— Полная-переполная, — сказал я, рассказывая сидящим и слушающим о нашем приключении товарищам, что оставались на корабле. — Син забил сумку по максимуму, ещё и рюкзак целый всяким барахлом.

— Это барахло на любом рынке с руками оторвут за бешеные деньги, между прочим, — ответил недовольно мой друг. — Одного только вина. Ладно, всё, я молчу.

— В любом случае трофеи — это прекрасно, — согласилась с ним Лиана. — Тем более поковыряться в золотишке, которое добыто в результате боевого подвига, — это не только приятно, но и полезно для общего самочувствия.

— Вот я про то же, — ответил Син. — Даже Тарн и Наира увлеклись и тащили всё, что только можно было, до чего только дотянулись их руки. А Корвин стоял и смотрел на всё это так, словно ему и даром ничего не надо.

И, право, ничего из того, что мы нашли в сокровищнице, мне было не нужно. Большинство оружия и драгоценностей были абсолютно бесполезны для меня как практика. Разве что пара тубусов с техниками, найденная в сокровищнице, была чем-то, что меня смогло заинтересовать. Жаль, что сокровищницу кто-то посетил до нас и забрал всё, что могло бы действительно представлять для меня интерес.

Просто было интересно наблюдать за товарищами, которые гребли всё, что попадалось под их руки, и тащили складывать мне в сумку. Большой объём золотых украшений, оружия и прочего занял её меньше чем за полчаса, а сокровищница не была разграблена даже на десятую часть. Когда Тарн озвучил ту же мысль, что я думал раньше, о том, что пространственная сумка оказалась только у меня и больше ни у кого, это опечалило всех.

— Вы только не забудьте добавить, что сокровищницу кто-то посещал до нас, — сказал я, недовольно выслушивая упрёки товарищей. — И они вынесли тоже весьма много чего полезного.

— Воинам настоящих прайдов такая шелуха не нужна, — ответила Ашши. — А вот всякая мелочь, жизнь которых не стоит и камня, что лежит в основании моего дома, те могут позариться на человеческое.

После убийства самых главных шишек, управляющих городом, сопротивление в нём прекратилось и сошло на нет. От сотни Борха осталось чуть больше восьмидесяти человек, и они смогли спокойно эвакуироваться. Я видел их удивлённые, ошарашенные лица, которые не могли понять причину того, что неожиданно атакующая волна сошла на нет и противник разбежался в разные стороны, не оказывая никакого сопротивления.

Поэтому моё возвращение на корабль произошло спокойно, без лишнего пафоса и тем более трагедии. И сейчас мы на всех парах направлялись в Степной Цветок, чтобы передать корону Стейни, забрать Алекса и наконец-то завершить наше долгое путешествие. Корону я оставил у себя, забрал у Сина, чтобы не потерялась, и сложил в пространственную сумку к другим сокровищам. Мне было интересно рассмотреть то, из-за чего возник весь этот сыр-бор с просьбой целого генерала. Как оказалось, несмотря на то, что по виду корона ничего особенного из себя не представляла, внутри она была весьма затейливой штукой.

Мне пришлось серьёзно повозиться, используя Сердце Рун для того, чтобы опознать находящиеся внутри металла руны и оценить их плотность. А затем потратить несколько часов на изучение, пока мы летели обратно. Корона представляла из себя весьма интересный управляющий артефакт, связанный с древними механизмами не совсем понятного мне назначения. Часть общей структуры, в которую входило как минимум несколько сотен похожих артефактов. Видимо, оно единственное, что осталось от чего-то настолько древнего, что мне даже представить было сложно.

Само строение рун и то, как они были написаны, сильно отличалось от привычной мне школы, и похожего стиля я ещё не встречал. Дёрганый, словно мастер старался как можно быстрее нарисовать рунные связки и при этом делал всё это чрезвычайно неразборчиво. Но сама структура говорила о том, что использовалось нечто похожее на мой артефакт. То есть, скорее всего, эта древняя вещь была также создана Помеченным богами.

— Неужели тебе настолько интересно ковыряться в этих непонятных штуках? — спросила меня Лиана, лежащая на моей постели.

— Ну, здесь я вижу след от такого же, как мы, только жил он много тысяч лет назад, — ответил я. — Знаешь, чем больше я изучаю такие артефакты, которые попадаются мне хоть и чрезвычайно редко, тем больше понимаю, что очень много из того, что развивало когда-то этот мир, было сделано такими, как мы. Мы не случайность и не ошибка природы или чего-либо подобного. Мы встроены в часть структуры как необходимый элемент развития.

— Ну-ка дай, — девушка забрала у меня корону, примерила её на голову, она оказалась ей слишком большая. — Ну вот, даже не короноваться. Бесполезная штука, как я и говорила.

— Соглашусь, — кивнул я. — Сейчас она действительно абсолютно бесполезная. Я не понимаю, как работает эта часть без основного механизма. Да и смысла разбираться особо нет, уж слишком усложнённый и переполненный язык. Неужели тебе не интересно заниматься своими навыками, под которые ты заточена?

— Конечно, интересно, — согласилась девушка. — Не просто интересно, а до безумия. Я очень хочу узнавать новые рецепты, придумывать новые пилюли и снадобья, расширять сферу своей деятельности. Знаешь, я думаю, наши гормоны настроены на то, чтобы мы увлеклись этим делом, которым мы заняты. Иначе бы всё могло пойти совершенно по-другому. Кстати, насчёт гормонов.

Лиана пришла ко мне в каюту на второй день после того, как мы вернулись из дворца с трофеями. Пришла просто потому, что есть биология и есть два молодых организма, которым иногда полезно друг с другом дружить. Никаких отношений, намёков на любовь и чего-либо подобного. Просто взрослый секс в дружеском варианте. Нечто такое. Во всяком случае, мы оба договорились именно так, сразу заранее расставив все точки и условия.

Забавно было то, что при этом между нами ничего толком и не поменялось. Днём она также периодически спорила со мной по поводу того, что ей необходимы очередные порошки из скорпионьих желез и нужно остановить Левиафан, чтобы отправить пару десятков бойцов на охоту за ними. Ругалась с эльфом и разрабатывала свои рецепты, записывая их в толстую огромную тетрадь, которую таскала с собой везде. Мы оба жили своими жизнями, и весь этот юношеский набор с ревностью, выяснением отношений и прочей чепухой, был максимально не нужен никому из нас. В любом случае сейчас мы только привыкали друг к другу и к некоторому изменению наших отношений, пусть только и ночных.

В остальном весь полёт проходил без каких-либо происшествий. Да и возвращение в город было не триумфальным, а вполне себе обычным. Корабль видеть здесь уже давно привыкли, и никто не обращал внимания на очередной его рейд. Значит, летали куда-то убивать демонов. Генерал Стейни логично не стал никому распространять информацию о том, что отправил людей за короной, и я его прекрасно в этом понимаю. Ему даром не нужны чужие герои.

Был даже такой момент, когда я подумал, что люди Борха заберут корону и мы генерала даже не увидим. Но я оказался неправ. Он попросил о личной встрече со мной, и пока вся моя команда находилась на корабле, я тем временем снова встретился с генералом в том же зале, где и в первый раз. Только теперь к нам присоединился ещё один человек, которого звали Алекс.

Сложно было сказать, как изменился мой друг и что с ним произошло, потому что он спал в чём-то похожем на большой деревянный ящик, даже я бы сказал, гроб. И спал весьма безмятежно, раскинув руки и громко сопя во сне. При этом он совершенно не выглядел внешне больным. Хотя я и раньше бы не сказал, что это было в нём заметно, кроме золотого сияния из глаз и той чудовищной силы, которую он получал в результате.

— Он почти всегда так, — сказал мне Стейни, как будто немного даже виновато. — Лучшие лекари пытались долго удерживать его в сознании, но, к сожалению, это не получается. Безумие слишком сильно проникло в его нутро и постоянно вылазит. У нас пока нет таких мастеров, которые бы были способны починить его душу и тело. Хотя внутри он всё тот же рядовой Алекс, каким я его помню. И он очень сильно скучал по тебе.

— Я знаю, — тихо сказал я, подходя к кровати и рассматривая друга. Внешне он совершенно никак не изменился, даже щетины не было, и пахло от него духами. Видно было, что о друге хорошо заботились, хорошо кормили, и никаких следов верёвок или применённого насилия к нему я не видел. Значит, Стейни не врал.

Затем я запустил внутрь тела щуп, коснулся его каналов и с трудом удержал лицо, ведь внутри это действительно был не практик, а настоящий пожар. Сейчас я видел даже пепелище вместо этого. Каналы, когда-то раздутые золотой пилюлей до предела, заросли рубцами и причиняли практику сильную боль, и именно этим доводили его до безумия, пробивая новые проходы, а затем снова уничтожая их.

Я видел попытки лечения Алекса. Кто-то явно пытался работать с его каналами, но очень неуклюже и слабо. Чувствовалось, что не хватало понимания происходящего. Возможно, это были какие-то специальные травы и настои, которые должны были очистить каналы от внутреннего огня, но получалось это очень слабо и совершенно никак не могло помочь.

— Спасибо, что заботились о нём, командир, — сказал я Стейни и поклонился ему так, как делал это, когда был солдатом. — Все остальные наши условия остаются в силе? Я забираю Алекса, и мы летим до той точки, которая отмечена на карте.

— Ничего не поменялось, — ответил Стейни, изучая корону, которую я отдал ему. — Вы действительно летите туда, хотя я добавлю небольшое изменение, так как присоединюсь к вам. И вот эта непонятная штука нужна для получения статуса. Какой же это бред.

— Генерал? — задал я вопрос. — Мне, конечно, было бы приятно путешествовать вместе с вами, но в данном случае я не вижу в этом никакого смысла.

— Да дело не в вас, — отмахнулся мой командир. — Понимаешь, мне нужно закрепить статус и сделать это как можно быстрее. Есть такой старый обычай, что новый обладатель короны обязан показать её всем городам степи, всем городам, которые ещё существуют. Показать перед советами. Так делали тысячи лет, и мне придётся повторить этот маршрут. Я решил начать сразу по получении короны. Точнее, так посоветовали мои советники. Мы высадим вас и двинемся по городам дальше. Так что считайте, что просто стечение обстоятельств. Я не буду вас смущать и отвлекать. Просто нам по пути, и можно будет не гонять Левиафан дважды почти в одном направлении. Тем более что он жрёт энергии столько, что у меня мастера не справляются с заправкой его накопителей.

Я чувствовал, что генерал не врал. Во всяком случае, Зеркало Намерений показывало его стойкую уверенность и даже некоторое небольшое лёгкое ехидство. Хотя у людей уровня и воспитания Стейни всегда поверх настоящих чувств лежало как минимум ещё несколько слоёв, заготовленных для подачи окружающим. Но в любом случае спорить особого смысла не было. Раз Левиафан домчит нас до хребта за несколько дней вместо того, чтобы неделями скакать верхом, тем более с больным Алексом на руках, то отказываться никакого смысла не было.

— Хотел, конечно, дождаться Леви, — сказал он мне, — но тот всё ещё гоняет своих демонов по оврагам. Я отправил ему весть, а ждать уже не могу. Лучше сделать всё до окончания сезона.

Так, нам пришлось немного потесниться, сменить более просторные каюты на каюты поменьше и тем не менее отправиться домой. Точнее, пока не совсем домой, а в сторону земель, принадлежащих роду мастера Цао. Тем более что генерал откладывать не стал, а после разговора со мной не прошло и пары часов, как он вместе с двумя сотнями бойцов из личной гвардии присоединился к так и сидящему на борту Борху и отдал приказ немедленно выступать. Алекса доставили на большой телеге и поместили его в отдельную каюту рядом со мной, как я и настоял.

В тот же день я начал с ним работать, едва только мы поднялись на борт. Только делать это тихо и очень осторожно. Не в том дело было, что я не доверял Стейни и его людям, а в том, что такая информация не должна распространяться в любом случае. Человек, который способен вылечить безумного практика, представлял для многих сильных этого мира ценный ресурс и интерес, а я этим интересом становиться не хотел.

Поэтому для всех, кто не принадлежал моей команде, всё выглядело достаточно обычно. Я просто ухаживал за другом, сидел с ним рядом и давал пилюли, которые генерал передал мне с большим запасом на год работы. Именно они усмиряли буйство Алекса и работали с его каналами, но их воздействие было настолько минимальным, что фактически они никак и не помогали. Когда Лиана увидела эти пилюли, она просто расхохоталась и в приказном порядке потребовала выкинуть их за борт и сбросить сверху все оставшиеся рунные бомбы, чтобы такой позор не видел больше ничей глаз.

— Дай мне два дня, и я сделаю тебе такие пилюли для его поддержки, что вы все тут охренеете, — сказала она и отправилась в свою комнату химичить дальше.

Ну, я пока занялся непосредственно лечением друга. Сначала мне нужно было раскрыть каналы заново, вычистить рубцы и отстроить всю сеть внутри практика, работающую в полную силу. Сомнений в том, что я справлюсь, не было никаких. Гораздо больше меня беспокоил тот факт, что он скажет, когда очнется и поймёт, что происходит.

— Держись, дружище, — сказал я ему, хотя он меня, видимо, совсем не слышал. — Ещё немного. Как только мы доберёмся до места, я вытащу тебя полностью, обещаю тебе.

Золотая пилюля, которую я когда-то отдал ему для того, чтобы вытащить его с того света, обладала какой-то нечеловеческой плотностью энергии. Она разрывала изначальную энергетическую сеть и не давала мне срастить его внутренние каналы правильно, что меня начало немного подбешивать.

Но стоило мне вычистить злую энергию и избавиться от неё полностью, как не прошло и нескольких мгновений, и её отголоски снова появлялись во всём теле Алекса, вырастая как будто из ничего. Это явно было неправильно, и, скорее всего, я чего-то не понимаю в этой странной болезни моего друга. А казалось бы, что проще? Пилюля предназначалась для того, чтобы сделать обычного смертного настоящим практиком, умеющим чувствовать этер. Это минимальный первый шаг, который происходит на пути каждого культиватора во всём мире. И неужели этот шаг сразу же изначально и уничтожил любые возможности развития Алекса как культиватора, заставляя его становиться всё безумнее с каждым следующим шагом на самый верх?

Был очевиден и не самый приятный вывод: вылечить его быстро я всё же не смогу. Тут даже таиться не нужно, чтобы понимать, что работа предстоит долгая и весьма кропотливая. Поэтому я, не стесняясь, пошёл советоваться с Лианой.

— Ну, всё именно так, как я и сказала, — согласилась девушка с моими мыслями. — Его невозможно вылечить. Просто нужно уничтожить в нём всю его изначальную структуру практика и вырастить её заново. Вырвать старое с корнем и на его место посадить новое, если говорить более доступным языком.

— Я не уверен, что он сможет это выдержать, — сказал я. — Вариантов особо и нет. Если честно, я боюсь выводить его в сознание, так как он может меня не узнать. Слишком мало информации по этой болезни и тем более о способах её лечения.

— Ну, значит, мы будем первыми, кто её вылечит, — в себе Лиана на этот счёт нисколько не сомневалась. — Вы мозги вправьте, не думаю, что это большая проблема. Так что подожди немного, я сделаю пилюли и займёмся твоей спящей принцессой. Ты мне главное скажи, ты доволен, что забрал его или нет?

— Конечно, доволен и рад, — сказал я, не совсем понимая, что она имеет в виду. — Он мой друг, и я ему серьёзно должен за то, что он когда-то сделал.

— Хорошо, тогда мы сделаем всё возможное для того, чтобы его спасти.

От лишнего разговора меня отвлёк посыльный от генерала, который приглашал меня в комендантскую для беседы, что было неожиданно. Корабль уже подлетал к горам и постепенно набирал высоту, стараясь держаться максимально далеко от проплывающих внизу острых пиков.

У меня были опасения насчёт того, что здесь могли появиться драконы, которые посчитают Левиафан достойной добычей и попытаются его атаковать. Но меня успокоили, что драконов здесь не бывает. Генерал показал карту на всякий случай, где и обрисовал место обитания драконов. Это оказался небольшой кусок гор, через который я когда-то и умудрился пролететь, попадая в Великую Долину неподалёку от Шэньлуна.

— Вообще правила запрещают кораблю летать на этих территориях, — сказал мне генерал. — Но эти древние запреты давно уже неоднократно были нами нарушены, и ничего страшного не произошло. Мы пролетали тысячу километров южнее бомбить одно из демонических гнёзд, которое появилось на поверхности. Проблема только в том, что на большой высоте может начинать трясти. Корабль слишком старый, и у нас отсутствуют мастера, которые могли бы его отремонтировать. Некоторые узлы давно пришли в негодность.

Поэтому вызов генерала, когда мы вроде бы всё обсудили, показался мне тревожным. Я нашёл его и нескольких офицеров гвардии, сидящими молча и смотрящими на меня. Сам генерал тоже был бледным, и он смотрел на то, что лежало посередине стола. На корону.

— Генерал, вы хотели со мной поговорить? — спросил я.

— Не уверен, — ответил тот и посмотрел на меня. В его взгляде читался неприкрытый страх. — Что-то случилось, Корвин. Что-то связанное с древними, и, кажется, мне нужна твоя помощь.

— Я бы хотел сначала подробнее, — насторожился я. Проблемы в самом конце пути мне были точно ни к чему.

— Я достал корону из сундука, — сказал Стейни, — и положил её на стол. Во время совещания мы обсуждали то, как будет выглядеть наше появление в Восточных Листьях — городе, в который мы полетим после того, как забросим твою команду. И неожиданно корона начала светиться, и оттуда раздался странный голос, который практически сразу замолк.

— Дальше, генерал.

— Тут сообщили о некоем поиске сигнала, и я посчитал нужным вызвать тебя, потому что на короне засветились мелкие значки, очень похожие на руны. Мне кажется, ты знаешь, что это такое.

Дальше сказать генерал ничего не успел, потому что неожиданно корабль заговорил. Казалось, что сами стены начали издавать голос, спокойный и механический.

Обнаружен управляющий контур. Возобновление обмена данными. Срок отсутствия связи четырнадцать тысяч восемьсот тридцать пять лет, шестнадцать дней, семь часов, тринадцать минут, восемь секунд. Идентификация произведена успешна. Активированы аварийные протоколы, установлена связь с верфью приписки, получен приказ о возвращении. Начинаю процедуру возврата на базу.

— Корвин! — схватил Стейни меня за плечо. — Ты понимаешь, что эта штука говорит?

— Понимаю, — сказал я, впрочем, ничего не понимая. — Она говорит, что мы возвращаемся на базу, точнее, начинается процедура возврата.

Всем членам экипажа приготовиться и занять свои места. Траектория возврата построена. Продолжительность подъёма составит не менее не менее сорока суток. Начинаю процедуру.

— Генерал Стейни, ответьте только на один вопрос, — сказал я встревоженно. — Левиафан когда-нибудь с короной вылетал за пределы безопасной зоны?

— Все полёты с вылетами за пределы правил были совершены за последние два года, —ответил один из офицеров. — До этого правила выполнялись неукоснительно.

— Я хочу вас обрадовать, друзья мои, — сказал я зло. — Мы возвращаемся домой, где бы этот дом ни был. И мне кажется, настоящие хозяева корабля очень сильно не обрадуются, когда обнаружат нас внутри своего потерянного товарища.

Зашли и вышли, Корвин. Зашли и вышли.