Глава 9

Алира

Вцепившись в мои плечи, Калел впивается зубами мне в шею. Тепло его тела окутывает мою спину, и я тихо вскрикиваю. Он держит меня с такой нежностью, что у меня сжимается сердце. Сегодня он очень заботлив по отношению ко мне. Даже после того, как я погналась за огоньком. Думаю, Тесса уехала, потому что злится на меня. Сначала она всю дорогу бросала на меня раздраженные взгляды, а потом и вовсе бросила нас.

Снег валит сильнее, чем всего пару минут назад. Надеюсь, она в порядке, ведь она совсем одна.

Я перевожу взгляд на Николая. Кажется, он уже спит, но на всякий случай при нем я стараюсь держать мысли под контролем. Видение все равно преследует меня, затаившись в самом дальнем уголке сознания. Хорошо, что я так легко обо всем забываю, когда Калел со мной так нежен.

Я расслабляюсь в его руках, и он тут же это замечает, сильнее сжимая меня в объятиях и мягко постанывая мне в шею. От его клыков по всему моему телу прокатываются волны удовольствия.

Мой милый демон. Он — не чудовище, он аптекарь, рыцарь, мой муж. У него есть душа. Что бы не скрывалось в его прошлом, пускай там и остается.

Закончив пить кровь, он зализывает ранки, поглаживая мое горло. Потом берет меня за подбородок и заставляет посмотреть в его печальные золотые глаза, которые я успела полюбить так сильно.

— Когда ты упала с утеса, я думал, что потерял тебя, мое божество, — шепчет он мне в губы, придерживая ладонью щеку. Он кажется печальным, а не серьезным, как обычно.

Я знаю, что там, на улице, между ним и Тессой что-то произошло. Они трое спорили, не так громко, чтобы я расслышала слова, но я смогла понять, что дело было серьезное. Но о чем шла речь? О том, что Врата Мортема открылись или обо мне?

Интуиция подсказывает мне, что дело в последнем.

В последний раз проведя языком по следам от укуса, Калел заканчивает питаться и покрывает мою шею поцелуями.

Застонав, Николай встает с земли по другую сторону костра.

— Я ни за что не смогу спать, пока не буду уверен, что Тесса благополучно добралась до Девицита. Я догоню ее, а вы двое оставайтесь здесь до утра, — говорит он, не глядя в нашу сторону.

От тревоги у меня по спине бегут мурашки.

Калел не пытается к нему присоединиться.

— Мы приедем сразу после восхода солнца. После того, как поговоришь с королем Ахиллом, жди нас около моста, — говорит он, оглядываясь на Ника через плечо.

Я не вижу выражения его лица, но, судя по всему, его друг все прекрасно понимает. Кивнув, Николай слабо улыбается мне на прощание и выходит из пещеры. Его конь ржет, прежде чем ускакать в бурю.

Калел все еще обнимает меня, наши руки и ноги сплетаются. Теперь, когда мы остались вдвоем, огонь дает больше тепла.

Это совсем непохоже на приятную поездку прочь из дворца, но у нас так и не было медового месяца. Сейчас мы впервые по-настоящему одни, подальше от всех остальных. Даже дома всегда, днем и ночью, в ста шагах от нас всегда стоит на посту рыцарь.

— И вот мы остались вдвоем, — шепчет Калел с легкой усмешкой, усаживая меня к себе на колени так, что я обнимаю его ногами.

Его яркий запах смешивается с дымом от костра. Должно быть, травяной эликсир, сдерживающий приступы эструса, уже выдохся, ведь я принимала его только утром. Между бедер вспыхивает жар. Я не думала, что мы разобьем лагерь на ночь и не взяла с собой еще порцию. Боги, помогите мне.

Он чует мой запах, и его глаза округляются, вспыхивая сначала от тревоги, а потом от желания.

В животе у меня теплеет, щеки краснеют и горят так, будто я выпила вина. Лоб становится горячим, внутри все болезненно сжимается, и я морщусь, хватаясь за живот.

— Блядь, я даже не подумал о том, как кормление повлияет на эффект эликсира, — Калел прикрывает рот рукой, будто стараясь не укусить меня снова.

Я прижимаюсь к нему грудью, обнимаю за шею и падаю в его объятия.

— Мне стоило взять его с собой на всякий случай, — я едва могу говорить из-за пожирающей меня пустоты. Я хочу почувствовать его внутри, сейчас же.

Мои бедра врезаются в его, и Калел стонет. Подхватив меня под задницу, он усмехается и убирает волосы с шеи так, чтобы она открылась ему.

— Мы не можем сделать этого здесь, — шепчу я, касаясь его кожи и глядя, как тени от костра танцуют на стенах.

Приподняв меня одной рукой, Калел спускает штаны ровно настолько, чтобы вытащить член. Я чувствую исходящий от него жар даже сквозь одежду.

— Конечно можем, маленькое божество. Ты можешь просто сидеть вот так, а я сделаю все остальное, — уверенно отвечает Калел.

Мне хочется возразить, потому что в пещеру может войти кто угодно, но он уже начинает расстегивать и стаскивать вниз мои штаны. Чтобы полностью их снять, он ненадолго ставит меня на ноги, а потом снова усаживает себе на колени. Мы соприкасаемся обнаженной кожей, и по мне снова прокатывается болезненная дрожь.

Приступы эструса становится невозможно игнорировать, а мое тело окончательно пристрастилось к его. Я жажду его член точно так же сильно, как Калел моей золотой крови.

Пещера наполняется звуками наших безумных поцелуев, и мы забываем обо всем, что произошло за последние несколько часов. Врата Мортема открылись, огонек показал мне кошмарное видение, но мы оба сошли с ума достаточно, чтобы поверить, будто одна ночь поцелуев и объятий прогонит ужасное завтра.

И может, так оно и будет, пусть и всего на пару часов.

Калел покачивает меня у себя на коленях так, что моя обнаженная киска трется о его твердый член одновременно с тем, как мы крадем друг у друга головокружительные поцелуи.

— Блядь, — шепчет он, задыхаясь и сильнее сжимая мои бедра, вырывая у меня из груди тяжелые стоны. Он весь покрыт моей влагой, и его член скользит у меня между ног снова и снова, пока Калел ритмично покачивает бедрами.

Замерев, он смотрит сначала на мои губы, и лишь потом поднимает взгляд к глазам.

— Я изголодался по тебе, — говорит он и ставит меня на ноги. Затем он снимает свитер, расстилает его на земле и кивком приказывает мне лечь сверху.

Сделав, как он велел, я пытаюсь не дать щекам раскраснеться еще сильнее, когда Калел устраивается у меня между ног. Не сводя с меня глаз, он одним мучительно медленным, длинным движением проводит языком по моему центру.

По всему моему телу прокатывается волна удовольствия, и я запрокидываю голову. Я сжимаю руки в кулаки и свожу бедра, обнимая ими его голову. Калел стонет, лаская мою киску и обхватывая губами клитор между движениями языка.

Я кричу, дрожа и стараясь не быть слишком громкой. Метнув взгляд в сторону входа в пещеру, чтобы убедиться, что мы по-прежнему одни, я снова зажмуриваюсь.

— Давай, Алира. Кричи сколько хочешь. Никто не услышит, что мы делаем друг с другом в этой пещере, — его горячее дыхание скользит по моей коже.

Я облизываю и прикусываю нижнюю губу, когда он снова начинает наслаждаться мной. Отпустив одну из моих ног, он сжимает свой член и ритмично дрочит его, выдавливая капельки смазки.

Мои стоны становятся безумнее, и Калел наслаждается этим. В его улыбке видны радость и удовольствие от того, что он делает со мной.

— Боги, как же хорошо, — кричу я, запутывая пальцы в его волосах и стараясь не поднимать бедра ему навстречу, как мне отчаянно того хочется.

Он стонет, сминая мою кожу пальцами.

— Мы только начали, маленькое божество.

Калел погружает язык глубоко внутрь меня, одновременно лаская большим пальцем клитор. Я закатываю глаза от удовольствия. Мне так хорошо, а от того, что мы вдали от Девицита, становится еще лучше. То, что никто нас не потревожит, тоже добавляет ощущений.

Он продолжает пировать моей киской, и мои громкие крики эхом отдаются от стен пещеры. Калел доводит меня до оргазма и утробно стонет, когда я кончаю, заливая влагой его лицо. Ноги у меня дрожат.

— Какое хорошее маленькое божество. Теперь ты готова принять меня, — мурлычет Калел, оставляя дорожку поцелуев на моих бедрах и груди, и наконец, на губах. Обхватив мою грудь, он усаживает меня на себя. Он лежит спиной прямо на земле, но в его бездонных глазах нет ни капли сожаления.

Уперевшись ладонями в его мускулистую грудь, я склоняюсь, чтобы поддразнить его. Головка скользит по моему входу, но я не сажусь сверху полностью.

— Хочешь в меня? — шепчу я прямо ему в ухо. Застонав, он проталкивает член чуть глубже.

— Сильнее, чем ты думаешь, — хрипло отвечает он.

Рассмеявшись, я медленно опускаюсь на него. Подхватив меня за бедра и с силой сжав, он помогает мне раскрыться.

Все в животе болит от желания быть наполненной им. Должно быть, он замечает страдание у меня на лице, потому что одним резким толчком погружается в меня на всю длину. Закричав, я подаюсь назад, пытаясь сесть поудобнее.

Приподнимая бедра в ответ на каждое мое движение, Калел трахает меня снизу. Я цепляюсь за его грудь так, будто от этого зависит моя жизнь. Мой разум и сердце захлестывает волной эйфории. Мои тело и душа наполнены им.

— Я люблю тебя, мое божество, — его голос полон желания, и вместе с тем — страданий.

Опустив взгляд, я вижу слезы в его глазах. Он медленно скользит внутри меня, с силой сжимая мои бедра, будто ни за что не хочет отпускать.

Нахмурившись, я склоняюсь к нему.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

Он обнимает меня, прижимая к себе.

— Нет, ничего. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя, — шепчет он, снова ускоряясь.

Но я еще долго думаю об этом после того, как мы перестаем целовать друг друга и лежим, удовлетворенные. Всю долгую ночь я размышляю о своем видении и том, что скрывает Калел.

***

— Идиот, так и было задумано, — моя главная служанка, Нина, прогоняет Николая из комнаты, попросив его принести нам воды с кухни, и прикрепляет последний цветок на мое платье. Она — моя любимица среди прислуги и одна из самых близких знакомых здесь. Ее густые каштановые волосы цвета какао крупными волнами и завитками спускаются по спине. Веснушки на щеках и носу подчеркивают зеленый цвет ее глаз, а улыбка всегда полна дружелюбия.

Как и обещал, Николай ждал нас ранним утром возле моста. Он был одет в парадную форму глубокого синего оттенка, в которой пойдет на праздник. Выражение его лица было совсем не радостным, и я испугалась, что он скажет, что Тесса не добралась до королевства и потерялась в снежной буре.

Но он заверил нас, что это не так. Калел отправил меня во дворец, готовиться к фестивалю, а сам остался поговорить с Николаем.

Это было несколько часов назад. Праздник скоро начнется, а я не видела Калела с тех пор, как мы разделились. В Нике чувствуется тяжесть, но он ничего мне не рассказывает. Неужели мне всегда придется блуждать во тьме, когда дело касается них? Грудь сжимается от одиночества.

Я разглядываю себя в зеркале в полный рост. На мне надето красивое розовое платье с длинными кружевными рукавами, открывающее плечи. Великолепные нижние юбки персикового оттенка колышутся при ходьбе. Живые цветы, собранные в саду, пришиты к ткани. Они завянут после окончания вечера.

Я не знаю, что думать по поводу видения, показанного мне богиней. Ничего ужасного в нем не было, лишь то, что для выращивания клумб и магии завесы использовались чьи-то кости. Возможно, дело было в том, что мне не положено знать, что эти два факта связаны между собой. Но зачем она дала мне оливковый листок?

Золотая вещица лежит у меня в кармане, мучая страхом перед неизвестностью. Поглаживая ее пальцем, я размышляю о том, стоит ли посмотреть, что в ней сокрыто. Не может быть, чтобы там было что-то невероятно важное… Иначе богиня бы сразу мне все показала, правда?

Боги любят устраивать ловушки, напоминаю себе и делаю глубокий вдох. Ни для кого не секрет, как они любят играть в игры. Почему их так забавляет жестокость?

Лежащий в кармане листок кажется еще тяжелее от груза моих переживаний.

Что, если он покажет мне то, что все утаивают? Услышав, что Николай возвращается с водой, я прогоняю из головы все мысли и с благодарностью беру предложенный им стакан.

— Цветок, который я пришил, смотрится отлично, — говорит Николай. Видимо, он волновался об этом всю дорогу до кухни, но теперь его губы растянуты в широкой улыбке. — Прекрасно выглядишь, Алира.

Я пытаюсь искренне улыбнуться. Я очень жду начала фестиваля, но мне будет сложно веселиться и праздновать, когда все мысли заняты тем, что сделает король Ахилл теперь, когда открылись Врата Мортема. Я хотела спросить об этом Ника, но у меня нет на это права, все и без того на грани.

— Спасибо, Ник, — отвечаю я, стараясь восхититься красотой платья, а не переживать о том, что скажет Калел, когда мы увидимся.

Закрепив последний цветок, Нина поднимается и решительно, одобрительно кивает мне. Я смеюсь, потому что она выглядит так, будто готова на что угодно, лишь бы не идти на праздник. Она слишком волнуется о том, чтобы все было в порядке и на своих местах. И еще я уверена, что у нее есть чувства к парню с конюшни, Юстелю. Интересно, будут ли они тоже танцевать вечером? От этих мыслей я расплываюсь в улыбке.

— И чего мне ждать от фестиваля? — спрашиваю я, вышагивая из стороны в сторону и разглядывая великолепие платья.

Лицо Ника светлеет. В глазах у него появляется мальчишеский блеск, будто он никогда не повзрослеет. Он ему очень идет, и я надеюсь, что он никогда не угаснет.

— Только не говори мне, что в Алзоре не празднуют солнцестояния! — он кажется изумленным, и смотрит на меня с еще большим удивлением, когда я пожимаю плечами и качаю головой.

Ник оглядывается на Нину, которая разглядывает меня столь же пораженно.

— Что такое солнцестояние? — продолжаю выспрашивать я. От того, что они оба смотрят так, будто я шучу, у меня вспыхивают щеки.

— Это самый темный день в году. Сегодня силы Аполлона ослабевают сильнее всего, а Плутон наоборот становится наиболее могущественным, — объясняет Николай.

Я округляю глаза. Силы Плутона усиливаются во время солнцестояния? Поэтому Врата открылись прошлым вечером? Могут ли эти два события быть связаны? Сердце начинает отчаянно колотиться, по спине пробегает дрожь.

— А почему вы его празднуете? — срывающимся голосом спрашиваю я.

Нина приподнимает бровь. Наверное, она заметила, как изменилось мое настроение. Она протягивает мне свой носовой платок. Неловко промокнув пот со лба, я благодарю ее.

На этот раз отвечает моя служанка:

— Такова наша традиция. Думаю, так мы почитаем богов.

Я не верю в такие совпадения. Судьба коварна, мудра и нетороплива. Она будто расставляет капканы и ждет, пока кто-то в них попадется. Слишком уж удачно Врата Мортема открылись прямо перед праздником.

По-видимому, Николай думает о том же, что и я, или просто читает мои мысли, но кажется, он тоже связал эти события между собой. Побледнев, он делает несколько глотков воды.

***

Нина присоединяется к нам по пути к главной площади. Она собирается с кем-то встретиться, и я думаю, что точно знаю, с кем именно. Я высматриваю Юстеля, но возле конюшен его не видно. Наверное, он уже ждет ее на празднике. Учитывая, как легко он начинает нервничать, он, должно быть, решил прийти пораньше.

Нина и Николай спорят о том, какие будут ларьки с едой и какой из них окажется лучшим. Я не могу оторвать взгляд от страшного замка короля Ахилла в центре королевства и все время думаю, там ли Калел до сих пор, или он будет ждать меня на празднике, как Юстель Нину.

Как же мне хочется, чтобы мы были такими, как они. Служанкой и конюхом, чья простая жизнь полна радости, недостижимой для других. Я улыбаюсь, представляя себе их будущее.

Я размышляю о солнцестоянии и Вратах до того самого момента, как мы оказываемся на выложенной брусчаткой дороге, ведущей к полям. Лишь тогда на меня нисходит озарение.

Кринсл.

Если кто и знает, как связаны Врата Мортема и зимнее солнцестояние, то только он.