Глава 14

Алира

Тесса стоит на вершине лестницы, по другую сторону древней деревянной двери. Я слышу, как она отдает приказы проходящим мимо рыцарям. Звуки доносятся до меня отвратительным эхом. Даже когда мыши скребутся, начинает казаться, будто они у меня под кроватью.

Сколько времени уже прошло? Вот, о чем я думаю, глядя в каменный потолок.

Потом опускаю взгляд на руки. Если бы только у меня был меч… Нет. Даже мечом я не разбила бы эти решетки. Они сделаны не из обычного металла. Кажется, в него добавлен толченый камень дьявола. Это бы объяснило то, почему я так быстро теряю силы, находясь здесь. Чтобы выбраться, мне понадобится магия гораздо более мощная, чем доступна полубогам.

Я видела камни дьявола лишь по пути сюда, когда на меня напали озлобившиеся рыцари и потом, на свадебной церемонии, когда на меня бросилась женщина… Но совершенно ясно, что у демонов их полно. По крайней мере, гораздо больше, чем думали полубоги.

Встав, я подхожу к решетке и выглядываю, обхватив ее руками, чтобы понять, сколько рыцарей стоит на страже.

Ни с одной из сторон никого не видно, но я слышу тихий звук чьих-то шагов.

Прижавшись щекой к металлу, я спустя пару секунд вижу богиню из видения, ту, у которой волосы цвета воронова крыла. Только теперь она передо мной во плоти.

Минерва.

Она облачена в воинский доспех, сияющий даже несмотря на темноту. На нее больно смотреть, она практически освещает подземелье. Под броней на ней надеты кремовые одежды, ниспадающие с плеч и прогоняющие прочь с ее пути тени.

Богиня во плоти. Я не замечаю, что перестала дышать, пока не начинает кружиться голова.

— Ты можешь выбраться наружу, если правда этого хочешь, — просто говорит она, будто я не ломала над этим голову долгими часами.

— Минерва, мне неподвластна сила, что сможет разбить такой металл. Я могу обращать демонов в цветы и исцеляться благодаря золотой крови. Но разрушить решетки я не сумею. Внутри них гудит камень дьявола, — отвернувшись, я прислоняюсь спиной к решетке и скольжу вниз, пока не оказываюсь на полу и не сжимаюсь в комок, глядя на каменную стену напротив.

Минерва тихо усмехается.

— Ладно, думаю, тут ты права.

Я резко вскакиваю и снова поворачиваюсь к ней, услышав, как гнутся решетки. Минерва изогнула их так, что я могу пролезть между прутьями.

— Выведи меня из замка. Я должна вернуться во дворец, — говорю я голосом, не оставляющим места для возражений. Мне придется голыми руками выкопать тот череп, чтобы узнать все тайны Калела и его королевства.

— А вы, полубоги, существа упрямые, да? — ласково, с улыбкой спрашивает она. Я задумываюсь о том, сколько времени прошло с тех пор, как Минерва разговаривала с полубогом. Кажется, ей любопытно узнать, какие мы. Меркурий предупреждал меня о том, что боги любят играть в игры. Интересно, на какой стороне Минерва, какого финала она хочет для полубогов?

— Мы упрямые, потому что мы — не боги, подобные тебе. Мы страдаем, кровоточим и умираем, — я оглядываю других узников подземелья короля Ахилла. Они уже отчаялись и молчат. Перед ними богиня, но они даже не замечают этого. Мне хочется прекратить их мучения.

— Я так или иначе хотела вернуть тебя в сад, — заявляет Минерва, поднимаясь по лестнице.

— Правда? Я думала, ты хотела, чтобы я выбралась из Девицита и разрушила завесу, — я быстро поднимаюсь за ней, держась поближе на случай, если мы попадем в беду. Не знаю, как богиня решила разбираться с Тессой, но скоро мы встретимся. — Почему ты мне помогаешь? Что ты получишь от этого? — настороженно спрашиваю я.

— А как по-твоему ты разрушишь завесу? Это можно сделать лишь изнутри. У меня есть свои причины. Я помогаю старому другу, если можно так сказать, — ее голос даже не дрожит.

Остановившись, как вкопанная, я чувствую, как сжимается сердце.

— Я не могу избавиться от завесы. Все в королевстве… в Девиците погибнут без ее защиты. И их кровь будет на моих руках. Даже если они переживут войну, то, что с ними сделают боги? Разве демоны не хотели укрыться в первую очередь от их жестокости? — даже просто говоря об этом, я не могу не вспомнить бойню, которую видела в петлях времени. Ни с чем не сравнимое кровопролитие и разрушение.

— Ты все поймешь, когда мы окажемся во дворце, полубогиня. Ты удивишься тому, как мы поступим, когда скрытое станет явью. Когда нас загонят в угол, — понимающе отвечает Минерва. Мне становится интересно, знает ли она, как будут развиваться события, потому что двигается она быстрым шагом, будто должна привести меня куда-то точно к определенному времени. Я и не думала, что у богов может быть какой-то распорядок, как у нас. Но может, Мойры не добры и к ним тоже.

Мы добираемся до верха лестницы, и Минерва выжидает полминуты, прежде чем медленно открыть дверь. Сначала выглянув, она выходит в коридор, плавно двигаясь. Сперва это поражает меня, и лишь потом я понимаю, что там никого больше нет. Тесса куда-то ушла, и в коридоре до странного пусто, хотя со всех концов замка и доносятся чьи-то разговоры.

— Как ты узнала, что ее здесь не будет? — шепотом спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, прежде чем быстро пойти следом.

— Я мудра. И с помощью Мойр я видела этот день великое множество раз. Все зависит от того, успеем ли мы вовремя, — подмигивает Минерва.

Ее слова напоминают мне о петле времени и тому, как я привыкла, что все происходит в определенное время. Каждый удар топора и взмах меча. В определенные моменты я снова и снова встречала тех же самых противников, но исход всегда был один, как бы я не пыталась изменить ход событий.

Пройдя тем же коридором, по которому меня привел Николай, мы быстро выбираемся из замка, никем не замеченные. Все вокруг носятся, занятые своими делами. Рыцари готовят замок к тому, чтобы в нем укрылись мирные жители — расстилают одеяла в залах и перекрывают проход в сад в восточном крыле. Служанки пытаются разделить припасы на пайки и сложить их в сундуки в каждом помещении. Кругом царит такой бардак, что никто не обращает внимание на то, как мы ускользаем во тьму.

Приведя меня к границе владений короля Ахилла, Минерва вдруг резко останавливается. Она окидывает меня взглядом, полным противоестественного знания.

— Остаток пути тебе придется пройти самой. Я буду ждать тебя в садах дворца Рыцаря Крови. Там, Алира, ты увидишь доказательства и будешь должна принять решение.

— Стой, — шепчу я, хватая ее за руку. Обернувшись, она с любопытством смотрит в ответ. — Как ты смогла проникнуть под завесу? Я думала, она защищает от богов.

Она с улыбкой достает из кармана оливковый листочек.

— Ты привела меня. А теперь иди, времени мало.

Ее слова звучат в моей голове еще долго после ее ухода. Деревья вокруг покачиваются от внушающего страх холодного ветра, перебирающего их листву.

Стараясь не задерживаться, я быстро иду по улицам, добираясь темными переулками, чтобы ни на кого не наткнуться. К счастью, все точно так же, как когда меня вели в замок, и кругом никого нет.

Завеса над головой дрожит, заставляя меня поднять взгляд и резко остановиться. Что происходит? Сердце бьется быстрее. Полубоги нацелились на завесу и смогли ее повредить?

Повернув на соседнюю улицу, я слышу голоса, и это застает меня врасплох. Звуки доносятся из-за угла двух кирпичных зданий мастерских жестянщика и кузнеца. С небольших навесов над головой на головы разговаривающих льет дождь, но они, кажется, даже не замечают этого.

Подобравшись поближе, я прячусь, чтобы остаться незамеченной. Встаю на колени, не обращая внимания на грязную воду, пропитывающую подол моего прекрасного платья. Оно совсем испорчено, но мне нет дела до того, смогу ли я его спасти.

— Ник, прежде чем мы пойдем дальше, я должен сознаться в содеянном. Я не могу освободить ее, пока ты все не узнаешь, потому что ей я тоже должен об этом рассказать. Это был плохой поступок. Просто пиздец какой. Она никогда меня не простит.

Калел?

Вытаращив глаза, я зажимаю рот рукой, чтобы не вскрикнуть и не привлечь к себе внимание. Калел неровно дышит, взгляд у него полон отчаяния. Даже в приглушенном свете видно, как он страдает. Я смотрю на них, чувствуя, как в животе все сворачивается от ужаса.

— Я… Блядь, — голос Калела срывается, будто он вот-вот сознается в ужасном злодеянии.

Сердце уже отчаянно колотится, на глаза наворачиваются слезы. Не может быть, чтобы что-то было хуже цветов.

Калел не может больше ничего сказать, и Николай кладет руку ему на плечо.

— Говори как есть, дружище. Это уже давно пожирает тебя изнутри.

Тяжело сглотнув, Калел стыдливо опускает голову.

— Ты помнишь ту ночь в Торнхолле так же хорошо, как я, — Николай кивает, нахмурившись, встревоженный тем, к чему клонит Калел. — Охваченный горем, я воззвал к Плутону и попросил проклясть рыцаря, что вел атаку на невинных жителей.

Что?

У меня было много предположений о том, что он может сказать, но это…

Николай также поражен, как я.

— Ты о чем, генерал? При чем тут это?

Сжав челюсти, Калел качает головой.

— Это и есть причина кошмара, который с нами происходит… Я говорю о проклятии временной петли.

По коже у меня ползет мороз, в животе разверзается пропасть. Я не могу дышать. Дождь заглушает все остальные звуки, и я слышу лишь боль в голосе Калела, пока он кается в грехах перед Николаем.

— Я убил того рыцаря двадцать раз подряд. Наслаждался местью, пока не узнал, кто был им, — справившись с виной в голосе, он выдавливает: — Это была Алира, и я убивал ее снова и снова. Боги коварны. Жестоки. Если бы я ее не проклял, Алира бы погибла в первой же битве при Алзоре, мы захватили бы их королевство и ничего этого бы не было. Понимаешь? Мы в осаде, потому что петля перезапускалась до тех пор, пока Алира не смогла изменить свою судьбу. А теперь…

Он сожалеет о проклятии… только потому, что я выжила. Все переворачивается у меня в груди.

Лицо у Николая непроницаемое, но плечи напряжены.

— Теперь полубогиня оказалась внутри завесы. Та, что может говорить с драконами. И которую ты страшно обидел, — он отшатывается от Калела, качая головой и ругаясь себе под нос.

Тот печально щурится, кивая.

— Она не должна ни о чем узнать. Поэтому я не уверен, что готов ее вытащить. По крайней мере, пока, но я должен знать, что она в безопасности, Ник. Я поговорю с королем, и как только мы удостоверимся, что Алзор больше нам не угрожает, она выйдет на свободу.

Николай отходит еще на пару шагов, потирая подбородок.

— Калел, ты хоть понимаешь, что наделал? Как ты мог так с ней поступить? Алира… Если она узнает про цветы…

— Я в курсе, — огрызается Калел. Дождь усилился, и мокрые пряди волос упали ему на лоб. — Она может попытаться разрушить завесу.

Я падаю на спину, и мне не сразу удается подняться. Все тело у меня ослабело и, кажется, опустошенным из-за нахлынувших чувств.

Все сказанное Минервой о цветах — правда, но она не упомянула, что это он меня проклял… После всех страданий, через которые мне пришлось пройти. Ненависти к себе и стыда. Вины. Боли от того, что я погибала от его рук снова и снова, и снова, потому что верила, что заслуживаю такой жестокой судьбы… И все это время это был он.

Это Калел проклял меня, не раздумывая.

Я сворачиваюсь в клубок, подтянув колени к груди и обняв их руками. Мое розовое платье насквозь промокло от дождя и изорвалось от побега по городу.

— Я пойду побуду с ней… Генерал? — Николай отходит еще на пару шагов, повернувшись к Калелу спиной.

Мой муж поднимает на него усталый взгляд.

— Ты… и впрямь чудовище, которым все тебя считают. После битвы я подам в отставку. Я лучше стану учеником чародея или перееду в города людей, чем буду жить в королевстве, стоящем на костях. В королевстве, которым управляют существа вроде тебя, у которых больше скелетов в шкафу, чем можно себе представить. Я скорее буду ходить по пятам за Алирой, как верный пес, даже если она никогда не разделит моих чувств, нежели проведу еще день под твоим командованием. Ты — чистое зло во плоти.

Несколько долгих секунд они смотрят друг на друга.

— Хорошо, — спокойно отвечает Калел. — Спасибо за все, Ник.

Николай не отвечает и просто уходит, не оглядываясь.

Калел задерживается чуть дольше и смотрит на завесу, вздыхая. Потом он закрывает глаза, позволяя струям дождя стекать по щекам.

Потом он смотрит на улицу, ведущую к площади, где, я думаю, находится король, и идет в том направлении. Калел был решителен в своем выборе сначала поговорить с Ахиллом. Он хочет спасти и меня, и свое королевство, но это невозможно.

Он уже принял решение.

Я остаюсь одна на темной улице. Сердце подрагивает, и я чувствую такую ярость, какой не испытывала никогда в жизни. Слезы обжигают щеки, и когда становится ясно, что оба мужчины отошли достаточно, чтобы ничего не услышать, я издают полный боли крик, который тут же уносит дождь.