«Как ни смеялись бы мы над чудесами, пока сильны, здоровы и благоденствуем, но если жизнь так заклинится, так сплющится, что только чудо может нас спасти, мы в это единственное, исключительное чудо верим!»[6] – так мыслил писатель Александр Солженицын.
Однажды поверил в чудо и участник специальной военной операции Игорь Мишарин. «Родился в рубашке», – сказали врачи, увидев его ранение. Пуля снайпера Вооруженных сил Украины пробила Игорю легкое и раздробила суставы. Но боец сумел добраться до своих, а пока шел, у него в голове неостановимо звучал 90-й псалом…
Для Игоря стать участником специальной военной операции было решением осознанным. Он смотрел репортажи с мест событий, много общался с ребятами, которые там воевали, и в конце концов спросил себя: «Мужчина я или нет?» Ему захотелось сделать в жизни что-то хорошее, полезное и нужное, не только для себя и для своих близких, но для России в целом. Поэтому в марте 2023 года Игорь добровольцем отправился на фронт и именно там пережил одно из самых страшных, но при этом и незабываемых событий, которые когда-либо с ним случались.
В апреле они со своей группой зашли на установленные командованием позиции под Бахмутом и держали там оборону. В один из дней украинские подразделения начали интенсивно применять артиллерию: по группе Игоря беспрерывно работали два танка, а едва они замолкали, тут же вступали минометы. И так продолжалось на протяжении четырех или пяти часов.
Когда находишься под интенсивным обстрелом, то просто лежишь в «лисьей норе» – так на военном сленге называются специальные укрытия в окопе. Как правило, они делаются на двоих или на одного человека. У Игоря с товарищем оказалась «нора» на двоих. И вот они лежали, пережидая пальбу, как вдруг примерно в десяти метрах от них раздался взрыв. Это означало, что враг пристреливается и следующий снаряд может прилететь прямо в их убежище.
В этот момент Игорь неожиданно для самого себя начал читать 90-й псалом. Он и раньше был знаком с Библией и запомнил эти невероятные строки, обещающие помощь Господа в самых ужасных ситуациях:
«Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится, говорит Господу: “прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю!” Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы, перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение – истина Его. Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень… Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится: только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым. Ибо ты сказал: “Господь – упование мое”; Всевышнего избрал ты прибежищем твоим; не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему; ибо Ангелам Своим заповедает о тебе – охранять тебя на всех путях твоих: на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею…» (Пс. 90:1–12)
Игорь просто лежал и читал 90-й псалом про себя и вслух. И молил Господа Бога: лишь бы только не прямое попадание, лишь бы только не прямое! Потому как он видел, что после такого остается от людей. Поэтому усиленно молился.
И вот выходит снаряд из американской гаубицы, которую называют «три семерки» – а слышно, как он летит, уже издалека. Считается, что «три семерки» – это страшнейшая вещь. Когда она работает, выжить, в принципе, нереально, если находишься рядом.
И Игорь говорит своему товарищу по убежищу:
– Дима, ну… всё.
А тот отвечает:
– Игореха, ничего не все, молись, молись!
Тут же Дима умудряется (места же мало!) кое-как достать иконку и маленький сосуд с освященным елеем и капает на Игоря маслом. Они начинают молиться вместе.
И… нет прилета снаряда!
Игорь вначале подумал, что не услышал из-за контузии. Но нет, падения просто не было. Куда же он делся?!
Обстрел закончился, они выжили, вылезли из «норы» и глядят – все вокруг в шоке. Игорь кричит своим:
– Парни, вы представляете, что сейчас произошло?
Те ему отвечают из своих укрытий:
– Ты тоже слышал?!
Все вылезли посмотреть, что случилось. Видят, повсюду куча воронок. Но… пустых воронок! Все знают, что когда снаряд падает в мягкую почву, даже если он не разрывается, то просто лежит там. А снарядов нет. Воронки есть – снарядов нет. То есть мины будто растворились, улетели в никуда.
Странно? Еще как! Игорь до сих пор не может найти этому объяснение. Они с товарищами не раз обсуждали этот случай уже после того, как вернулись с СВО, но так и не сумели найти «земного» объяснения. Это можно назвать только чудом!
Их там было семь человек, никому контузию или помешательство не диагностировали, и всем семерым сразу не могло померещиться одно и то же. То есть все было именно так, как было!
Тогда парни решили: если будем молиться и стараться не делать неправильных вещей, например, материться, то все выживем. В конце концов, это будет правильно, ведь мы все воюем за правое дело и за веру в Бога. Потому что со стороны нацистов происходят страшные вещи, да еще они глумятся над верующими людьми, хотят вырвать веру из человека, а мы, русские, защищаем не только людей, но и истинную веру.
Почему наши бойцы считают, что сражаются за правое дело? Как сказал мне сам Игорь, это становится совершенно ясно, когда ты там находишься, когда видишь тех людей, которые страдали, видишь, какие у них глаза.
Как-то в Донецке, когда Игорь лежал в госпитале как раз после ранения в легкое, ему встретилась одна женщина с иконкой в руках. На вид ей было лет семьдесят, но когда он с ней начал разговаривать, выяснилось, что ей всего тридцать с лишним. Она потеряла всех троих своих детей… Но даже после такого она осталась доброй и душевной. Общаясь, она говорила Игорю:
– Молись, все у тебя будет хорошо, легкое восстановится, не надо будет никакие операции делать, все будет хорошо. Самое главное – молись. Молись, верь в Бога.
И вот эти ее слова у Игоря теперь постоянно в голове. Даже если что-то плохое происходит, он радуется, вспоминая ее, вспоминая иконку, с которой она ходила всегда.
90-й псалом – это сильнейшая молитва, она реально спасает и оберегает. Игорь говорит, что после ее прочтения – хоть вслух, хоть про себя – пропадает страх умереть, тебе уже не до этого, ты даже об этом не думаешь. Когда Игорь находился на краю, перед лицом смерти, у него появилась какая-то внутренняя обида на самого себя, что он многого не сделал, многого не успел. Но начал молиться – и стало легче. Он перестал бояться, вдруг понял, что все будет хорошо. Бог с нами, мы делаем правое дело, мы не делаем ничего плохого. Мы отстаиваем истинную веру. И еще нужно сделать так, чтобы война поскорее закончилась. И когда Игорь это осознал, у него поднялся боевой дух.
История, после которой Игорь оказался в Донецком госпитале, достойна отдельного рассказа.
В очередном бою он работал на пулемете, останавливая накат нацистов. А наутро после этого, вычислив местоположение пулеметчика, по нему начал прицельную стрельбу вражеский снайпер. Но, конечно, ни Игорь, ни его товарищи не могли об этом догадаться заранее. Игорь проснулся, как обычно еще затемно, и принялся чистить пулемет, заряжать ленты и маскировать себя и оружие. Повсюду летали дроны, если бы они его увидели, то сразу скинули бы гранаты. Да и пулемет нужно беречь, потому что без него никуда.
Едва Игорь полез за тепловизором, его словно что-то подняло в воздух. И тут же удар! Игоря откинуло в сторону, а изо рта пошла кровь. Он сразу понял, что легкое пробито. Мгновенно накатила слабость. Тогда он сделал единственное, что было возможно, – начал молиться: «Боженька, помоги! Боженька, прошу тебя!»
Молится и понимает, что парни к нему не могут подойти. Снайпер же работает. Однако, несмотря на это, один боец все же сумел к нему подползти и наскоро залепить выходное отверстие от разрывной пули.
Но что делать дальше? Нужна срочная эвакуация. А идти до места этой эвакуации около девяти километров. Есть такие места на фронте, откуда не сразу могут забрать. И вот патовая ситуация: прибытия помощи дожидаться Игорь с таким ранением не может, заставлять ребят организовывать отходную группу, прикрывающую его, тоже не имеет права. Единственный выход – добраться до места эвакуации в госпиталь самому.
И вот он, с простреленным легким, все же решил пойти сам. Кое-как добежал до одной ямки-укрытия, потом до второй, до третьей, потихоньку добрался до границы простреливаемой полосы и двинулся дальше. А по дороге молился…
Пока шел, встретил знакомого парня из мобилизованных, тот помог ему дойти до блиндажа. Дальше быстрый осмотр медика, перевязка, укол. Врач уговаривал его остаться, чтобы дождаться прибытия специальной команды, которая бы его забрала, но Игорь не стал отдыхать, говорит: «Я дойду до своих, все нормально». Его в тот момент переполняла странная, удивительная сила, и он почему-то ясно понимал, что с ним ничего плохого не случится.
Так что он пошел дальше – не боясь, спокойно. Шел и молился, а в голове непрерывно звучали 90-й псалом и молитва «Отче наш». Помимо этого Игорь всю дорогу постоянно шептал: «Господи, прошу, дай дойти, Господи, дай дойти, Господи, дай дойти…»
И он дошел. Увидел своих парней, которые навстречу ему побежали, и потерял сознание. Очнулся уже в госпитале Вишневского. Пока лежал там, думал: что же это за невидимая сила была, которая подняла его прямо перед выстрелом? Ведь именно из-за этого пуля не пробила ему ни сердце, ни голову, а попала в грудь.
– Знаете, – сказал мне Игорь в личной беседе, – я считаю, что это мне, наверное, Бог послал ангела-хранителя, который дал мне жизнь, чтобы что-то я еще сделал в этой жизни.
Хирург сначала не мог провести операцию, так как легкое у Игоря «схлопнулось». Надо было принимать решение: удалять легкое целиком или нет, но тогда был бы нешуточный риск умереть. Врачи сказали, что «развернуть» легкое поможет лишь чудо.
При госпитале Вишневского был храм. Ходить Игорь не мог, был весь в трубках, поэтому попросил волонтеров, помогавших в госпитале, отвезти его в храм. В церкви за него помолился батюшка, а Игорь попросил прощения перед Богом за все свои грехи. Батюшка его ободрил, сказал: «Не переживай, все будет хорошо». А потом к раненому бойцу подошла бабушка, которая помогала в этом храме, и они с ней очень душевно поговорили. Напоследок она сказала Игорю: «Сыночек, не переживай, раз уж Бог оставил тебе жизнь, значит, это не просто так. Молись, молись и молись – и все будет хорошо».
После этого Игорь поехал обратно в палату. Там он каждый день лежал и разговаривал с Богом, просил, чтобы операция прошла успешно, чтобы ему не отрезали легкое.
А через две недели ему назначают КТ. После него хирург вызывает Игоря к себе и говорит: «Я вообще не понимаю, что произошло, но у тебя легкое открылось. Можно оперировать». И отправил буквально на следующий день на операцию.
Лишь после операции Игорь узнал, что на самом деле пуля не вылетела наружу, все это время она оставалась в теле. Хирург потом принес ее и отдал ему на память. А все врачи, знавшие о ситуации Игоря, в один голос сказали: «В рубашке родился!»
Так что теперь Игорь Мишарин знает твердо, что вера – это самое сильное лекарство.
За него и за других раненых бойцов молился тогда не только он сам. Молились посторонние люди, которых он никогда не знал. Молились родные и близкие. И Игорь им очень благодарен. Порой он думает: жалко, что мало кто приходит к вере сам. Обычно происходят какие-то серьезные ситуации – либо в семье, либо на работе, либо еще что-то, что подталкивает человека к этому. Когда не остается никакого шанса, только идти к вере.
Игорь считает, что у него были хорошие командиры. Они воевали с 2014 года и навидались всякого, но всегда говорили новобранцам: «Парни, верьте в Бога, обязательно верьте в Бога!» И это профессиональные военные, которые через многое прошли в своей жизни. Был, например, один офицер, который снимал пластину от бронежилета и клал туда икону. Такая вот была у него защита. Как-то он сказал:
– Кроме Бога, ребята, вас на войне ничто не спасет, мне вот эти пластины не нужны, у меня одна «пластина».
У штурмовика процент выживаемости на войне меньше всего. И конечно, современные бронежилеты и прочие ухищрения помогают сохранить ему жизнь. Но если у штурмовика нет веры, нет каких-либо серьезных убеждений – то ничто его не спасет.
На позиции, где находился Игорь, был маленький иконостас. Стоявшая там икона Божьей Матери прошла все обстрелы. Сколько бы прилетов ни было, как бы ни тряслась земля, она всегда стояла, ни разу даже не пошатнулась и не упала. Иконы, конечно, не сами собой там появились. Их привез на позиции отец Димитрий Василенков. Игорь ему очень благодарен за то, что он, как приехал, сразу всех бойцов собрал, с каждым отдельно поговорил. И для каждого нашел важные и вдохновляющие слова.
Игорь уверен, что, когда идет война, а бойцы видят батюшку, который, не боясь, едет прямо на передовую, чтобы быть вместе со своими чадами, – это действительно сильно вдохновляет и мотивирует. Ведь на фронте даже такая мелочь, как поговорить по душам, дорогого стоит.
Иногда батюшки, приезжая в части, увещевают бойцов не использовать нецензурную брань. Хотя все мы понимаем, что порой в тех отчаянных ситуациях, в которые попадают солдаты, так и тянет на крепкое словцо, поэтому-то многие не понимают, что в этом плохого. Но вот Игорь полностью согласен с тем, что мат опасен для души, ведь им мы притягиваем к себе негатив. Игорь сказал мне, что видел, как люди, которые много матерились на войне, плохо заканчивали, а все те, кто не позволял себе ругани, до сих пор живы. Ранения, конечно, получали, но живы. Мат – это легко, но нужно стремиться не к плохим и легким вещам, а к хорошим, считает Игорь, и только тогда ты чего-то добьешься в жизни.
Историй о чуде у Игоря в достатке.
Например, как-то в их блиндаж прилетела мина. На тот момент там находились четыре бойца. Выносят из блиндажа раненого, а у него рука болтается на одной коже и три больших осколка торчат в спине. Что делать с рукой? Надо бы просто отрезать этот лоскут кожи. Но вдруг раненый как закричит:
– Руку не трогайте, все будет хорошо, Боженька мне ее оставит, Боженька мне ее оставит! Не трогайте руку, примотайте ее хоть чем-нибудь…
Да, понятно, что у него шок и он мало понимает, что говорит. Но тем не менее остальные его послушались: привязали ему эту руку как смогли и отправили его в госпиталь.
Прошло четыре месяца, и Игорь встретил этого парня в Луганске. И его рука была на месте! Правда, он плохо говорил – контузия уж больно сильная случилась, но руку боец невероятным чудом сохранил. И даже поблагодарил Игоря, что, несмотря на ужасную рану, ребята руку все-таки привязали.
Но это лишь часть той истории. Вторая же часть не менее чудесна. Как раз когда того парня выносили из блиндажа, туда же прилетела и вторая мина, но не разорвалась. А там находился двадцатипятилетний боец. И он тоже от неопытности совершенно растерялся. Берет эту мину неразорвавшуюся и несет к Игорю с товарищами, мол, вот, смотрите, что тут. Естественно, у всех шок. Они ему кричат: «Что ты делаешь? Уноси! Уноси скорее!» Тут он наконец пришел в себя, быстро унес мину и выкинул. И все, кто там был, не сговариваясь, перекрестились.
Только потом уже бойцы до конца осознали все произошедшее и поняли, от чего их Бог уберег.
Был в военной практике Игоря и еще один случай, когда Бог его спас. В тот день он попался на глаза оператору вражеского дрона, и Игорю пришлось убегать от этой адской машины. На войне действует правило: не раскрывать свои позиции. То есть Игорь не имел права нырять в свои родные укрытия, ведь тогда он подставил бы всех своих товарищей, так как оператор засек бы и их тоже и гранаты прилетели бы уже по всем. Поэтому вариант оставался один – бежать, бежать и бежать, а попутно искать хоть какое-то место, где можно спрятаться.
Дрон долго гонял Игоря, и тот настолько устал, что даже парни в окопах, которые видели все это, уже сами начали ему кричать:
– Давай, прыгай к нам!
Он прямо на бегу ответил им:
– Нет, парни, нельзя так. Не могу вас подставлять!
В общем, понял Игорь, что больше на ногах не держится, доковылял до какого-то деревца, обнял его и замер. Только краем глаза успел заметить, что неподалеку от него еще один парень тоже пытается от дрона сбежать.
Дрон подлетел, пошел на снижение и скинул гранаты. В этот момент Игорь заметил рядом с собой небольшую яму. Успел прошептать: «Господи, прости, пожалуйста. Дай мне сил!» – и спрыгнул в эту яму. Тут же раздался взрыв.
У Игоря разорвало бронежилет, но он остался жив. А вот второй боец, к сожалению, не успел найти никакого укрытия и погиб.
Тяжело на войне, что говорить. Только Бог нам прибежище и сила.
Игорь просит всех, кто неравнодушен к жизням наших воинов на СВО, молиться Богу за них:
– Я хочу сказать всем матерям, всем женам, всем неравнодушным людям, чтобы они молились за нас. Смотрите, за меня и моих ребят молились, и вот благодаря этим молитвам из нашего отделения все вернулись живыми. Ранения были, да, но живы все.
Маленький нательный крест Игорь не снимает никогда. Носит он с собой и маленькую картонку с напечатанным 90-м псалмом. Так же поступают и многие его друзья – они повязывают ее на руку или надевают на шею. С непременным напутствием, что все будет хорошо.