребовалось меньше часа. Нексус был разделен по существующим границам. И Орда, и Святая Анократия отказались от части территории, создав демилитаризованную зону – нейтральную полосу, которая разделяла бы их и, как мы надеялись, минимизировала инциденты. Территория клана Нуан расширялась за счет отрокаров и вампиров. Взамен клан Нуан снизил свои экспортные и импортные цены на шестьдесят процентов. Соглашения были подписаны, оплеваны и обагрены кровью. Всем пришлось пойти на болезненные уступки. Все могли извлечь огромную выгоду. У них возникнут трудности во время объявления договора у себя на родине, но все присутствующие были удовлетворены достигнутым соглашением.

Теперь они уходили. Таков был путь хозяйки гостиницы. Гости приезжали. Гости уезжали. Я оставалась.

Отрокары торопились. Я не могла их винить. Все были травмированы этим объединением, но, по крайней мере, никто не сошел с ума. Софи разорвала связь как раз вовремя. Я не хотела даже думать, что бы случилось, если бы она затянула чуть дольше. У меня и так будут ночные кошмары по меньшей мере нескольких недель. Джордж стоял слева от меня, бледный как полотно, а его брат и Гастон стояли рядом с ним. Он уже дважды чуть не упал, и они были на подхвате. Я предложила стул, но он отказался.

Ханум и Дагоркун были последними в очереди. Они остановились передо мной.

– Твои родители, – тихо сказал Дагоркун. – Мы видели их в твоих воспоминаниях.

О нет. Я надеялась, что этого не произойдет. Я поручила гостинице найти наиболее травмирующие события, связанные с Нексусом. Единственное, что связывало меня с этой планетой, – это тот день, когда мы с моим братом Клаусом приземлились там через шесть месяцев после исчезновения родителей. Мы прочесывали галактику, пытаясь их найти. Боль от потери была такой острой. Я не могла вспомнить, думала ли я о них во время связи, но похоже, что да. И теперь каждый гость, который был связан с «Гертрудой Хант», заглянул в самые сокровенные уголки моей души.

Ну, я сделала то же самое по отношению к ним. Это было справедливо.

– Мы будем держать ухо востро, – сказал Дагоркун.

– Спасибо, – ответила я.

Ханум посмотрела на меня, протянула руку и заключила в медвежьи объятия. Мои кости застонали. Она отстранилась, и они пошли через сад к мерцающему туннелю, ведущему на далекую планету. За ними последовали торговцы, в том числе Нуан Сама, которая была закутана во что-то похожее на космическую смирительную рубашку. Я вернула ее Нуан Си.

Торговцы сами могли разобраться с ее преступлением. У меня было чувство, что заключение контракта, не одобренного семьей, обойдется ей гораздо дороже, чем любые пытки, которые могла бы применить я.

Клан Нуан один за другим уходили к своему кораблю на поле. Приходя мимо меня, Куки улыбнулся и показал большой зеленый драгоценный камень, который зажимал в лапе. Значит, изумруд был возвращен. Клану Нуан придется найти какой-нибудь другой способ заманивать в ловушку свою молодежь. У меня не было сомнений, что они что-нибудь придумают.

Бабушка проехала мимо меня в своем паланкине, удостоив кивком. Нуан Си тоже кивнул мне, и я кивнула в ответ. В следующий раз, когда я отправлюсь к нему в Баха-чар, договориться будет нелегко, но с некоторыми вещами ничего не поделаешь. Возможно, я просто начну делать покупки у его конкурентов. Случались вещи и похуже.

Вампиры улетали последними. Они, огромные в своих доспехах, тоже проходили мимо меня. Леди Изур и лорд Робарт шли рядом, бок о бок. В какой-то момент леди Изур нежно коснулась предплечья Робарта. Он взглянул на нее и накрыл ее руку своей. Кто знает, может, у них что-то и получится.

Арланд был последним в очереди и задержался рядом со мной.

– Вот и снова, – сказал он. – Я ухожу.

– А я остаюсь.

– Госпожа Дина…

– Ваши люди ждут вас, лорд Арланд.

Он улыбнулся, показав мне свои клыки:

– Тогда до следующего раза.

– До следующего раза.

– У него есть чувства к тебе, – тихо сказала Софи.

– Ему нравится лишь образ, – сказала я ей. – На практике и он, и я знаем, что ничего не получится.

Я повернулась к Джорджу.

– Теперь наша очередь, – сказал он.

– Да. Поздравляю с первым успешным арбитражем.

– Без тебя ничего бы не вышло, – сказал он.

– Ты прав. Не вышло бы.

Джордж мне улыбнулся. Но я была уже невосприимчива к натиску его очарования.

– Полагаю, теперь мне запрещено появляться в этой гостинице.

– Ну, ты сломал мои яблони, намеренно причинил мне и моим гостям эмоциональный вред, вынудил меня провести опасный магический ритуал, который мог стоить рассудка. К сожалению, как бы мне ни хотелось запретить тебе вход, Арбитражное управление – это ценный союзник. Так что «Гертруда Хант» с радостью примет вас снова. По тройной ставке и с жестким контрактом, который ты подпишешь, прежде чем я позволю переступить порог моей гостиницы.

Джордж рассмеялся:

– Договорились. Все счета оплачены.

Я проверила свой счет час назад. На балансе появилась приятная новая сумма, а также бонус в размере ста тысяч долларов, помеченный как «яблони». Платеж был обработан через сложную систему сети хозяев гостиниц. Он выдержит проверку, если все мои налоговые декларации будут заполнены правильно.

– Повторюсь за маршалом Дома Крахров: до следующего раза, – сказал Джордж.

Да. Надеюсь, он наступит не слишком скоро.

Набалдашник его трости озарился ярким светом, и команда арбитра исчезла.

Я опустилась в кресло на веранде и вздохнула. С крыши крыльца гостиницы свисали фонари в форме виноградных гроздей, заливая пространство мягким светом. Наконец-то. Все ушли.

Дверь распахнулась, и на крыльце появилась Кальдения. На Ее Светлости был светло-зеленый халат наподобие кимоно. Она села на соседний стул. Следом вышел Орро и навис надо мной семифутовой колючей тенью.

Ах да. Ему тоже пора уходить. Без него на кухне станет так пусто и тихо. Но я никак не могла позволить себе его услуги.

– Я считаю, ты слишком мягко отпустила арбитра, – сказала Кальдения.

Я улыбнулась.

Ее Светлость приподняла брови.

– Я внесла его имя в базу данных Проблемных Постояльцев вместе с описанием инцидента с яблонями. В следующий раз, когда он попытается найти гостиницу на Земле, это будет чрезвычайно сложно. Вообще-то я почти уверена, что ему придется вернуться сюда. Просто ужас, как сильно можно поднять цену за комнату, если ты единственный хозяин, готовый принять гостя.

Кальдения усмехнулась.

Я повернулась к Орро и улыбнулась:

– Большое спасибо за твою помощь, Орро. Без тебя я бы не справилась. Тебе удалось невозможное.

Он продолжал стоять надо мной, не говоря ни слова.

Я подняла руку. Кирпичная стена гостиницы раздвинулась, и в мою ладонь легла небольшая карточка. Я протянула ее ему.

– Вот твоя оплата и рекомендации. Это немного, но это все, что я могу.

– Не прибедняйся, дорогая! – воскликнула Кальдения, переводя взгляд на Орро. – Она собрала рекомендации от ханум, трех Домов Святой Анократии, клана Нуан и от меня. Этих рекомендаций достаточно, чтобы возродить твою карьеру.

Орро пошевелился. Его рука молниеносно метнулась вперед, и на стол передо мной опустился крошечный кекс, украшенный завитком из ярко-желтого крема и небольшим цветком из мастики. Воздух наполнился нежным ароматом манго.

– Это мне?

Он кивнул.

– Спасибо.

Орро издал какой-то фыркающий звук и снова что-то положил на стол. Это был рекламный буклет. Он обвел кружком объявление о распродаже клубники и вишни.

– Мне нужны эти вещи. Я не могу приготовить завтрак из одного только воздуха.

Я моргнула.

– И ужин. Мне понадобится вот это.

Он перевернул страницу и указал на свиные отбивные.

– Орро, я не могу позволить себе содержать тебя. Ты шеф-повар «Красный нож». У меня почти не бывает гостей…

Его грудь раздулась. Иголки встали дыбом, делая его еще крупнее.

– Это гостиница. Гостинице нужен шеф-повар. Ты не можешь позволить себе меня отпустить. У тебя даже нет гастрономического коагулятора!

– Орро…

– Если я уйду, ты погубишь эту кухню. – Он вздернул подбородок. – Я сказал свое слово.

Он повернулся, вошел внутрь и захлопнул за собой москитную дверь.

Я вернула челюсть на место.

– О, слава звездам, – выдохнула Кальдения. – Не хочу обидеть твою стряпню, но мысль о возвращении к ней вызывала у меня неподдельную тревогу.

Я слизала глазурь с кекса. Это было восхитительно. М-м-м, манго.

– Где твой оборотень? – спросила Кальдения, приподняв брови.

Час назад Шон и Нуан Си вышли в темную ночь. Я видела, как Шон Эванс снял доспехи и его тело уменьшилось до человеческого. Он глубоко вздохнул, посмотрел на луну, отдал броню торговцу и пошел прочь.

– Он придет в себя, – сказала я ей и снова облизала кекс, наслаждаясь вкусом. – Я в этом уверена.

– Он многое повидал. Многое пережил. У меня были романы с мужчинами, прошедшими через войну. Это тяжелая битва. Ты понимаешь, что это будет чрезвычайно трудно?

– Понимаю, – ответила я.

– Что ж, хорошо.

Ее Светлость откинулась на спинку стула.

– По крайней мере, за этим будет интересно наблюдать. Нужно же хоть как-то здесь развлекаться.

Я рассмеялась и доела кекс.