Вся моя жизнь последние шесть лет подчинялась строгой, почти математической логике. Но Дориан Венс умудрялся нарушать её законы, даже не нарушая условий нашего контракта.

Прошла неделя. Семь дней этот невыносимый Альфа вел себя как образцово-показательный клиент. Он приезжал строго в назначенное время, лично привозил безупречно подготовленные папки с документами по земельному спору и не позволял себе ни единого двусмысленного слова. Никаких подкатов, никаких разговоров о «судьбе». Он играл по моим правилам, но от этого мне становилось только хуже. Моё замерзшее убежище трещало по швам.

Венсу не нужно было говорить — за него говорила его первобытная природа. Каждое наше совместное обсуждение превращалось для меня в изощренную пытку. Моя душа молчала, запертая в ледяной кокон ритуала Сайласа, сердце не замирало от романтического трепета, но вот предательское человеческое тело жило своей собственной, пугающей жизнью. Стоило Дориану сесть слишком близко, как моя кожа покрывалась мгновенными мурашками. Его глубокий баритон заставлял внутренности сладко сжиматься, а когда он, указывая на пункт в чертеже, случайно задевал моё плечо своим, по венам разливался такой концентрированный, удушающий жар, что мне стоило колоссальных усилий сохранять ровное, безразличное дыхание.

Я злилась на себя. Нервничала так, как не нервничала перед самыми сложными судебными коллегиями. Без волчицы я была глуха к магии Луны, но биологию обмануть не получалось — плоть узнавала своего Альфу и тянулась к нему вопреки всякому здравому смыслу.

В четверг вечером мы засиделись допоздна. За панорамным окном моего кабинета Москва уже погрузилась в сумерки, зажигая миллионы неоновых огней. Катя давно ушла домой, и в тишине просторного офиса слышался лишь шорох плотной бумаги и мерный стук капель дождя по стеклу.

— Госпожа Харт, вы пропустили третью подпунктуру в дополнении, — раздался тихий, вибрирующий голос Дориана над моим ухом.

Мы сидели за длинным столом для переговоров, заваленным кадастровыми картами и выписками из реестров. Он подался в мою сторону, опираясь локтем о стол, и я снова вдохнула этот сумасшедший аромат зимней хвои, дорогого табака и озона. Мои пальцы, держащие текстовыделитель, едва заметно дрогнули. Чтобы скрыть это, я поспешно положила маркер на бумагу.

Я прекрасно знала, КТО он такой. Я считала его волчью сущность еще в кофейне. Я видела, как его помощник Маркус, крепкий, двухметровый и рослый парень с косой саженью в плечах, буквально вжимал голову в плечи и задерживал дыхание, стоило Венсу просто недовольно повести бровью или бросить на него мимолетный взгляд. Обычный человек списал бы это на жесткий корпоративный авторитет, страх потерять престижную работу или деспотизм босса. Но я-то знала: это был чистый, первобытный животный страх перед вожаком стаи.

Я замечала и другие детали. То, как Дориан оборачивался на малейший, едва уловимый шорох в коридоре за секунду до того, как этот звук мог услышать обычный человеческий слух. То, как неестественно быстро двигались его пальцы, когда он перебирал листы, и как мгновенно расширялись его янтарные зрачки в полумраке кабинета.

Но мне нужно было притворяться. Венсу категорически нельзя было знать, что в прошлом я сама была Альфой, наследницей первородных белых волков. Моя тайна — мой единственный щит, моя единственная фора в этой игре. Если он поймет, что я знаю их мир изнутри, он начнет задавать вопросы. Спросит про мою родословную, про то, куда делся мой зверь, и почему от меня пахнет только человеком. На эти вопросы у меня не было безопасных ответов. Поэтому я виртуозно разыгрывала роль обычной, слегка недоумевающей человеческой женщины, которая пытается найти логическое объяснение странностям своего эксцентричного VIP-клиента.

— Простите, господин Венс, я просто немного утомилась, — я демонстративно поправила очки, аккуратно отодвигаясь назад и увеличивая дистанцию между нами на пару спасительных сантиметров. Затем, сделав вид, что собираю мысли, слегка нахмурилась и посмотрела на него с легким скепсисом. — И... если позволите, мимолетный вопрос не по делу. Чисто человеческое любопытство.

Дориан медленно повернул ко мне голову. В его жидких янтарных глазах, в которых отражался свет настольной лампы, мелькнул острый, изучающий интерес. Он подпер подбородок рукой, не отрывая от меня взгляда, словно хищник, наблюдающий за прыжком косули.

— Я внимательно вас слушаю, Рори. Для вас у меня всегда есть время.

— Ваши сотрудники, — я сделала паузу, искусно имитируя легкое замешательство обычной женщины, столкнувшейся с нетипичным поведением. — Тот же Маркус. Он ведь взрослый, сильный, уверенный в себе мужчина. Но каждый раз, когда вы заходите в приемную, он выглядит так, словно вы сейчас лишите его жизни или как минимум уволите без выходного пособия. Вы настолько деспотичный руководитель? Или в «Венс Групп» практикуются какие-то спартанские методы наказания? Обычные люди так себя не ведут со своим начальством. Это выглядит... ну, немного странно и пугающе со стороны.

На губах Дориана появилась едва заметная, загадочная усмешка. Он явно наслаждался моей «недогадливостью» и наивностью. Ему, должно быть, льстило думать, что он — опасный, мистический хищник, чьи тайны обычная человеческая девушка пытается разгадать с помощью своей примитивной офисной логики.

— У нас в компании очень строгая, вековая иерархия, госпожа Харт, — тихо ответил он, и в глубине его глаз на долю секунды полыхнул золотистый, дикий огонь зверя. — Маркус прекрасно знает свое место. И знает, что бывает с теми, кто не выполняет приказы своего вожа... генерального директора. Большие деньги и оборот капитала требуют жесткой руки. Человеку со стороны порой трудно понять, насколько сильна и абсолютна бывает преданность внутри определенной структуры. Это вопрос выживания бизнеса.

— Пожалуй, — я сухо кивнула, возвращая взгляд к кадастровой карте и внутренне выдыхая — игра в человеческую наивность удалась, он ничего не заподозрил. — Но как юрист, я бы порекомендовала вам немного сбавить обороты и быть мягче. Если Маркус или кто-то другой решит подать иск за создание токсичной атмосферы и психологическое давление на рабочем месте, даже ваш тройной гонорар не спасет репутацию «Венс Групп». А теперь вернемся к третьей подпунктуре. Прежние владельцы земли требуют долю в коммерческих площадях первого этажа будущей высотки. Юридически их требования необоснованны, так как договор аренды был расторгнут еще три года назад...

Я продолжала говорить, сыпать терминами, статьями, ссылками на судебную практику и кодексами, сознательно превращаясь в безупречного, бездушного робота. Но внутри меня всё горело. Под столом мои ноги были напряжены, пальцы судорожно сжимали края папки, а сердце колотилось где-то в районе горла, грозя выпрыгнуть наружу.

Дориан сидел слишком близко. Он делал вид, что слушает мой ледяной голос, но его взгляд блуждал по моим губам, спускался к открытой шее, задерживался на ключицах, словно он мысленно уже примерялся, куда именно нанесет свой укус, когда придет время заявить на меня права.

Я нервничала. Я чертовски сильно нервничала, потому что с каждым днем эта игра становилась все опаснее. Понимать, что этот мужчина — моя истинная пара, ежедневно видеть его, чувствовать его феромоны каждой клеткой своего тела, но оставаться абсолютно немой и пустой внутри — становилось невыносимо. Лед, который я так бережно растила шесть лет вдали от стаи, медленно, по капле, начинал подтаивать от его невыносимого, обжигающего присутствия. И больше всего на свете я боялась того дня, когда эта плотина рухнет, обнажив мою беззащитность перед Альфой.

* * *

Пятничное утро началось не с кофе, а с тупика в документах. Бывшие владельцы участка предоставили старые архивные карты, которые в корне противоречили официальному электронному кадастру. Бумажная волокита затягивала процесс, и медлить больше было нельзя.

— Нам нужно ехать на объект, Дориан, — я закрыла ноутбук и устало потерла переносицу. Поняв, что назвала его по имени без официального «господин Венс», я тут же исправилась: — Нам необходимо лично осмотреть этот земельный участок на окраине города. Нужно зафиксировать фактические границы долей, чтобы у суда не возникло вопросов.

Венс, сидевший напротив, даже не скрывал своего триумфа. Его янтарные глаза хищно блеснули. Офисные стены мегаполиса явно душили его зверя, а поездка на окраину, поближе к густой лесной полосе, была для него идеальным шансом.

— Отличная мысль, Аврора, — бархатисто отозвался он, поднимаясь с кресла и подхватывая свое угольное пальто. — Мой внедорожник внизу. Погода портится, так что лучше поторопиться. Я поведу сам.

Через двадцать минут мы уже мчались по забитому шоссе в сторону МКАДа. Салон его огромного черного Range Rover был пропитан им. Этот запах хвои и шторма, казалось, въедался мне под кожу. Дориан уверенно держал руль одной рукой, маневрируя в потоке машин с пугающей, чисто звериной реакцией.

Чем дальше мы уезжали от центра, тем сильнее накалялась атмосфера внутри машины. В замкнутом пространстве салона, без защитного рабочего стола между нами, моё тело окончательно взбунтовалось. Кровь шумела в ушах, а ладони стали влажными. Я судорожно сжимала в руках папку с документами, уставившись в боковое окно, на которое уже начали падать первые капли холодного дождя.

— Нервничаешь? — тихо спросил Дориан, не отрывая взгляда от дороги. Его голос прозвучал так интимно, словно мы были не адвокатом и клиентом, а... парой.

— С чего бы? — я постаралась придать голосу максимум ледяного безразличия, но он слегка сипнул. Я поспешно откашлялась. — Я просто думаю о стратегии защиты в суде. Дождь усиливается, надеюсь, мы успеем сделать замеры до того, как всё размоет.

— Не бойся, Рори. Рядом со мной ты в абсолютной безопасности, — в его словах сквозило столько собственнической, непоколебимой уверенности Альфы, что мне захотелось истерически расхохотаться.

Если бы ты только знал, Венс, что главная опасность для моего покоя сейчас сидит за рулем этого автомобиля — подумала я, продолжая разглядывать мелькающие за окном серые подмосковные пейзажи.

Мы стремительно приближались к лесной зоне, и я физически ощущала, как внутри Дориана, почуявшего близость дикой природы, медленно просыпается хозяин этих земель. Моё притворство человеческой девушки выходило на самый опасный, критический вираж.