Ночь в особняке Дориана Венса превратилась для меня в изощренную, медленную пытку. Мне выделили просторную гостевую спальню на втором этаже, оформленную в тех же тонах минимализма — темное дерево, тяжелые серые портьеры и огромное панорамное окно, выходящее на стену векового леса.

Я не могла уснуть. Стоило мне закрыть глаза, как звенящая тишина загородного дома взрывалась мириадами звуков, которые обычный человек никогда бы не услышал. Я улавливала мерный, тяжелый шаг Дориана на первом этаже, глухой стук капель дождя по панорамному стеклу и то, как в паре километров отсюда, в глубине чащи, истошно завыл лесной зверь. Воздух в комнате казался слишком плотным, наэлектризованным. Аура Альфы, хозяина этих земель, просачивалась сквозь закрытые двери, заставляя мою человеческую плоть предательски гореть, а сердце — совершать испуганные кульбиты.

В два часа ночи, поняв, что сон окончательно проиграл эту битву, я поднялась с постели. Накинула на плечи строгий шелковый халат и тихо, почти бесшумно приоткрыла дверь спальни. Мне нужно было двигаться. Нужно было занять свой расчетливый адвокатский ум чем-то, кроме мыслей о мужчине, который спал через несколько комнат от меня.

Особняк тонул в глубоком полумраке, разрезаемом лишь блеклым лунным светом. Я медленно спустилась по деревянной лестнице на первый этаж, намереваясь дойти до кухни и налить себе стакан воды. Но, проходя мимо полуоткрытых дверей его просторного домашнего кабинета, я замерла. Мой взгляд непроизвольно зацепился за массивный письменный стол из мореного дуба.

Древний, въевшийся в кровь инстинкт вожака заставил меня переступить порог. На краю стола, рядом с дорогим ноутбуком Дориана, лежала старая, обтянутая потертой кожей книга, совершенно не вписывающаяся в хай-тек интерьер дома. На обложке тускло поблескивало тиснение в виде серебряного полумесяца, переплетенного с очертаниями волчьей головы — герб правящего клана Черной Луны. Правящей стаи этих земель.

Я осторожно открыла первую страницу. Пожелтевшая бумага, рукописный текст на древнем языке оборотней, который я учила еще в детстве, будучи наследницей белых волков. Мои глаза жадно скользили по строчкам:«...Право Альфы на закрепление союза. Истинная пара признается зовом крови и не может быть оспорена решением совета. Брачная метка, нанесенная в момент наивысшего слияния плоти, запечатывает связь навсегда...»

— Ищешь компромат для суда, госпожа Харт? — этот бархатистый, вибрирующий баритон раздался из темноты у самого входа в кабинет так внезапно, что я едва не выронила старую книгу.

Я медленно, сохраняя абсолютное, ледяное спокойствие, закрыла кожаный переплет и повернулась к нему. Дориан стоял, опершись плечом о дверной косяк. На нем были лишь свободные черные брюки, а широкая, рельефная грудь, покрытая стальными мышцами, была обнажена. В полумраке его глаза снова лениво отливали жидким янтарем. Он смотрел на меня с опасной, предвкушающей усмешкой.

— Чисто профессиональное любопытство, господин Венс, — я поправила полы своего халата, внутренне молясь, чтобы мой пульс не выдал паники. Ему было нельзя знать, что япрочла ипоняла этот текст. Обычный человек увидел бы здесь лишь странные исторические каракули. — Люблю старинные вещи. Не думала, что глава строительной империи увлекается мифологией.

Дориан сделал два медленных, бесшумных шага вперед, сокращая расстояние между нами. От него исходил такой мощный волчий жар, что у меня перехватило дыхание. Он протянул руку, и его большие пальцы на секунду коснулись моих, забирая книгу со стола. По венам разлился хлесткий электрический разряд.

— В Столице много тайн, Рори, — тихо, почти интимно произнес он, нависая надо мной грозовой тучей. — И некоторые сказки оказываются куда более реальными, чем тебе кажется. Иди спать. Завтра тяжелый день.

Следующие семь дней превратились в сущий кошмар. Семь дней адского, изнуряющего самоконтроля. Я выставляла перед Дорианом ледяные щиты, общаясь исключительно как с чужаком-клиентом. Но под предлогом защиты от Гросса Венс фактически запер меня в золотую клетку. Его внедорожники возили меня на работу и обратно, а Маркус контролировал каждый периметр.

Наступил вечер вторника. На следующий день, в среду, должно было состояться финальное судебное заседание, на котором я планировала окончательно уничтожить Артура Гросса, вскрыв его налоговые махинации. Мы возвращались из моего офиса в загородный особняк Дориана. Небо над трассой налилось свинцовой тяжестью, Столицу душили ранние сумерки. Дориан уверенно вел свой Range Rover, Маркус следовал за нами на второй машине.

Внезапно на полупустом, неосвещенном участке лесного шоссе, всего в нескольких километрах от охраняемого поселка, ситуацию разорвало в клочья.

Из бокового проезда, тяжело взревев форсированным мотором, прямо наперерез нашему автомобилю вылетел тяжелый грузовой эвакуатор. Огромная стальная туша шла на таран, намереваясь сбросить внедорожник Венса в глубокий кювет.

— Рори, пригнись! — рявкнул Дориан. Его голос прозвучал с такой пугающей, нечеловеческой мощью, что я подсознательно вжалась в сиденье, закрывая голову руками.

Венс среагировал с пугающей, чисто звериной скоростью. Он резко выкрутил руль, уводя Range Rover от смертоносного удара, но сзади нас уже блокировал тяжелый черный минивэн с наглухо тонированными стеклами. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Наш внедорожник повело на скользком асфальте, и он с силой замер, уткнувшись бампером в толстый ствол придорожной сосны.

Прежде чем я успела перевести дыхание, двери минивэна распахнулись. Из салона выскочили четверо мужчин в черных масках и с тяжелыми арматурами и тактическим оружием в руках. Но самым страшным было то, что следом за ними из машины неторопливо вышел сам Артур Гросс. Его дорогое пальто было расстегнуто, лицо перекошено от безумной, трусливой злобы, а в руке тускло поблескивал вороненый ствол пистолета. Он действительно сошел с ума от страха потерять свои миллионы.

— Выходи, сука! — истерически закричал Гросс, направляясь к пассажирской двери, где сидела я. — Твои охранники тебе не помогут! Ты вернешь мне мои счета и документы, или я закопаю тебя прямо в этом лесу!

Моё человеческое сердце испуганно забилось в самом горле. Я потянулась к ручке двери, лихорадочно соображая, как использовать юридические карты в этой криминальной бойне, но в этот момент воздух в салоне машины буквально взорвался.

Я повернула голову к Дориану и оцепенела от первобытного ужаса.

Его человеческая маска слетела окончательно. Дориан Венс больше не был цивилизованным миллиардером из Сити. Из его глотки вырвался такой оглушительный, утробный, леденящий кровь рык, от которого лопнули боковые стекла Range Rover. Его глаза в темноте вспыхнули яростным, нечеловеческим янтарным огнем, зрачки сузились в вертикальные щелочки, а на руле заскрежетали удлинившиеся когти. Зверь Альфы, почуявший смертельную угрозу для своей истинной пары, вырвался на свободу.

Дориан снес свою водительскую дверь одним мощным ударом ноги и буквально вылетел на асфальт навстречу нападавшим.

То, что произошло в следующие две минуты, не поддавалось никакой человеческой логике. Это была чистокровная, жестокая бойня хищника против стаи крыс. Нападавшие даже не успели поднять оружие. Дориан двигался с неестественной, размытой скоростью. Одного из громил он швырнул на капот так, что металл прогнулся с оглушительным треском. Второго точным ударом отправил в глубокий нокаут, ломая кости. Подоспевший сзади Маркус хладнокровно перехватил оставшихся двоих, скручивая их за доли секунды.

Артур Гросс, увидев эту первобытную, пугающую мощь мужчины, который защищал меня, испуганно вскрикнул. Его пистолет выпал из дрожащих рук, глухо ударившись об асфальт. Олигарх Столицы попятился назад, его сытое лицо стало мертвенно-бледным, а штаны мгновенно промокли от дикого, животного страха. Он понял, что напал не на обычного богача, а на верховного монстра этого города.

Дориан сделал один медленный шаг к Гроссу. Его грудь тяжело, рвано вздымалась, янтарные глаза буквально прожигали в олигархе дыру, а пальцы рук все еще подергивались от сдерживаемой ярости. Он перехватил Гросса за воротник пальто, легко приподнимая стокилограммового мужчину над землей одной рукой.

— Если ты... или твои грязные крысы... еще хоть раз посмотрите в сторону Авроры... — тихо, но с такой жуткой, вибрирующей ультразвуком хрипотой произнес Дориан прямо в лицо Гроссу, — я лично скормлю тебя червям в этой чаще. Твой бизнес, твои счета, твоя жизнь — теперь принадлежат мне. Маркус, увези этот мусор. Пусть подпишет отказ от всего имущества в пользу жены прямо сейчас.

Венс швырнул Гросса на асфальт как тряпичную куклу и стремительно развернулся ко мне.

Дорога до особняка заняла меньше пяти минут, но эти минуты были самыми страшными. Дориан вел машину Маркуса, тяжело, рвано дыша. Его волк внутри находился на пике адреналина, за гранью разумного. Бешеная вспышка защитного инстинкта переросла во всепожирающее, дикое притяжение к той, которую он едва не потерял. Плотину его изнуряющего самоконтроля, длившегося целую неделю, сорвало окончательно.

Он буквально на руках занес меня в дом, проигнорировав любые протесты, и толкнул дверь спальни.

Комната тонула в густом полумраке, разрезаемом лишь неоновыми огнями ночной Столицы из паноманного окна. Воздух в спальне казался жидким, перенасыщенным феромонами, от которых кружилась голова. Оборотни чуяли истинность как неотвратимый призыв луны, но Дориан Венс сейчас находился за гранью разумного.

Дориан вжал меня в матрас, перехватывая мои тонкие запястья одной рукой над головой. Его тело, тяжелое, горячее, скованное стальными мышцами, не оставляло мне путей к бегству. Альфа тяжело, рвано дышал мне в шею, впитывая кожей мой аромат. Она пахла весной, дождем и... человеком. Ни капли волчьей магии. Чистая человеческая кровь, которая сводила его зверя с ума своей неправильностью, но древний зов истинности не умел лгать — эта женщина принадлежала ему.

— Хватит бегать от меня, Рори, — прорычал Дориан, и этот звук отозвался вибрацией в его широкой груди. Его глаза в темноте вспыхивали опасным янтарным огнем — признак того, что волк полностью перехватил контроль. — Ты моя. Моя до последнего вздоха.

Мое человеческое тело предательски отзывалось на его ласки. Разум шептал, что этот мужчина — опасность, что он разрушит мой хрупкий покой, но плоть горела. Дориан двигался уверенно, властно, подчиняя себе каждое мое движение, доводя до исступления. Каждое прикосновение его больших, чуть шершавых ладоней оставляло невидимые ожоги на моей талии. Он брал меня так, как берут истинных — яростно, до боли, заставляя забыть собственное имя. В этой дикой, первобытной страсти не было места нежности, только глухой, вековой голод Альфы, который наконец-то дорвался до своей пары. Спальня полнилась тихими стонами, скрипом простыней и тяжелым дыханием мужчины, который отдавал всего себя без остатка.

Я тонула в этом шторме. Внутри меня, там, где шесть лет назад была выжженная пустыня, впервые затеплился опасный, чужеродный жар. Без своей волчицы я не слышала магии его зверя, но мое человеческое сердце колотилось как сумасшедшее.

Кульминация близости накрыла нас лавиной. Дориан, ведомый пиком наслаждения и древним инстинктом закрепления союза, приподнялся на руках. Его клыки удлинились, царапая нижнюю губу. Наслаждение требовало финального аккорда — запечатать связь. Он наклонился к основанию моей шеи, туда, где билась пульсирующая жилка, готовый прокусить кожу и поставить свою брачную метку. Клыки уже коснулись нежной плоти...