И я еще считала прошлый Новый год ужасным! Ха-ха три раза.

Начиналось все просто отлично — Анин муж Петя уговорил ее отложить праздничное волонтерство хотя бы до того времени, когда малышке исполнится годик, и она со скрипом согласилась. Я радостно потирала руки — наконец-то роль Снегурочки моя! Днем от волнения начал побаливать живот, но я приняла обезболивающее и стало полегче. Даня заехал за мной на своей машине, хотя я регулярно вспоминала нашу прошлую поездку в полицейском бобике и испытывала сильные сомнения на этот счет.

— Ладушка, но у меня багажник больше. В твою ласточку костюмы просто не влезут, — в сотый раз уговаривал он.

— Убедил, — в сотый раз недовольно засопела я.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Как-то побледнела.

— Это образ такой, — лукаво ответила я, стреляя в него глазками.

Даня чуть прикусил губу, но времени было мало, так что он с трудом отвернулся и придавил педаль газа. Первым в списке стоял детский хоспис. По мере того, как мы приближались, волнение накатывало все сильней, и живот разболелся не на шутку. Прогоняя в голове весьма крепкие выражения, я набрала Аню.

— Привет... извини, что отвлекаю от подготовки к празднику, но... может, ты меня все-таки заменишь?

— Лада, ты справишься. Не смотри, что я так ревностно охраняю роль, просто...

Аня еще продолжала говорить что-то ободряющее, а меня скрутило особенно сильно.

— Ладушка? — врезался в мозг обеспокоенный голос Дани. — Лада!

— Что у вас случилось? — приглушенно неслось из телефона. — Лада? Даня? Мы выезжаем на место, держитесь!

Потом было много волнений, всякие страшные подозрения во внематочной беременности, бесчисленные созвоны с родственниками с обеих сторон, которые взял на себя Даня.

С парковки у детского хосписа я уезжала под вой сирен скорой, а казалось, что под звон разрушенной мечты. В темных окнах я видела бледные овалы детских лиц, столпившихся в казенном коридоре.

Проклятая эгоистка! Натуральная сволочь! Зачем, ну, зачем я надела костюм дома? Хотела покрасоваться, побыть в сказке, а в итоге дети, и без того запертые в своих болезнях, смотрели, как доктора увозят в больницу один из главных символов праздника. Я ехала в скорой и выла в голос, а многое повидавший фельдшер протягивал мне все новые салфетки.

— Уау, сегодня оперируем Снегурочку? — хохотнул пожилой усатый доктор, ощупывая мой болезненный живот. — А где Дедушка Мороз?

Я вновь залилась слезами, хотя думала, что они давно закончились.

— Я испортила всем праздни-и-и-ик!

— Давайте-ка мы вас, милочка, еще и на беременность проверим на всякий случай, — крякнул усатый доктор.

Конечно, лучше бы это были гормоны, а не десятки расстроенных больных детишек. Но никакой незапланированной беременности у меня не обнаружили, зато вкололи успокоительное, и почти сразу стало легче.

Операция прошла хорошо, и вот, тридцать первого декабря, я посапывала в палате хирургии в многопрофильной больнице, в которой в прошлом году состоялся мой дебют в костюме корги. За окнами то и дело приглушенно грохотали салютные залпы, медработники бдили, чтобы пациенты не нарушали режим, а все желающие отметить (строго газировкой!) ушоркали в столовую.

Меня осторожно тронули за плечо. С трудом разлепив глаза, все еще слегка не в себе после наркоза, я тупо уставилась на высокого доктора в белом халате, шапочке и медицинской маске, закрывавшей почти все лицо. Он приложил палец к тому, месту, где должны находиться губы и мотнул головой в сторону двери.

Осторожно, чтобы не разбудить соседей, я засунула ноги в растоптанные тапочки и нетвердой походкой вышла в коридор. Слегка распущенная гулька свисала на бок, часть прядей еще сохранила следы завивки и хаотично торчала во все стороны. Я почесала голову, мечтая о шампуне и теплой воде.

Вещи в больницу собирала мама, которая вообще не заморачивалась насчет внешности, так что лук вышел бомбический — застиранные легинсы, худи в катышках и растоптанные домашние тапочки с облезлыми помпонами. Из моего были только нижнее белье, чистые носки и приличная футболка.

— Зато тепло и удобно, — отмахнулась мама по телефону, когда я пыталась ей что-то объяснить.

Зарядку она в сумку положить, конечно, забыла. Ладно, еще зубную щетку с расческой сунула. Но в этом вся мама! Я усмехнулась себе под нос и прищурилась от яркого света коридора.

Доктор неожиданно заключил меня в крепкие объятья, а я вся окаменела.

— Я буду кричать, — предупредила я, пытаясь найти взглядом сестринский пост.

— Я так за тебя волновался, — выдохнул мне в волосы доктор-извращуга таким родным голосом.

— Даня!

— Ш-ш-ш!

Но я не слушала, освободила руки и изо всех сил обняла его за пояс. За закрытыми веками темнота окрасилась искрящимся золотом. Через какое-то время сбоку послышалось недовольное:

— Молодые люди, ну-ка прекращайте! Иначе я вас выведу из здания, а вам вколю снотворного. Не испытывайте мое терпение, оно не безгранично!

Мы с трудом прервались, очень-очень извинились перед строгой медсестрой и отошли в зону рекреации. Даня взял меня за руку, не решаясь больше обнимать, и я тоже старалась держать дистанцию. Пусть лучше мы постоим так, чем окажемся разлучены. Оказалось, что посещение во внеурочное время он буквально выбил по блату благодаря тому, что о волонтере-Дед Морозе знали во всех отделениях.

— За наших подопечных не переживай, — поспешил успокоить Даня, когда я едва не разрыдалась опять. — Папа достал свой старый, еще советский, костюм и вспомнил, как они студентами импровизировали в КВН. Дети видели, как Снегурочку увозят на скорой и без вопросов кричали вместо: «Раз-два-три, елочка гори» что-то вроде: «Раз-два-три, Снегурочка, излечись». Потом видео посмотришь, мама говорит, вышло очень трогательно.

— Она играла Снегурочку? — с улыбкой спросила я, представляя себе эту сцену.

Когда выяснилось, что моя болезнь не испортила другим праздник, от сердца сразу отлегло.

— Чтобы Аня упустила шанс вернуться к любимой роли? Вот уж нет! Она надела мамин старый костюм, а мелкую засунула в эргорюкзак и прихватила с собой. Наряд снежинки у той уже был. Наша хитрюга даже смогла объяснить разницу в костюмах, типа, блестки со старого осыпались и превратились в маленькую снежинку. Лиса!

— Это должен быть какой-то лютый кринж! — я отчаянно давилась смехом, закрывая рот ладонями.

— Да всем было без разницы. Главное, что сказка состоялась и все хорошо закончилось. Мама говорит, даже старшие дети прониклись, хоть и понимали что к чему.

— Жаль, у тебя в этот год все пошло наперекосяк, — вздохнула я, пряча мокрые глаза.

Даня погладил мою руку большим пальцем и ничего не ответил. Я уже было расстроилась, когда он шумно выдохнул и опустился на одно колено.

«ЧТО-О-О-О-О???»

— Нет-нет-нет, Даня, сейчас же перестань! Ты видишь, какая я уродка? Одета не пойми во что, на голове воронье гнездо.

— Ш-ш-ш-ш, — уже привычно одернул мой доктор Мороз. — Сейчас все поймешь.

Неторопливое движение руки, и из кармана белого халата показалась маленькая красная коробочка с бархатистой поверхностью.

— Ладушка, любовь моя. Я и не надеялся, что такая девушка когда-то появится в моей жизни. Ты самая умная, добрая, лучезарная и, конечно, красивая девушка на свете. Не переживай о внешности — для меня ты всегда прекрасна, и сейчас ты такая уютная и домашняя, что мое сердце щемит от нежности. Я надеюсь, что тебе по душе мое чувство юмора, потому что сейчас будет оно.

Я с некоторым подозрением перевела взгляд на весьма говорящую коробочку в его руках, потом снова на самого Даню. За этот год он изучил меня, кажется, лучше, чем я сама себя знала. Он не стал бы дарить обручальное кольцо, когда я не при параде, не лишил бы удовольствия ездить по ювелирным и выбирать. Хм-м-м...

— Ты выйдешь за меня?

Дыхание перехватило. Я уже поверила, что он попросит стать его Снегурочкой или что-то в этом роде.

— Что? Как? Ты серьезно?

— Да, я серьезно, — ослепительно улыбаясь, подтвердил Даня.

Я чувствовала, что лицо сейчас разорвет от широкой улыбки и, наконец, посмотрела на подарочную коробочку. Она оказалась необычной — в крышку был встроен маленький диод, свет из которого падал прямо на колечко, рассыпая вокруг сотни искорок. А кольцо было в виде корги…

Секунду я смотрела в легком замешательстве, а затем рассмеялась.

— Да, ты прав, мой наряд подходит событию!

— Ладушка? — нежно улыбался Даня, по-прежнему стоя на одном колене передо мной.

— Да?

— Это то самое «да»?

— Да, это то самое «да»!

Он вскочил и заключил меня в теплые любящие объятья. Наши губы встретились, сердца забились в унисон, и весь остальной мир растворился в волшебстве морозной зимней ночи.

На улице грохотали салюты, где-то в конце коридора били телевизионные куранты, живот ныл от боли после операции, но все это было совершенно не важно. Я люблю его, а он любит меня, и все у нас будет хорошо...