Я сидел на размолотом толстом стволе, который Стриж перерубил во время падения, и смотрел на дымящийся корабль, раздумывая о том, что как-то так выходит, что когда я куда-то лечу, меня непременно пытаются подбить. И обычно это удаётся. Вот и сейчас, нас сбили, и всё, что мне оставалось, — это смотреть на то, что осталось от лодки.

Хорошо хоть, что падение можно было признать относительно удачным, потому что основная капсула, где находился экипаж, хоть и зарылась глубоко в землю, уничтожив несколько десятков деревьев на поверхности, выдержала и тем самым спасла наши жизни.

Думать о том, что было бы, если бы наша скорость и высота были такими, как в самом начале полёта, совершенно не хотелось. Явно мы бы не отделались так просто. Хотя может нас и не сбили бы тогда?

В любом случае, можно было себя похвалить, ведь я не зря потратил кучу времени и нервов, создавая девять независимых секций накопителей вместо одной и ориентируясь на двойное дно из монолитного дерева, а также дополнительные рунные гасители ударов, вплавленные по всей длине корпуса. Именно этот набор и превратил катастрофу в жёсткую, но всё-таки посадку. Днище смяло, но гасители сожрали большую часть удара, разрядив в него остаток из передних секций.

Полностью целым, без царапин, был только Тарн. Но его, как практика закалки каналов, было весьма сложно ранить. Так что роняй его хоть с какой высоты, он всё равно, скорее всего, останется жив. Как главная сила отряда, оставшаяся наиболее целой, Тарн занимался изготовлением носилок и рубил подходящие палки. А вот с остальными было всё не так уж и хорошо. Радовало, что все были живы.

У Наиры была сломана рука. Она сидела рядом со мной, спиной к обломкам, привалившись к дереву, и держала левую руку неестественно низко, а из рассеченной скулы обильно текла кровь на одежду. Я уже помог её перевязать, и теперь нам нужно было добраться до какого-нибудь достаточно безопасного места, где можно было бы спокойно её вылечить и заодно помочь перейти на следующую ступень развития.

— Ничего страшного в том, что не будешь махать мечом несколько дней, не будет, — сказал я ей. — Подумаешь.

— А у нас есть эти несколько дней? — спросила она, смотря в сторону. — Ты серьёзно думаешь, что у тех людей, которые в нас чем-то запулили, не будет желания прийти и проверить, живы ли мы тут?

Это был хороший и логичный вопрос, который мне не нравился, но не согласиться с ним я не мог. Я успел заметить пару всплесков энергии огромной мощности, летящих со стороны далёких холмов, которые только чудом не попали по центру корабля. Тогда бы от экипажа не осталось бы ничего. Повторилась бы ситуация с князем демонов, только в обратную сторону, чего мне совершенно бы не хотелось.

Остальной экипаж в лице Сина и Кеша сидели неподалеку. Син прихрамывал на левую ногу и выглядел не очень хорошо. Половина лица опухла от огромнейшего фингала, когда он врезался в перегородку.

Торговцу же срезало кусок скальпа и переломало все пальцы на левой руке. От его ирокеза не осталось ничего — срезало подчистую. Слишком неудачно приземлился он возле бывшего когда-то иллюминатора. Хотя как неудачно? Жив остался и то хорошо.

— Уээ ээ уууу… — эльф тоже был практически цел, но тут очень сильно хотелось позлорадствовать, потому что во время падения этот кусок неблагодарности умудрился откусить себе язык чуть ли не под корень.

— Не ной, — сказал ему Син. — Так даже лучше. Меньше слов от тебя, и ты сразу становишься вполне приятным типом.

— Да, согласился я, — мне тоже нравится, когда ты не говоришь. Почему-то это успокаивает мои нервы.

Самой пострадавшей среди нас оказалась Ашши. Вот её приложило сильно в момент, когда схлопнулись перегородки, и зажало между кроватью. В итоге она единственная потеряла сознание и сейчас лежала возле нас, укрытая небольшим одеялом. Помимо этого, у неё были сломаны как минимум несколько рёбер и сильно повреждены обе лодыжки, когда её зажало между переборками. Радовало, что кости целы.

Если людей я вполне себе представлял, как лечить, то вот что делать с нелюдью, мне было не совсем понятно. В любом случае сначала нужно собраться и уйти отсюда. Оставаться на месте падения было нельзя. Найдя безопасное место, я восстановлю здоровье всему отряду и попробую поработать с эльфом и демонессой. Хотя Лисса, конечно, лучше не трогать, пусть так и ходит с отрубленным языком. Меньше шансов, что его прибьют свои же. А если припрёт, то объясняться сможет и письменно. Ну или рисуя пиктограммы.

Лес вокруг был не слишком густой и светлый. Деревья были мне незнакомы: высокие, прямые, они тянулись вверх, а между ними росла лишь жёсткая невысокая трава и мох. Подлеска практически не было, и поэтому всё вокруг просматривалось в любую сторону очень далеко. Земля же ровная, как стол. И лишь на северо-востоке, километрах в двадцати, поднималась цепь высоких холмов, у которых были плоские вершины, словно срезанные. И стояли они цепью с равными промежутками. Таких совпадений природа явно не устраивает.

— Оттуда по нам били, — сказал Син. — Я видел из иллюминатора, когда нас начало крутить. Ты видел?

— Место, откуда били, не видел, — ответил я, — но направление почувствовал. Да, ты прав, били с холмов. Причём первый выстрел прошёл мимо, и поэтому я не обратил внимания на то, что происходит, а вот второй ударил уже точно по нам.

— Вы хотите сказать, что на этом острове есть защита от летающих? Может быть, они от обезьян защищаются, и здесь постоянно идет с ними война? — задал логичный вопрос Тарн.

— Обезьян мы здесь не видим, — сказала Наира. — Да вы и сами видели, что они не опускались к нам. Я смотрел карту, мне казалось, что здесь совершенно пустое место и никто не живет.

Про Седые острова я слышал в основном не самое плохое, хотя и хорошим их тоже было нельзя назвать. Где-то здесь обитала секта, которая брала простых смертных и делала из них практиков, причём делала это бесплатно. Когда-то мне это рассказывал Тинг ещё в те времена, когда я был обычным смертным мальчишкой, и рассказывал с завистью о тех, кто смог до островов добраться.

Именно сюда вместе с ним мы должны были направиться, спасаясь от моего дяди и его деда, Ночного Хозяина. Я тогда уже понимал, что бесплатно в этом мире получить можно только пинок под задницу, но считал что попробовать стоило, правда обстоятельства в итоге изменились. Вот только и представить себе не мог, что дикая лесистая земля посреди Великого моря будет способна уничтожить летающий корабль, причём с одного выстрела.

Не так просты были эти места, как мне думалось. Кто-то очень не хотел, чтобы над этим островом летали, и потратил много ресурсов, создавая необходимые для этого артефакты. Остатки рунной магии, которые использовались при создании снарядов, попавших в корабль, я чувствовал хорошо. Здесь тоже поработали рунные мастера и поработали весьма эффективно. Нисколько не удивлюсь, если узнаю о том, что местная система противовоздушной обороны является осколком чего-то более древнего, как и всё, что обычно связано с рунами.

Раньше их не боялись использовать и развивали рунную магию, стараясь создать всё новые и более интересные артефакты, а сейчас в мире Сферы творится полнейшая деградация. Мастера рун чуть ли не под запретом, и руны считаются неудобным и бесполезным искусством, от которого нужно избавляться. Причины этого не были мне известны.

— У нас гости, — сказал я, замечая движение в лесу.

Их было несколько десятков. Фигуры, которые двигались, растянувшись цепью, охватывая полукругом место падения. В белых туниках, с короткими кривыми мечами на поясах. У некоторых из них были круглые щиты, закинутые за спину. При этом никакой брони не было.

От приближающихся тянуло этером, и все, до кого я смог дотянуться и прощупать, представляли собой практиков закалки кожи, причём все на средней стадии. Очень сильный отряд по меркам любого государства. А потом я обратил внимание на глаза. У всех до единого они были золотые. Нечто подобное я видел только у Алекса, его глаза в боевом безумии ярко светились таким же цветом.

— Мастер, если ты не против, я пойду и поговорю, — тихо сказал Кеш. — Ты только не убивай никого первым, ладно?

— Я же не злодей какой. Пробуй.

Кеш вышел вперёд на пару шагов, поднял обе руки с открытыми ладонями и растопырил пальцы, чтобы было видно, что он в руках ничего не держит. И очень быстро заговорил, стараясь делать это ещё и максимально громко.

— Достопочтенные хозяева этой земли. Мы упали с неба не по своей воле и не по злому умыслу. Мы путники, идущие через Великое море. Наш корабль потерпел бедствие, но мы никого не грабили и ничего не жгли. Я, Кеш, торговец, готов заплатить за каждое сломанное дерево по справедливой цене или даже дороже, потому что уважение к чужой земле дороже серебра.

— Небо принадлежит богам! — ответил один из носящих белые одеяния. — Смертные не должны ходить по небу. Вы украли то, что принадлежит богам?

— В небо поднимались, богов не видели, — отрезал Кеш. — Мы с юга, достопочтенный, с мест, которые называются Проклятые Пределы. Если ты слышал о таком…

Как назло, именно в этот момент внимание всех вокруг привлекла Ашши, которая со стоном поднялась с земли, скидывая с себя одеяло и представ перед всеми во всей своей демонической красе.

— Демон! Демон! — заорали тут же со всех сторон. — Убийца!

И обстановка вокруг сразу изменилась. Люди в белых одеждах достали оружие и побежали на нас с явно немирными намерениями.

— К бою! — только успел крикнуть я, доставая из пространственной сумки копьё и готовясь защищать своих.

Даже попытаться продолжить разговор мирно было невозможно, деваться нам было некуда, тем более что большая часть отряда была гораздо слабее атакующих нас практиков. Кеш, Ашши и Лисс были слабее атакующих и противостоять им не могли. Да и нелюди вряд ли согласились бы помочь, учитывая взаимоотношения, которые у нас сложились во время полёта. Дочери князя я оружие бы точно не доверил, а про остроухого и говорить нечего. Поэтому им оставалось только прятаться за нашей спиной.

Первого оказавшегося рядом врага, который не стал ни уклоняться, ни прикрываться щитом, я убил одним коротким тычком копья в грудь. Выглядело это так, будто он буквально хотел, чтобы я его насадил, и при этом же заносил свой кривой меч, явно рассчитывая меня достать в тот момент, когда копьё войдёт в тело и застрянет. Такой размен мне, конечно же, не подходил. Я провернул древко, ушёл влево, сбил клинок мертвеца вниз и отошёл от падающего тела на несколько шагов.

— Тарн, держи центр! — заорал я. — Наира, постарайся не лезть вперед! Син, рядом будь!

Кеш вовремя спохватился, и, когда мы начали сражаться, истошно закричал, отпрыгнул к нам за спины, схватил шатающуюся демоницу и начал её оттаскивать назад.

Дальше замечать, кто чем был занят, мне было некогда. Враги нападали молча, и это напрягало гораздо сильнее их количества. Обычно люди в бою матерятся, подбадривают друг друга или хотя бы зло орут. Эти же, как марионетки, бездумно атаковали, рассчитывая на свою силу и количество, и так же ложились один за другим, не издавая ни лишнего слова, ни крика.

Я привык читать людей по мелочам, по тому, как они двигаются, в чём мне хорошо помогал навык, и прекрасно видел, где человек прячет намерение, и когда оно всё равно вылезает наружу. У этих же людей совершенно такого не было. Точнее, было нечто, объединяющее их, — желание убить. Но оно было связано не с ними, а с чем-то странным, словно стоящим за ними.

Идущий в ритме позволял мне держать не только дистанцию, но и не позволять врагу зайти в тыл, независимо от того, сколько их было. Более слабые практики ничего не могли с этим поделать. И стоило мне поймать общий такт их движений, я начал бить так, чтобы не убивать и при этом лишать их возможности двигаться.

Хотя на фоне сражающихся рядом друзей, скорее всего, я поступал неправильно, потому что и Тарн, и раненая Наира вообще не собирались жалеть своих противников, ломая им руки, насквозь пробивая тела и добивая лежачих. За те полминуты, что я возился с пятью, они уничтожили как минимум половину атакующей группы.

Тарну обороняться было не нужно, всё-таки разные весовые категории. Он зашёл в самую гущу толпы, просто тыкая копьём в противника, и делал это с такой скоростью, что я видел только результат в виде падающих в сторону трупов.

Это окончательно показало, кто будет победителем на поле боя, но уцелевшие не отступили. Оставшиеся восемь человек, даже с перебитыми ногами, пытались ползти к нам, занося в воздух мечи. И только тогда я увидел того, кто стоял за всем этим страшным и безрезультативным действием. Мужчина, одетый так же, как и атакующие практики, стоял позади у толстого ствола дуба, и его белая туника отличалась только тем, что по краю горловины шла золотая шитая полоса. Он держал в правой руке короткий посох с костяным наконечником, и глаза-то у него были нормальные, человеческие, совершенно не выдающиеся и не светящиеся яростью этера. Рядом с ним находился в такой же одежде более молодой парень, и он явно боялся того, что происходит.

— Тарн! — я показал копьем, — тот у ствола, убей его и захвати второго. Второй нужен живым!

Тот, кто был с посохом, успел вскинуть посох и что-то коротко крикнуть, но затем замолчал, убитый одним точным ударом, а второго Тарн ударом кулака отправил в небытие. На этом драка, а точнее полнейшее избиение, закончилась. С нашей стороны никто даже ранен не был, если не считать ранений при посадке.

— Зря ты их щадишь, мастер Корвин, — сказала мне Наира, добивая моих подранков. — Они бы тебя не пощадили, поверь.

— Это бессмысленный бой, — ответил я, немного огорчённый тем, что она делает.

— Какой бы он ни был, они напали первыми, а значит, они все умерли не зря. Ответили за оскорбление.

— Ты видела, что вначале они хотя бы попытались говорить? — не отставал и я. — И только появление Ашши изменило их планы. Кажется, демонов здесь не любят.

— Покажи мне место, где демонов любят! — расхохотался Син. — Ой, моя щека! Мало того что колени болят как не в себя, так ещё и морда как у сельчука на свадьбе!

Единственный выживший, тот, кто стоял рядом с главарем отряда, очнулся через несколько минут, и тут я уже уступил право расспросить его бывшему дознавателю, а сам полез в остатки корабля потрошить пространственные сумки и готовить корабль к ликвидации. Оставлять его здесь, даже в таком виде, я не собирался. Мои технологии останутся моими, пусть сами делают.

Молодой парень, очухавшись после того, как на него выплеснули ведро воды, увидел наши лица и попытался откусить себе язык, повторяя подвиг эльфа. Но Син успел вовремя: перехватил желание парня, ударил ему в челюсть несколько раз, а затем вставил между зубами кусок деревяшки.

— Ай-ай-ай, — сказал бывший дознаватель почти ласково. — Ну куда же ты торопишься, милый человек? Мы ведь даже не начали. Слушай теперь меня внимательно. Я скажу тебе всего лишь пару важных вещей, а ты уже потом решишь, как нам с тобой жить дальше.

Парень не совсем понимал, что происходит. Оглушённый ударами, он только вращал бешено глазами, пытаясь что-то промычать, но это было бесполезно. Руки, связанные за спиной, не давали ему возможности пошевелиться. Как и следователь, который сидел рядышком, зажав ему ногу.

— Ты не переживай, язык я тебе потом сам вырву, если мне что-то не понравится. Сейчас он мне нужен работающим и произносящим нужные мне звуки. Понял меня?

Пленник закивал и быстро сломался, стоило Сину надавить на пару точек на его теле. Я даже поморщился от истошного крика человека, представляя, как ему больно.

— Ну и хорошо, что понял. Давай-ка начнём с самого простого. Сейчас я выну эту палочку и больше бить тебя не буду. А за это ты мне расскажешь всё, что знаешь. Кто ты такой, что ты такое и что здесь сейчас произошло.

Как оказалось, звали нашего пленника Ниал. Ему было двадцать три года, состоял он при секте с восьми лет в некоем третьем круге пастырей, что означало его право водить один пастуший гурт, то есть отряд просиявших до пятидесяти голов. Половина слов казались абракадаброй, но чем больше он рассказывал, тем больше понимания возникало в моей голове. Головами и скотом он называл своих воинов, которыми и командовал посредством магического короткого посоха.

— Мы шли к западному берегу, — говорил он, глотая слюну и косясь на Тарна, который стоял рядом. — На смену гурту второго круга. Там дощаники приходят с материка, с южного берега моря. Смертные приплывают сами. Каждую луну по тысяче, а то и больше. Мы их встречаем, кормим и ведём к Пажитям.

— Сами приплывают? Зачем?

Он удивленно посмотрел на Сина, словно тот не знает и не понимает, где находится.

— Стать практиками. Все же знают, что секта Седых островов берёт любого бесплатно, даже самого нищего, и денег за это не требует. Ты приходишь смертным, и через полгода ты сильнее любого воина у себя дома.

— А потом делают с ними вот это, — Син показал на трупы. — Превращают их в стадо?

— Мне не жаль этих слабаков, которые не смогли принять в себе силу, — сказал пленник. — Они безумствуют и превращаются в бесполезный скот, которому нужны пастыри. Зато те, кто не теряет разум, становятся по-настоящему сильными, правильными и бесплатно.

— Бесплатно, — сказал Кеш, тоже разглядывая пастора с интересом. — Слушай, приятель, я очень много лет торгую разными вещами и в бесплатное не верю с тех пор, как меня в четырнадцать лет угостили вином в портовом кабаке, а проснулся я гребцом на галере.

Ниал понемногу продолжал рассказывать о том, что происходит на этих островах, и мне становилось дико от того, что я слышу. Секта пользовалась этими людьми, которые получили безумие в момент поглощения духовного ядра зверя, и превращала их в рабов.

Кто придумал эту схему и с чего всё началось, парень не знал. Историю здесь не преподавали. Но знал он, что там, среди холмов, находится древний город, который старше всего этого мира, — город, сложенный из чёрных плит. Именно в нём жила верхушка секты, которая его сторожила, потому что на одной из площадок в катакомбах под городом находились восемь портальных арок, поставленных в круг. Именно там находились Пажити, за этими самыми порталами. И именно туда секта отправляла своих безумных рабов для того, чтобы завоёвывать себе территории и богатства чужих земель.

— Там много земель, бедных и богатых, тысячи тысяч ли. Там есть целые княжества и города, огромные государства. Мы захватываем их всех для наших богов, ведь всё, что лежит под Красным Оком, принадлежит им. А того, кто это не принял, убивают.

— Много вас здесь таких пастырей со своими стаями? — спросил Син.

— Пастырей немного: несколько сотен — мало кого боги оделяют своим взглядом и дают шанс вырваться из безумия. Только нас боги отметили разумом, чтобы мы помогали просиявшим больше не мучиться сомнениями и не бояться, а также сражаться за наши голоса. Ты не понимаешь, чужак, какое это счастье. Ни один просиявший никогда не жалел о том, что умер на благо секты.

— Просиявшими ты называешь свой гурт, да?

— Они получили знак, и этот знак — милости, — сказал Ниал, и это было сделано с искренним удивлением оттого, что мы его не понимаем. — Те, кого отметило Око, могут быть либо пастырями, либо просиявшими.

— Так, ладно, хватит нести белиберду. Там, в городе, находится внутренний круг секты, я правильно понимаю? Они живут возле портала. Ты можешь туда дойти?

— Нет, конечно, мне не положено. Они великие люди, видевшие времена, когда боги спускались на землю, — ответил тот.

— Что ж, тогда ещё один вопрос, и на этом мы, наверное, расстанемся. Почему вы на нас набросились? Мы ведь никого не тронули и предлагали заплатить за проход, мы были сильнее.

— За рогатую. Рогатая скверна должна быть взята живой и сожжена на костре у чёрных плит, а затем разделена между верными по куску, чтобы каждый принял в себя её силу и обратил её к славе Ока. Это высшая радость. Не каждому гурту дозволено спускаться в подземные чертоги и воевать с рогатыми.

Ашши, до этого молча сидевшая чуть в стороне, вдруг оказалась рядом гораздо быстрее, чем можно было на это рассчитывать, и успела ударить пленника в лоб кулаком до того, как Тарн поймал её за плечо и аккуратно оттащил в сторону. Это яростное действие окончательно лишило сил демоницу, но вот прошипеть, так чтобы все услышали, она смогла.

— Я дочь князя, тварь! Можно убить меня в бою, можно сжечь — огонь чист. Но чтобы быть съеденной рабами…

— Знаешь, — сказал я, поднимаясь и отряхивая колени, — вот тут я с тобой полностью согласен, и от этого мне даже страшно, что я солидарен с демоном. Никому я бы не пожелал судьбы быть съеденным во благо не пойми чего.

Дальнейший допрос был скучным. Ниал рассказал, что от берега и ближайшего порта нас отделяет около ста километров через редкий лес, если мы не будем заходить в холмы. Там, на западном берегу, находятся гурты второго круга — это как минимум около тысячи бойцов, а также учётчики, которые пересчитывают приплывших смертных. Там нас будут ждать в любом случае, знают они о нас или нет, потому что гонцы передавали весть о падающем корабле всем в округе. Поэтому очень скоро на нас начнётся охота, в которой будут участвовать приближённые более высоких ступеней. А это означало, что нам нужно было делать отсюда ноги.

— Собираемся и уходим, — сказал я. — Всё, что можно, сложим в мою сумку, что нельзя — я уничтожу.

Сборы были донельзя короткими, но всё равно мы провозились до вечера. Тем более что пространственная сумка была у меня, а те, которые были встроены в сам корабль, просто так использовать было нельзя. Не таскать же за собой несколько метров корпуса для этого.

Самые сложные узлы, которые могли остаться целыми после взрыва, я уничтожил отдельно. Затем, используя накопители, оставшиеся на корабле, я создал несколько рунных бомб огромной мощности, которые должны были сработать по таймеру, через десять минут после того, как мы отойдем.

Что случилось с пленником, я не поинтересовался. Мы вышли в дорогу. Син и Тарн догнали нас чуть позже. И отойдя на километр, я почувствовал, как сзади что-то грохнуло, и тёмное беззвёздное небо осветила яркая вспышка.

— Вот и всё, — сказал я. — Прощай, кораблик, ты был хорошим другом.

— Знаешь, — сказал мне Син, — мне кажется, это твоё выражение про «зашли и вышли» — оно проклятое. Оно всё время срабатывает не так, как надо. Это неправильное заклинание. Давай больше не будем его использовать.

Я улыбнулся, вспоминая откуда его взял. В оригинале с этого и начинались самые странные приключения.

— Сказал бы я тебе что-нибудь нехорошее, но не буду. Наверное, потому, что ты прав.