После исчезновения Жницы из дворца Тир-Эллара все как-то разом зашевелились. Оставшиеся гости попытались выскользнуть в дверь, но там их уже ждали сотрудники департамента.

Одна женщина вдруг сорвала с себя маску и заплакала, прижав ладони к лицу. Тело хозяина дома лежало в окружении битых зеркал. Белый камзол был испачкан кровью и больше не походил на нарядную праздничную вещь.

Он был просто мертв. Серый человек, стоявший неподалеку, пристально смотрел на это тело. Его плащ почти сливался со стеной. Под капюшоном, как и прежде, не было видно лица. Только серая мгла клубилась, будто живая.

— Любопытно, очень любопытно — произнес он задумчиво — Вот ты какая, маленькая Жница. Что же с твоей сестрой я ошибся, но ты сама пришла ко мне, чтобы стать отличным трофеем Коллекционера.

Никто не услышал его, потому что в зале появились первые сотрудники департамента и подошли к Каэру, который бледный сидел у стены. Со смертью эльфа защита ослабла, и сломать ее теперь было не сложно.

Серый человек лениво поднял правую руку. На запястье под перчаткой тускло блеснул браслет — тонкое кольцо из темного металла, на котором двигались крошечные белые отметки.

Он коснулся браслета двумя пальцами. Тьма под капюшоном дрогнула. Браслет ярко вспыхнул, метки забегали и серый человек исчез. Никто даже не обратил на это внимания.

Через секунду он появился, но уже совсем в другом месте. Глаза быстро привыкли к свету и он привычным взглядом окинул спальню Грисиллы Принц.

Тяжелые шторы скрывали окна. В камине догорали угли, окрашивая стены мягкими красноватыми отблесками. На туалетном столике стояли раскрытые тюбики с косметикой, гребни, перчатки, несколько писем, перевязанных лентой, и маленькая серебряная шкатулка с зеркальной крышкой.

Грисилла спала на широкой кровати под темным покрывалом.

Даже во сне она выглядела так, будто знала, как лежит. Черные волосы рассыпались по подушке, голые смуглые плечи, верхние половинки грудей, губы чуть приоткрыты. Все это манило. Лишь выражение лица даже во сне оставалось все таким же высокомерным.

Несколько секунд он стоял неподвижно, разглядывая ее. Потом снял перчатку. Очень медленно. Положил ее на край туалетного столика рядом с раскрытым письмом, где знакомым почерком было выведено имя Каэра Равеннара.

Подошел к кровати, сел. Край матраса едва заметно прогнулся, но девушка не проснулась. Его рука скользнула под покрывало и двинулась вверх. Накрыла левую грудь, чуть сжала ее.

Девушка застонала. Его движение было неторопливым, почти ленивым, но в нем не было нежности. Скорее — право владельца, проверяющего, на месте ли принадлежащая ему вещь. Он передвинул руку на правую грудь и снова сжал, но уже сильнее.

Грисилла снова застонала, а потом открыла глаза. Они сразу вспыхнули от возбуждения и узнавания. Девушка чуть стянула покрывало, освобождая от ткани уже затвердевшие соски. Поерзала, устраиваясь удобнее.

Он усмехнулся, заметив, что она раздвинула ноги и чуть согнула их в коленях. Потянул руку снова вверх и зажал между пальцами твердый сосок. Грисилла от неожиданности выгнулась, застонала уже от боли.

Он потянул сильнее, доставляя ей уже сильную боль, зная, что ей так нравится. Она также любила боль, как он сам и это их объединяло.

Его холодная рука двинулась вниз, скользнула между ее ног, начала двигаться. Грисилла уже не сдерживалась.

— Ты пришел, — вытолкнула она из себя.

— А ты ждала? — Снова эта холодная насмешка.

— Я всегда тебя жду! — Почти закричала она.

Приподнялась на локтях и потянулась к нему. Тонкие пальцы скользнули по краю его капюшона, но он перехватил ее запястье прежде, чем она успела коснуться тьмы.

— Нет.

— Ты всегда так говоришь.

— Мы договаривались.

Грисилла недовольно изогнула губы, но не отстранилась.

— Когда я, наконец, увижу твое лицо?

Он тихо рассмеялся.

Смех был красивым. Низким, мягким, почти ласковым. Но от него почему-то становилось холодно.

— Всему свое время.

Грисилла хотела сказать что-то резкое, но он наклонился и поцеловал ее. Грубо, почти насильно.

Спор закончился сразу.

Она обвила его шею руками, жадно отвечая на поцелуй. Серый плащ упал на пол у кровати. Тьма под капюшоном склонилась ниже.

Его рука вновь скользнула под покрывало. Девушка вскрикнула, почувствовав его палец внутри и начала быстро расстегивать его камзол и рубашку, мечтая прикоснуться к прохладной коже.

Он резко встал. Отошел от нее. И сам медленно стянул с себя плащ, потом камзол, потом рубашку.

Девушка часто дышала, облизывала губы. Видя как он раздевается, тоже резко сдернула с себя покрывало. Ее тело было прекрасно. Оно жаждало новой ласки. Жаждало его.

— На колени! — вдруг резко и холодно произнес он.

И девушка сразу выполнила его приказ. Послышался удар, еще один. Еще, а затем, раздался ее глубокий удовлетворенный стон.

Комната наполнилась тяжелым дыханием и резкими хлопками.

Потом все стихло.

Грисилла лежала на животе, лениво подложив ладонь под щеку. Черные волосы закрывали плечи и спину. В полутьме ее кожа казалась почти фарфоровой. Лишь красные отпечатки ладоней на ее ягодицах портили общую картину.

Серый человек сидел у изголовья. В его пальцах медленно тлела тонкая черная сигарета с серебристым фильтром.

Грисилла приоткрыла один глаз.

— Дашь?

Он посмотрел на нее сквозь тьму.

— Дурная привычка.

— У тебя научилась.

Она протянула руку. Он усмехнулся и все же передал ей сигарету.

Грисилла затянулась, поморщилась, но тут же довольно улыбнулась.

— Мерзость.

— И все равно берешь.

— Мне нравится, когда на ней твой запах.

Он ничего не ответил. Некоторое время они молчали. Потом серый человек спросил:

— Как продвигаются дела с Каэром Равеннаром?

Улыбка Грисиллы исчезла.

Она села, натянув на грудь простыню, и раздраженно ответила.

— Плохо.

— Насколько?

— Настолько, что он хочет отказаться от женитьбы.

Серый человек не пошевелился.

Но в комнате вдруг стало холоднее.

— Хочет?

— Да. Он почти сказал это вслух.

— А ты?

Грисилла зло усмехнулась.

— А что я. Я прекрасно знала, что он не любит меня и между нами только постель. Меня это устраивало. Мне нужен был брак, статус, положение при дворе. Но теперь он ведет себя так, будто все в прошлом.

— Какая неприятность. Надо же.

— Не издевайся.

Она снова взяла у него сигарету, затянулась и нервно стряхнула пепел в хрустальную чашу у кровати.

Он повернулся к ней. Тьма под капюшоном медленно заклубилась гуще. Коллекционер злился.

Он провел пальцами по ее плечу. Грисилла вздрогнула, но не отстранилась.

— Слушай меня внимательно, — сказал он подозрительно мягко. — Ты должна стать женой Каэра Равеннара во что бы то ни стало.

— Я пытаюсь.

— Недостаточно хорошо.

Серый человек наклонился ближе. Его ладонь легла ей на шею — легко, почти ласково. Но Грисилла замерла.

— Ты умная девочка. Найдешь способ.

— А если нет?

— Тогда перестанешь быть полезной — его рука начала медленно сжиматься на тонкой хрупкой шее.

Девушка стала задыхаться, ее лицо покраснело. Она почти потеряла сознание, когда он наконец отпустил шею.

Грисилла закашлялась.

— Ты угрожаешь мне после того, как пришел в мою постель?

— Я напоминаю тебе, зачем ты в этой игре.

— А если я больше не захочу играть?

Он рассмеялся. На этот раз смех был почти настоящим.

— Хочешь. Еще как хочешь… — его ладонь вновь легла на ее шею, чуть сжалась, но уже не так сильно.

Девушка замерла, но тут же улыбнулась, видя, как он наклоняется к ней. Поцелуй получился почти нежным, но это были обманчивые ощущения.

Он ушел от нее через час. В комнате вновь стало тихо. Грисилла еще несколько секунд смотрела туда, где он стоял. Потом медленно опустилась на подушки, сжала простыню пальцами и улыбнулась.

Улыбка получилась нехорошей.

— Хорошо, — прошептала она. — Я стану женой Каэра Равеннара. Обязательно стану. Казалось, зеркальная крышка на шкатулке подмигнула в ответ.