В один из июньских дней во двор Повалихиных зашла молодая слегка располневшая женщина в белой косынке. На руках она держала крепко спелёнутого ребёночка. Матрёна, услышав стук калитки, вышла на крыльцо и не поверила своим глазам. Ей навстречу, улыбаясь, шла Алла с младенцем на руках.

— Батюшки святы! — всплеснула руками Матрёна. — Петро, Петро, иди скорее сюда, смотри, кто к нам приехал!

Пётр, сильно прихрамывая, вышел на крыльцо.

— Ну, здрасьте, мама с папой! — весело произнесла Алла.

Когда-то Андрей сказал ей, что после замужества она должна будет называть его родителей отцом и матерью, так принято на селе.

— Здравствуй, дочка! — радостно откликнулись Пётр с Матрёной. — Проходи в дом!

Ребёночка положили на широкую лавку, распеленали. У него были белые, как сметана, волосы, такие же белые бровки и реснички и прозрачные серо-голубые глаза. Никто не задавал вопросов, кто его отец, это и так было понятно.

— Сколько ему? — спросила Матрёна.

— Пятнадцатого июня будет месяц.

— Как назвала? — поинтересовался Пётр.

— Андрейка, — ответила Алла.

Матрёна обняла её.

— Кормишь сама?

— А то! — засмеялась Алла. — Видите, какие груди огромные — полные молока.

Андрейка раскричался, и Алла села его кормить. Матрёна не сводила с них счастливых глаз.

— Как ты жила всё это время, дочка? — спросила она, когда Алла покормила сына.

— Я живу с Андрейкой, снимаю комнату. От отца ушла, денег у него брать не хочу, хочу быть независимой. До декрета работала на стройке бригадиром. Зарплата хорошая. На жизнь хватает.

— Что же ты раньше не приезжала, дочка? Мы бы тебе помогли! — Матрёна осторожно взяла у Аллы ребёнка.

— Да как-то всё сложно было. Надо было прийти в себя после смерти Андрея, опять же беременность, работа.

Матрёна вздохнула:

— А сейчас как предполагаешь жить?

— Хочу отдать Андрейку в ясли и снова выйти на стройку.

— Дочка, может, ты нам внука оставишь? — неожиданно предложил Пётр. — А сама езжай учиться в Москву, в архитектурный. Думаю, Андрей был бы рад такому раскладу. Поработать всегда успеешь. А учиться надо по молодости.

— А вы что думаете, мама?

— Я думаю, это хорошая идея, — откликнулась Матрёна. — Пятерых подняли, поднимем и шестого.

— Я подумаю, — улыбнулась Алла.

— Подумай, конечно. А сейчас иди, отдохни, если хочешь!

— Я бы прогулялась!

— Так прогуляйся, а мы с Петром присмотрим за Андрейкой.

Молодая женщина в белой косынке вышла за калитку и повернула в сторону поля. Было время косьбы, и повсюду пахло свежескошенным сеном. Женщина нашла в поле то место, где они с Андреем впервые познали друг друга, легла на траву, широко раскинула руки и направила взгляд своих фиалковых глаз в бездонное июньское небо.

Вот воскликнули лебеди,

Воскликнули белые,

Да Дунай переплывши,

Тростник привалявши,

Лозник приломавши,

А лебедушку взявши,

Да белую вловемши.

— Белая ты лебедушка,

Да белая ты лебедушка,

Ужо ли ты наша?

Да нашего лебедина-лебедина,

Да нашего вот белого?

— Вот гуси вы, лебеди,

Гуси вы, лебеди,

Ещё я не ваша,

Ещё я не ваша,

Не вашего лебедина,

Не вашего белого..

Тогда буду ваша,

Как с вами поплыву

По синему морю,

По тихому Дунаю.