Спустя месяц питерская жизнь окончательно вошла в свою дождливую, но невероятно уютную колею.

Асмодей, отринув страх перед парадными, стал настоящим волком доставки. Он приручил желтый электросамокат, окрестив его «Колесницей для доставки Углеводов», и теперь рассекал по улицам Петроградки со скоростью, нарушающей все законы аэродинамики. Желтый терморюкзак сросся с его широкой спиной так органично, словно был выдан ему при рождении в кузнях Преисподней.

Даша же вернулась к своей удаленной работе, стуча по клавишам ноутбука, пока её добытчик спасал город от голода.

Но самым главным испытанием для их молодой ячейки общества стали совместные вечера. Асмодей, решивший, что настоящий кормилец должен уметь термически обрабатывать пищу без риска спалить квартиру, напросился к Даше в кулинарные ученики.

Обучение продвигалось со скрипом. В прямом и переносном смысле.

— Нож — это не двуручный меч, Аркаша! — вздыхала Даша, пытаясь отобрать у него тесак, которым бывший Лорд Стирки рубил несчастную морковку так, будто она была предателем Измерения Чистоты. — И не надо смотреть на картошку с такой ненавистью!

— Она сопротивляется моему клинку! У неё слишком плотная аура! — рычал демон, нависая над разделочной доской.

Даша подходила сзади, обхватывала его могучий торс руками и мягко клала свои ладони поверх его.

— Вот так. Плавнее. Это просто корнеплод, а не враг. Расслабь плечи...

И на этом моменте кулинария обычно заканчивалась.

Стоило Даше прижаться к нему, как в Асмодее мгновенно просыпался Демон Похоти. Морковка летела на пол, нож втыкался в доску, а Даша оказывалась сидящей на кухонной столешнице.

— Зачем нам эти углеводные суррогаты? — хрипло шептал он, целуя её так, что у Даши темнело в глазах. — Мой внутренний реактор генерирует достаточно энергии, чтобы мы могли питаться только... друг другом.

Их новая съемная квартира в Питере могла похвастаться дубовым кухонным гарнитуром, который стойко переносил их страсть. Но вот продукты страдали регулярно. За месяц они сожгли две кастрюли макарон, пересолили суп (потому что Даша в процессе случайно опрокинула солонку) и однажды оказались с ног до головы обсыпаны мукой, когда Асмодей попытался снять с неё футболку, не отпуская открытую пачку «Макфы».

Кухня стала зоной повышенной эротической опасности. Даша уже привыкла ужинать покупной шавермой в спальне, потому что любая попытка приготовить еду заканчивалась на столешнице, под аккомпанемент шипящей на плите сбежавшей воды.

Был вечер пятницы. Даша закрыла крышку ноутбука, с наслаждением потянулась до хруста в позвоночнике и побрела в коридор. Она ждала щелчка замка: время близилось к девяти, и её личный рыцарь Ордена Желтого Квадрата должен был вернуться со смены.

Дверь открылась, но на пороге стоял не запыхавшийся курьер в плаще.

Асмодей выглядел подозрительно... элегантно. Он купил на свою честно заработанную зарплату черную водолазку, которая обтягивала каждый кубик его пресса так, что Даше пришлось сглотнуть, и темные джинсы. Желтого рюкзака не было. Лицо демона было сосредоточенным и торжественным.

— Аркаша? — Даша удивленно моргнула. — А где твоя броня? Тебя уволили за то, что ты опять назвал клиента «смертным»?

— Орден предоставил мне увольнительную, — деловитым басом ответил Асмодей, переступая порог. Он подошел к ней вплотную и аккуратно взял за плечи. — Женщина моя. У меня есть для тебя концептуальное подношение. Сюрприз.

— Сюрприз? — Даша прищурилась. — Только не говори, что ты снова попытался приготовить курицу. У нас нет огнетушителя.

— Оскорбительное недоверие, — фыркнул он, но в его карих глазах заплясали хитрые искры.

Он сунул руку в карман джинсов и извлек оттуда безупречно чистый, выглаженный до хруста шелковый шарф черного цвета.

— Для успешного проведения ритуала мне необходимо отключить твои оптические сенсоры, — безапелляционно заявил он, заходя Даше за спину. — Доверься своему добытчику.

— Асмодей, мы никуда не пойдем, пока ты не скажешь... — начала было Даша, но шелк мягко лег ей на глаза, погружая мир в темноту.

Прохладные, сильные пальцы завязали узел на затылке. От Асмодея пахло дождем, дорогим кофе (видимо, курьерские маршруты проходили мимо хороших кофеен) и тем самым неповторимым электрическим озоном, который всегда сводил её с ума.

— Никаких вопросов. Твой голосовой интерфейс временно переводится в режим ожидания, — промурлыкал он ей на ухо, отчего по спине Даши пробежали мурашки. — Я забираю тебя в место, где свершится магия. И для этого мне не нужны полномочия Измерения Чистоты.

Он бережно накинул на её плечи тренч и подхватил на руки, словно она ничего не весила.

— Эй! Я могу идти сама! — возмутилась Даша в темноту.

— Можешь. Но так быстрее. И мне нравится держать тебя, — спокойно констатировал демон.

Раздался щелчок замка. Асмодей, не опуская Дашу на пол, уверенно понес её вниз по ступеням парадной. Куда он её нес, на что потратил свои курьерские деньги и к чему была вся эта торжественность, Даша не знала. Но, прижимаясь щекой к его груди и слушая мерный, сильный стук его человеческого сердца, она впервые за долгое время была абсолютно, безоговорочно счастлива и готова к любой авантюре. Даже если это означало быть похищенной бывшим адским Лордом.

Путешествие в темноте с бывшим Лордом Преисподней оказалось на удивление комфортным, хоть и интригующим. Даша чувствовала, как Асмодей аккуратно усадил её на заднее сиденье автомобиля (судя по запаху дорогого ароматизатора и отсутствию шансона — он раскошелился на такси класса «Комфорт+»), придерживая за талию.

Всю дорогу он загадочно молчал, лишь изредка прося водителя: «Гони эту повозку плавнее, ямщик, ты везешь мой самый ценный груз». Водитель, видимо, привыкший к питерским странностям, только молча кивал.

Наконец, машина остановилась. Асмодей снова подхватил Дашу на руки, пронес несколько десятков метров (в лицо ударил свежий, влажный ветер с Невы) и аккуратно поставил на что-то твердое и каменное.

— Инициация сюрприза, — торжественно объявил он. — Оптические сенсоры активированы.

Прохладный шелк соскользнул с её глаз. Даша заморгала, привыкая к свету, и тихо ахнула.

Они стояли на гранитной набережной Невы, на фоне переливающегося огнями Дворцового моста. Но поразило её не это.

Прямо перед ними, прямо на сером питерском граните, лежал гигантский, кривоватый, но абсолютно узнаваемый контур сердца. Он был выложен из лепестков красных роз, вперемешку с... батонами «Нарезного». И внутри этого гастрономическо-флористического великолепия толпилась целая армия питерских уток, которые с агрессивным кряканьем пожирали хлеб, тем самым не давая ветру сдуть лепестки.

— Я подкупил местную фауну, чтобы они работали аниматорами, — с гордостью пояснил Асмодей. — Оказалось, их лояльность стоит всего четыре батона.

Но это было только начало. Внезапно из-за ближайшего спуска к воде с радостным визгом выскочили две фигуры.

— Дашка-а-а! — завизжала Оля, размахивая смартфоном на штативе.

— Мы всё снимаем для истории! — вторила ей Света, утирая блестящие от слез глаза.

Даша в шоке переводила взгляд с подруг на своего демона. Но не успела она и рта раскрыть, как из-за спин подруг, неловко переминаясь с ноги на ногу, вышли еще двое людей. Женщина в нарядном плаще и мужчина с бутылкой шампанского «Абрау-Дюрсо» в руках.

— Мама?! Папа?! — Даша почувствовала, как подкашиваются ноги. — Вы как здесь... Вы же в Бирюлево были утром!

— Твой... э-э-э... Аркадий Николаевич купил нам билеты на «Сапсан», доченька, — всхлипнула мама, Любовь Ивановна, вытирая нос платочком и с благоговением глядя на двухметровую гору мышц в черной водолазке.

— Написал мне, что у него «критически важное стратегическое намерение». Мы с отцом всё бросили и примчались!

Даша медленно повернулась к Асмодею. Тот стоял, гордо расправив плечи, и его карие глаза сияли так ярко, что могли бы осветить всю набережную без фонарей.

— Я изучил протоколы турецких сериалов, — басом произнес он, и вдруг, к огромному изумлению крякающих уток, Оли с камерой и Дашиных родителей, опустился на одно колено.

Его коленный сустав, непривыкший к таким нагрузкам на граните, тихонько хрустнул, но Асмодей даже не поморщился. Он сунул руку в карман джинсов и достал бархатную коробочку цвета спелой вишни. Щелчок — и внутри блеснуло изящное золотое кольцо с небольшим, но очень чистым бриллиантом.

— Даша, — начал Асмодей, и его голос, обычно громоподобный, вдруг дрогнул, став невероятно нежным и тихим. — Я прожил триста пятьдесят пять лет. Я управлял магией Хаоса, стерилизовал посуду силой мысли и командовал легионами пятновыводителей. Но всё это время я был просто механизмом. Мой процессор не знал, что такое счастье, пока ты не оттерла меня мочалкой за девяносто рублей.

Даша закрыла лицо руками. По её щекам покатились слезы, а губы растянулись в широкой, глупой, абсолютно счастливой улыбке.

— Ты научила меня есть пельмени, бояться щекотки и чувствовать боль в пояснице, — продолжал бывший демон, глядя на неё снизу вверх с таким обожанием, что даже утки перестали жевать батон и притихли. — Ради тебя я доставил четыреста две порции шавермы и сто пятьдесят веганских смузи. И я готов доставлять их вечность.

Он глубоко вздохнул, собираясь с духом.

— Дарья Иванова. Моя смертная Королева. Согласна ли ты активировать протокол бессрочного связывания? Согласна ли ты стать моей законной женой, делить со мной ипотеку, радости и горести, пока системная ошибка не разлучит нас?

— Боже, Аркаша, ты невыносим! — всхлипнула Даша, бросаясь к нему. Она упала перед ним на колени прямо на гранит, раскидав лепестки и распугав парочку уток. — Да! Да, тысячу раз да! Я согласна на все твои протоколы!

Она впилась в его губы поцелуем, и Асмодей, издав счастливый рык, обхватил её своими огромными руками.

Набережная взорвалась овациями.

— Горько! — завопил папа, Петр Ильич, и с громким хлопком открыл шампанское. Пенная струя окатила асфальт, заставив фауну возмущенно закрякать.

— Ой, Петя, ну куда ты льешь, на пиджак же попадешь! — запричитала мама, но тут же сама разрыдалась в голос, бросаясь обнимать свою «девочку» и её «богатыря из Сызрани».

— Я сняла! Я всё сняла! Это порвет TikTok! — прыгала Оля со штативом.

Асмодей, бережно надев кольцо на безымянный палец Даши (оно подошло идеально — сказывался демонический глазомер), поднялся с колен и поднял свою невесту на руки.

— Любовь Ивановна, Петр Ильич! — торжественно обратился он к будущим тестю и теще. — Клянусь своим внутренним реактором, ваша дочь ни в чем не будет нуждаться! Завтра же я беру две дополнительные смены в Ордене Желтого Квадрата!

— Да какой квадрат, сынок! — смеялся папа, хлопая двухметрового зятя по плечу так, что чуть не отбил себе ладонь. — Мы ж с матерью вам на свадьбу дачу в Подмосковье отпишем! Будешь там шашлыки жарить, а не пиццу развозить!

— Шашлыки? Термическая обработка мяса на открытом огне? — глаза Асмодея загорелись исследовательским азартом. — Я принимаю этот вызов!

Даша, сидя на руках у своего жениха, смеялась сквозь слезы, глядя на это сумасшествие. Питерский ветер трепал её волосы, на пальце сияло кольцо, заработанное потом и стертыми покрышками электросамоката, а вокруг суетились самые дорогие ей люди.

— Я люблю тебя, мой добытчик, — прошептала она ему на ухо, пока родители разливали шампанское по пластиковым стаканчикам.

— А я люблю тебя, моя королева, — ответил Асмодей, целуя её в макушку. — И, клянусь Хаосом, наша свадьба будет самой грандиозной системной ошибкой в истории этого мира!