— А ну-ка стой, жена!

Говорит он грозно, вот только меня эта сталь в голосе не пугает нисколько.

Я сама заряжена!

Яростью своей заряжена!

Гневом и болью.

И я не позволю обращаться со мной как с вещью. И не позволю проявить неуважение.

Иду, чувствуя, как он бежит за мной.

А ему вслед кричит мать.

— Дамир! Куда! Стой! Дамир!

Как не стыдно? Как не стыдно ей? Я её почитала все эти годы. Уважала. Старалась всегда достойно принять, помочь, подарки дарила.

Всё!

Всё!!! Нет больше тихой, спокойной Малики, которая может и потерпеть.

Хотя, кого я обманываю? Я и раньше не особенно терпела.

Мать Дамира думала меня согнуть, сломать, прогнуть — не тут-то было!

Малика Арсинбаева и не гнётся, и не ломается! И Джиоева тоже.

— Малика, стой! — рычит за спиной мой муж, а я иду. Вперёд иду.

Моя машина так и стоит у входа. Сяду, заведу и уеду.

Всё потом.

Потом развод.

Потом все дела.

Детей отцу отдать? Как бы не так! За детей своих я загрызу!

— Малика!

Обгоняет меня, встаёт, смотрит так — молнии мечет, а я и сама хороша! Сама кого хочешь испепелю сейчас.

— Не стой на пути, Дамир. Пусти. Вернись на свадьбу, невеста тебя ждёт. Желанная.

— Подождёт. Я ещё с женой не разобрался.

— Неужели?

— Да!

— Десять лет у тебя Дамир было, чтобы разобраться. Теперь поздно.

— Ни хрена не поздно.

Хватает меня за локоть, тащит.

Деньги с подноса сыпятся, он кивает кому-то, чтобы собрали.

Думает, мне есть дело до этих денег?

Я женщина совсем не бедная, благодаря себе, и Умарову. Уж не за счёт этих подачек с его свадебки жить собираюсь.

— Пусти, Дамир. Не позорься еще больше.

— А я не позорюсь. Я со своей женой ухожу.

— Поздно вспомнил про жену.

— Я не забывал. Это жена моя про меня забыла, видимо.

Дамир меня подводит к внедорожнику — не моя машина, и не его вроде. Не знаю даже.

Дверь открывает, заталкивает меня на пассажирское сидение.

— Эй, что ты творишь? Никуда я с тобой не поеду!

— Поедешь, еще как!

Поднос этот несчастный, денежный, мне на колени плюхает, пристёгивает.

— Смирно сиди.

— Смирно? Еще чего! Пусти, сказала! С тобой я ехать не намерена!

— Мне связать тебя? Я свяжу! И кляп в рот получишь. Совсем от рук отбилась.

— Что?

Я собираюсь вырваться — не тут-то было!

Дверь закрывает, и на охрану машину ставит — мне не открыть, сам в это время обходит, снова открывает и на место водителя садится. А я выскочить не успеваю — опять дверь блокирует!

— Что ты творишь, Дамир?

— То, что давно пора было натворить.

Заводит машину, срывается с места. У меня сердце замирает.

— Эй, ты… аккуратнее давай! У меня дети!

— У нас дети, Малёк, у нас…

— Не называй меня так! Хватит.

— Тебе раньше нравилось.

— То было раньше. И дети не у нас, а у меня. Ты о детях подумал, когда весь этот фарс устраивал?

— А в чём дело? Ты мне сама разрешила! И мать слышала.

— Мать твоя — змея подколодная, гюрза, скорпион в юбке! Больше к внукам не подойдёт, на пушечный выстрел. Пусть ей твой братик Булат внуков рожает.

— Ну, если Булат родит — будет очень весело.

Дамир усмехается.

Машину ведёт уверенно.

Уезжает с собственной свадьбы! С первой женой.

— Дамир, не глупи. Давай, возвращайся. Невеста тебя ждет. Гости. Я уж домой сама доберусь, не переживай.

— А если я переживаю? За тебя? Ты вон, денег нахватала, куда тебя с такой суммой отпускать? Нет уж.

— Дамир!

— Всё, Малика! Всё! Я сказал.

Ой, ой, он сказал! Как страшно!

Головой качаю, а сердце рвётся.

Больно.

Теперь осознаю, что произошло.

Нет, то, что первая жена приходит на свадьбу — это нормально. Так и должно быть. Должна прийти, принять вторую жену, уважить.

Так должно быть, когда всё по чести.

Когда первая действительно принимает вторую. Действительно даёт согласие.

И когда её приглашают.

В нашем случае всё было не так.

И разрешение я давала в сердцах, в обиде. Ну, даже ладно, это мы простим, спишем со счетов — да, сама виновата, никто за язык не тянул.

Но то, что они всю эту церемонию устроили от меня в тайне! Ничего не сказав!

Это подлость.

Низость.

Этого я не ожидала.

Даже нелюбимой жене о таких вещах можно сказать.

Просто Дамир знал, что будет, если он скажет.

И мамаша его знала.

Всё это лицемерие, двуличие так меня оскорбляет! Сил нет.

Просто задыхаюсь от негодования!

— Как же это всё…

— Что, Малика? Что?

— Мерзость. Низость. Ты… ты даже не понимаешь, Дамир…

— Не понимаю. Ничего не понимаю! Я десять лет считал, что тебя за меня насильно выдали, что ты меня терпишь только потому, что так надо, так принято. Что я для тебя нелюбимый, чужой, нежеланный. Все время чувствовал себя таким… А сейчас ты мне говоришь, что любила? Как это понимать?

— Никак, Дамир! Никак! Поздно понимать! Ты просто… слепой дурак! Тебе плевать на меня было! Все десять лет плевать. Не замечать моих чувств — это только слепой мог!

— Значит, я слепой! Слепой, поняла? Ты не могла сказать? Это было так трудно?

— Что сказать я должна была? Дамир, тебя насильно на мне женили потому что твоему клану нужно бабло и покровительство, но я тебя люблю, поэтому давай жить дружно? Так, что ли? Сам подумай…

Молчит, усмехается только, головой качает.

А я смотрю — куда мы едем? За город уже вот-вот выедем. Да и дом наш вообще в другой стороне…

— Куда ты меня везёшь? Вернись давай! Дома малыш, его кормить скоро надо.

— А ты не сцедила молока?

— Сцедила, но ты сам знаешь, что лучше бутылку не давать, лучше свежее…

— Ничего, разок можно и бутылку.

— Что ты говоришь такое? Разок, можно… совсем уже? Это твой сын там будет голодный!

— А ты о чём думала, когда на свадьбу ехала? Раньше надо было думать.

— Да ты… ты охренел, Джиоев! Я… я ненавижу тебя! Ты просто…

— А только что говорила, что любишь… Но ничего, ненависть тоже хорошее, сильное чувство.

Ничего не успеваю возразить, как Дамир резко сворачивает к какому-то дому, ворота открываются автоматически, машина заезжает.

— Что это? Где мы? Куда ты меня привёз?

— Куда надо. Ну что, поговорим, жена?

Он поворачивается. Смотрит на меня. Сканирует своими глазищами, словно пытается с меня слой за слоем снять броню.

Но я не сдаюсь.

Подбородок задираю.

— Поговорим!

Только не ожидаю, как именно он собрался говорить.

Дамир отстёгивает свой ремень, нависает надо мной, сжимая, обхватывает моё лицо руками и жадно целует в губы…