Маленькая ладошка племянницы сжимала Катин указательный палец, словно заземляя её, чтобы не перегреться от тревожных и разрушительных мыслей. Некоторое время назад Катя была у мамы в старом доме и видела, что Павел завёл к себе невысокую блондинку. Она могла бы посмотреть через окна и узнать, что там происходит, но решила, что подобные детские шалости уже неуместны, тем более в этих отношениях, какими бы они ни были. Конечно, ей было интересно, кто она, откуда взялась в Лозах, почему Паша не предупредил, что ожидает гостей, или чем они занимаются наедине, в конце концов. Вопросов много и ещё больше домыслов, которые лезли в голову без спроса и предупреждения, как незваные гости. Катя просто закрыла перед ними свои двери и ушла настолько далеко, насколько позволяли обстоятельства, а уж отвернуться от окон они точно позволяли. Как раз проснулась Тома, а Лена в последнее время с утра чувствовала себя не очень, поэтому Катерина просто приняла племянницу в руки и отпустила её мамочку отдыхать.

Девочки позавтракали, вместе убрали посуду, немного покружились по столовой, танцуя под песни из радио, и вместе с Ромео вышли гулять. Утро было солнечное, чудесное, даже в столь ранний час температура поднялась почти до двадцати градусов. Тамара надела на голову капюшон от кофточки с заячьими ушками и потянула тётю на улицу. Катя обожала этого ребёнка!

Во дворе курил дядя Витя, Ваня вытаскивал из гаража газонокосилку — травы поросло немерено, пришла пора приводить газоны в порядок. Мама копалась в палисаднике, первые цветы уже радовали всех. К вечеру в «Громове» ждали гостей: на майские праздники приезжала большая семья в «Январь» с друзьями, которых селили в «Августе». Кроме того, отовсюду по деревне шли звуки жизни — начали приезжать хозяева «летних» домов. Где-то работала косилка, где-то стучал топор, традиционно кричали петухи бабы Любы из крайнего дома. В общем, жизнь кипела. Катя особенно любила эти дни, потому что они всегда приносили ощущение нового начала, как весна. И это вдобавок означало, что будет работа и заработок, дом будет жить, деревня дышать, а у самой Катерины почти не останется времени, чтобы погружаться в деструктивные мысли.

Тома походила вокруг каждого из семьи, полепетала на своём, получила утреннюю дозу поцелуев и побежала к забору. Ромео, как обученный пастух, бегал вокруг неё, подставляя спину для страховки от падений. У калитки Катя протянула девочке руку, та ухватила её за палец, и они вышли за пределы двора. Улица была пустынна, лишь позади, за перекрестком, у заброшенного дома стоял незнакомый автомобиль. Солнце светило ярко, наполняя душу надеждами, но ощущение, будто что-то не так, не покидало Катю, как если бы она знала, что на прекрасном белом платье, которое она планировала надеть, уже есть пятно. Неприятное чувство съедало изнутри, снова и снова воскрешая в памяти вид вошедшей в соседний дом девушки. Всё это так напоминало историю с Тоней из детства.

У дома бабы Ани, через дорогу от Громовых, Тамара отпустила тётю и присела потрогать камушки, Ромео улегся рядом с ней, высунув язык и устроившись так, что если бы девочка начала падать с небольшого бугорка, она свалилась бы на собаку. Настоящий шерстяной нянь! Когда, выбрав позицию, чтобы в случае чего тоже подстраховать малышку, Катя остановилась и снова обернулась к бордовой иномарке за перекрестком, она увидела, что к машине подходит девушка в темном спортивном костюме. Это была она, та самая. Не подавая виду, Катерина наблюдала за незнакомкой, которая разблокировала двери с брелока (сигнализация издала характерный звук), открыла водительскую дверь и, прежде чем сесть, обернулась, глядя на дом Самсоновых. А потом на Катю. Гостья была слишком далеко, чтобы можно было считать что-то во взгляде, но незнакомка застыла, и даже возникло чувство, будто она сейчас снова захлопнет дверь и подойдёт. Но девушка села за руль, покопалась в телефоне, поставила его в держатель на приборной панели и, развернувшись в три движения, уехала по новой дороге в направлении Духового.

Катерина ощутила, как на душе стало легче, прямо физически легче, словно сняла с плеч тяжёлый рюкзак, который таскала целый день. Она присела к племяннице, которая пыталась кормить Ромео свежей травой, а он лишь отворачивал морду в сторону, чтобы снова открыть пасть и вытащить язык. Девочка смеялась и повторяла «на!». Потом они походили ещё немного: дошли до курочек бабы Любы на окраине, им Тома тоже побросала всякой травы за сетку, затем побегала по лугу, полежала на большом тёплом камне и пришла к тёте на ручки. Катя с удовольствием подняла её, пристроила на бедре и повернулась к дому. Тогда и увидела, что к ним широкими шагами идёт Павел. Лицо у него было серьёзное, брови нахмурены. Серую однотонную футболку лёгкий ветерок трепал по бокам.

— Привет, — слегка улыбнувшись, произнёс он, когда приблизился достаточно, чтобы его услышали. Тамара тут же повернулась к нему лицом, чуть не попав Кате в глаза своими плюшевыми ушами.

— Доброе утро, — ответила девушка, не спуская с Паши глаз, желая понять, что произошло или происходит, но он очевидно был не в порядке.

Он также пристально смотрел на неё несколько секунд, затем перевел взгляд на малышку и улыбнулся, Тома тут же протянула к нему ручки, и Паша принял её в объятья.

— Всё в порядке?

— Да, — спокойно ответил он. Тамара немного потрогала его отросшие волосы, затем обняла за шею и отвлеклась. — Бывшая приезжала.

Катя застыла изнутри от этих слов. Он немного рассказывал об Алёне раньше. Особых подробностей не было, но главное она поняла между строк: больше двух лет, много алкоголя, много секса, она любила — сто процентов, он говорит, что тоже любил, но, по мнению Кати, это больше похоже на что-то другое; расставание было для него болезненным, и, скорее всего, это ещё не пройденный этап (опять же по Катиным впечатлениям). И вот она приехала. Значит, он её позвал. Катя неосознанно прикоснулась к шее под волосами и опустила взгляд туда, где Ромео лежал в траве, разложив свой длинный пушистый хвост прямо на созревающие одуванчики. Это всё было больно. Больнее, чем просто увидеть через окно другую в его доме.

Когда Тамара заёрзала, желая встать на ноги, Павел опустил её вниз. Девочка тут же подбежала к собаке, а он переплёл свои пальцы с Катиными, приблизившись вплотную. Катя посмотрела на мужчину. Глаза были большими и грустными, губы слегка поджаты, но их соединённые руки не давали хода мыслям о конце их связи. Паша здесь и держит её за руку, а бывшая уехала: насовсем или временно, но уехала.

— Я не приглашал её, — произнес он. — И не звонил. И не писал. Я даже скрыл её статусы в мессенджерах.

Катя видела его страдания между слов: в интонациях и даже дыхании. Её друг переживал. Мужчина, который за последнюю неделю целовал её больше, чем бывший парень за последний год их отношений, переживал из-за приезда другой. Сострадание соперничало с ревностью в Катиной крови, но ведь большую часть только что сказанных слов он произнёс ради неё, для её спокойствия. Паша склонил голову, прижимаясь к Катиному плечу, глубоко вздохнул.

— Она застала меня врасплох, — прошептал он, — позвонила, когда уже была здесь.

Катя сжала его руку, показывая, что слышит и поддерживает, но малышка Тома требовала внимания, поэтому девушка освободила ладонь и подняла племянницу, которая уже явно устала. Тамара серьезно рассматривала соседского дядю, положив головку на Катино плечо, как только что делал он, словно показывая, кому на самом деле принадлежит это место. Паша улыбнулся.

После прогулки, когда племянница снова перешла под опеку своей мамы, Катя почти весь день занималась наведением порядка в «Августе». Там в целом всё было готово, но требовалось проветрить, потом протопить, обновить гигиенические наборы, принести свежие полотенца и немного «комплиментов», как говорят в этом бизнесе. Для Катерины сам этот коттедж уже был как комплимент — новый, красивый, уютный. Она создавала его, вдохновленная многочисленными фотографиями в сети, где сельские интерьеры превращали в произведения искусства, стараясь сохранить душу этого места, этой деревни, не опошляя прогрессом. Катя ещё раз проверила, работают ли основные электроприборы, убедилась, что на подоконниках чисто, и вышла. У озера тоже царили уют и порядок — деревянные шезлонги, беседка и зоны для пикника. Гости ожидались только через час, поэтому она с чистой совестью села у воды на доски пирса.

Мыслей было много. Чувств много. Она знала ещё двенадцать дней назад, что ступает на зыбкую почву, целуя человека, который однажды уже разбил её. И лучше не будет. Она будет разбита и в этот раз, и надо умудриться себя защитить. Как-нибудь.

Никак.

Катя распустила волосы и долго перебирала их, перекинув через плечо, потом, погрузившись в мысли, снова и снова накручивала пряди на палец, глядя на небо, деревья, воду. Главное — не влюбляться, решила она. Держать своё сердце подальше. Она так умеет, опыта уже достаточно.

Когда сработал будильник как напоминание о времени прибытия гостей, Катя поднялась и пошла к дому. Пару часов спустя, после заселения, ужина и долгого разговора с Ваней о его планах на будущее девушка наконец поднялась к себе. Она только успела сесть на кровать, когда звякнул телефон.

Самсонов Павел: Я забыл, какое окно твоё

Самсонов Павел: Выйдешь?

Катя накинула худи и вышла. Павел стоял за забором у дороги и смотрел в темноту в направлении реки. Когда она подошла, первое, что он сделал, — взял в ладони её лицо и нежно поцеловал несколько раз. Казалось, он пытается набраться воздуха между погружениями под воду. Он целовал и целовал, как будто откладывал прозапас. Катя обняла мужчину за спину и принимала каждый его вдох. Деревья и темнота позднего вечера скрывали их от посторонних глаз, хотя у гостей свет горел во всех окнах.

— Я соскучился, — прошептал Паша, сжимая девушку в объятьях и зарываясь носом в её волосы. — Как твой день? Пройдёмся?

Он взял Катю за руку, уже привычно переплетая пальцы, и они пошли по улице в сторону старого дуба на холме. Ромео, выбежавший вместе с хозяйкой, наконец появился из кустов и теперь бежал впереди, внюхиваясь в ночной воздух.

— Сегодня приехали гости, ты, наверное, слышал. Девять человек, четверо детей, собачонка с ними ещё, — улыбнулась Катя. — Так что нам всем было чем заняться. А ты как?

— Я спал несколько часов, потом в магазин гонял. Честно, хотелось напиться, — проговорил он, глядя на собаку. — Даже налил себе в какой-то момент, потом пошёл и выбросил это всё.

— Куда?

— Куда выбросил? — удивился Паша, посмотрев на подругу. — Вылил в компостную яму. Не хочу пить от таких эмоций, хватит.

— Ты — молодец, — ответила она. — Контролируешь ситуацию, значит справляешься.

Ромео принёс обломок ветки, и Паша бросил его вдаль, а потом повернулся к Кате и положил руки на её плечи, собираясь снова обнять. Долго смотрел в глаза, а затем произнёс:

— Люблю тебя. Я тебе уже говорил?

— Да, говорил, — с улыбкой ответила она.

Он нежно поцеловал её в губы и снова уставился в глаза.

— А ты меня любишь?

— Нет.

— Всё ещё нет? — игриво возмутился Павел. — Но мы ведь так много целуемся прямо в губы, — и он снова поцеловал девушку.

— Это терапевтические поцелуи.

— Точно, ты меня просто лечишь, я забыл. А на самом деле ничего ко мне не чувствуешь, да? Понятно.

Катя видела, что Паша дурачится, но несмотря на это вдруг заговорила серьёзно:

— Мы же оба знаем, что это временно. — Он снова сосредоточился, устремив взгляд карих глаз на подругу, нежность сменилась внимательностью. — Ты скоро уедешь, а я не буду тебя ждать.

— Не будешь? — она помахала головой, подтверждая его слова. — Всё равно люблю тебя, — ответил Павел, снова целуя, а потом взяв её за руку.

Ромео сиганул в кусты, заметив птицу.

Паша закурил.

Катерина едва заметно вздохнула и подняла глаза к звёздному небу, надеясь, что всё, сказанное ею только что, — правда, а не самообман.