Адские обладают необъяснимой силой притяжения.

Денис — добрый, умный и способный мальчик. Я ловила себя на мысли, что невольно улыбаюсь, когда он ловко решает задачки или демонстрирует идеальный почерк. До него у меня не было любимчиков в классе, но с ним я чувствовала себя иначе. Конечно, я оправдывала это произошедшим в день нашего знакомства. Вспоминая перекошенное от злости лицо той дамочки, я раздражалась. Сердце сжималось от беспокойства: неужели она уже поднимала руку на мальчика, а отец просто не замечал? Но как завести разговор на такую деликатную тему, я не знала. Поэтому каждый раз, замечая внушительную фигуру Романа Сатановича в его неизменном черном костюме, я трусливо избегала встречи.

Позор. Пряталась, как мышь! Один день забежала за книжный стеллаж, в другой — спряталась под стол.

— Лерка, глазам своим не верю, — пропела Маргарита, заглядывая в класс, как только оттуда вышел удивленный Роман. — Вылезай, он ушел!

— О чем ты? Я просто уронила тетради, — промямлила я, смущенно выбираясь из-под стола.

Мне стало ужасно стыдно. Подруга поймала меня с поличным и прекрасно понимала, что я избегала родителя, как последняя трусиха. Стараясь отвлечься, я продолжила делать вид, что сосредоточенно проверяю тетради.

— Ага, я сделаю вид, что поверила!

— Маргарита, я серьезно. Не придумывай лишнего.

Она рассмеялась, не добавив ни слова, вышла из класса. Я вздохнула с облегчением, но через мгновение подруга вернулась и прокричала:

— Лерка, новенький папик возвращается, хочет с тобой поговорить!

Я снова нырнула под стол, сбивая пораненные колени. Сердце застучало так, словно хотело вырваться из груди. Но когда Маргарита рассмеялась, я поняла, что она меня разыграла.

— Это детский поступок! Я тебе не прощу! — возмутилась я, избегая ее взгляда. Когда тишина стала давить на нервы, я не выдержала и добавила: — Я сама не понимаю, что со мной происходит. В его присутствии мысли путаются, и я становлюсь такой неуклюжей. Мурашки бегут по коже, когда он смотрит на меня своим пронзительным взглядом. Даже руки трясутся. — Я подняла ладонь, показывая, как мелко дрожат пальцы. — По выражению его лица никогда не могу понять, что он думает: хочет похвалить или отругать.

— В этой ситуации тебя сложно обвинять! Мужик видный. В нем есть какая-то чертовщинка! Я бы при взгляде на такой экземпляр падала в обморок на письменный стол. Гляди, совместили бы приятное с полезным.

— Фу, Рита, какая пошлость! — возмутилась я, наблюдая, как она кокетливо играет бровями.

— Я говорю, что хочу сломать свой старый стол, чтобы мне дали новый! Ты о чем подумала, пошлячка? — рассмеялась она, и я почувствовала, как лицо заливается краской.

— Дело в другом. Мне стыдно перед ним. Помнишь мужчину, о котором я рассказывала? Того, с которым я столкнулась утром, когда шла ругаться по поводу дома?

— Мистер Рукастый или Большие Лапы? Как ты его назвала? Ну и?..

— Это он! Роман Степанович Адский. Отец Дениса, моего новенького ученика, — выдохнула я в отчаянии, и тут же себя подбодрила:. — Мне нужно время. Я привыкну к Роману Сатановичу, и все наладится.

Маргарита замерла на секунду, а затем рассмеялась еще громче. Я плюхнулась на стул, еле сдерживая слезы. Бегать и прятаться от родителя ученика — глупо. Мое поведение выглядело не только по-детски, но и не профессионально.

— Лерка, может, это судьба? — наконец выдохнула Рита, вытирая слезы выступившие от смеха. — Может, в твою жизнь ворвался принц, о котором мечтают все девушки?

— Рита, не неси чушь! Причем здесь принц? У меня есть Стас. — Подруга фыркнула. Она всегда его недолюбливала.

Общаться с Денисом легко, а вот с его отцом — сложно. Но я обязана взять себя в руки, забыть о своих чувствах и вести себя компетентно. И я моментально убедила себя, что при следующей встречи я поступлю именно так. Собрав вещи, я вышла из класса под недовольные возгласы подруги. Однако моим планам не суждено было сбыться. Я поняла это, как только заметила у школьного двора роскошный автомобиль.

Роман Сатанович вышел из машины с особой грацией. Я невольно засмотрелась на него и не сразу нашла слова, когда он произнес:

— Валерия Андреевна, простите за беспокойство, но я вынужден попросить вас о помощи.

Его серьезный взгляд и тон голоса насторожили меня. Я сжалась, думая, что что-то случилось с Денисом.

— С Денисом все в порядке?

— В этом-то и дело. Сын здоров, но он практически не разговаривает со мной после того происшествия.

— И чем я могу помочь?

— У меня сейчас много работы, — он кивнул в сторону машины. — Не могли бы мы встретиться вечером и обсудить это в более подходящей обстановке?

Сказать резкое «нет» показалось постыдным. Он, как любой родитель, имел право на эту беседу. Но мысль остаться с ним наедине пугала.

— Приму ваше молчание за согласие, — произнес он с очаровательной улыбкой и направился к машине.

— Во сколько мы встретимся? — наконец нашла я в себе силы спросить, прежде чем он уехал.

— Я заеду за вами в семь.

Он уехал, а я осталась одна, пытаясь разобраться в хаосе мыслей. Звонок сестры немного разрядил обстановку.

— Лерка, прости засранку, что не отвечала! У меня тут такое творится! Расскажу, не поверишь.

— Ты где была? Я уже начала волноваться. Думала уже спасателй вызывать! — ответила я, продолжая идти домой.

— Без паники на Титанике, мамочка! Ты должна была привыкнуть, что я долго не сижу на одном месте. И я не виновата, что ты позабыла о своих мечтах.

Василиса была права. Мы близняшки, по характеру всегда отличались, как небо и земля. Только это не мешало нам иметь совместную мечту. С детства мы мечтали объехать Европу с рюкзаками за плечами: бросить монетку в фонтан Треви, подняться на Эйфелеву башню, сфотографировать Биг-Бен, прогуляться по мадридскому парку Ретиро, перейти мост Дон-Луиш в Порту. Попробовать итальянскую пасту, испанскую паэлью, французских улиток, португальских осьминогов. Но жизнь распорядилась иначе. Папа заболел, мама не справлялась одна. Василиса рано начала работать и помогала оплачивать счета. Я осталась жить с родителями, чтобы поддерживать их морально. Потом случилась авария, и мечты о путешествиях остались в прошлом. Я нашла утешение в работе с детьми, но иногда, как сейчас, мысли о несбывшемся возвращались.

— Василиска, ты мои сообщения читала? — сменила я тему, не желая погружаться в грустные воспоминания.

— Именно поэтому и звоню…

Она начала рассказывать о своих проблемах на работе. Старый начальник продал бизнес и ушел, даже не попрощавшись с коллективом. На его место пришел настоящий грубиян. Василиса, как всегда, красочно описывала ситуацию, придумывая новые словечки и строя планы мести за хамское поведение нового босса. Ее рассказ заставил меня смеяться и на время забыть о своих переживаниях. Но вдруг она резко сменила тему и задала неожиданный вопрос:

— Лерка, милая, я знаю, это болезненная тема для тебя, но… может, стоит продать дом и начать жизнь с чистого листа?

— Тебе нужны деньги? — встревожилась я, уловив нотки грусти в ее голосе.

— Нет, глупая! Мне не нужны деньги. Я беспокоюсь о тебе!

— Обо мне? — удивилась я.

Зайдя в дом, я села в кресло у окна и задумчиво уставилась на дворик. Почему сестра волнуется обо мне, когда я переживаю из-за возможной потери нашего общего дома?

— Лера, я уехала из дома рано, — начала объяснять Василиса. — Да, я помогала вам финансово, но ты осталась с родителями, видела их страдания. Потом авария, и ты оказалась одна. Совсем одна. Ты забыла о себе. Вернее, ты никогда и не жила для себя. Для меня родительский дом — просто стены. Я — дикарка! Ты знаешь, как я задыхаюсь в закрытых пространствах. Я люблю свободу, воздух, воду, звездное небо над головой. Спать в спальнике в палатке мне приятнее, чем на матрасе в пятизвездочном отеле. К чему я это? Если ты захочешь продать дом, чтобы сделать что-то для себя, я пойму. И даже порадуюсь за тебя. Дом — это место, где тебе хорошо. Где ты чувствуешь себя хозяйкой своей судьбы, а не просто крыша над головой, где ты даже стены не можешь перекрасить.

Сестра замолчала, ожидая моей реакции. Мне захотелось плакать. Мы никогда не ссорились из-за наследства, как это часто бывает у других. Ее любовь и поддержка были для меня дороже всего. Но я не могла согласиться с ее словами.

— Василиска, спасибо, что ты у меня есть. Но ты давно не была дома. Я многое изменила. Сделала небольшой ремонт. Благодаря родителям моих учеников здесь появилась классная комната для дополнительных занятий. Ты забыла, что у нас больше нет огорода — теперь здесь газон, где играют дети. Мы устраиваем праздники, и мне совсем не одиноко.

— Ты счастлива? — мягко поинтересовалась сестра.

— В юности мы мечтаем о многом. Но с годами предпочтения меняются, а мечты обретают новый смысл. Так что мой ответ — да, сестренка. Я счастлива здесь, со своими сорванцами. И я боюсь, что меня могут лишить этого счастья.

— Не переживай! Я тебя в обиду не дам!

Я рассказала сестре, как ходила в главный офис Горыныча и пригрозила журналистами. После этого его сотрудники перестали донимать меня. Василиса посмеялась и сказала, что гордится мной. Она пообещала, что если понадобится, подключит своих знакомых — настоящих журналистов и блогеров.

Потом она рассказала о своем последнем путешествии в Испанию. О городке Ронда, который расположен на вершине горы над ущельем. О Сетениль-Де-Лас-Бодегас, где дома встроены в скалы. О своих победах на соревнованиях. Слушая ее восторженный голос, я искренне радовалась за нее.

— И все было бы идеально, если бы не новый босс, который возомнил себя центром вселенной, — добавила она с раздражением. — Но это другая история. Лучше расскажи, как у тебя дела с твоим Стасиком. Ты уже избавилась от него? Он катится колбаской по Малой Спасской?

— Вася! — шутливо возмутилась я, хотя в последнее время все больше разделяла ее мнение.

— Лера, когда ты поймешь, что достойна лучшего?

— Все сложно. Мы работаем вместе. Если и расстанемся, то только как друзья…

— Ого! Прогресс налицо! Ты хотя бы признала, что расставание возможно. А что это значит? Неужели на горизонте появился достойный кандидат? Физрукозаменитель.

— Василиса! — рассмеялась я. — Такого слова даже нет!

— Плевать! Я не учительница, как ты. Главное, что ты меня поняла и не отпираешься. Значит, я права.

В голове неожиданно всплыл образ Романа Сатановича с его пронзительным взглядом. Каждый раз, когда я слышала его голос, по коже бежали мурашки. Я должна была признать: это было совсем не то, что я чувствовала со Стасом. С ним не было и десятой доли этого трепета. Это доказывало одну простую истину: даже если с отцом Дениса у меня нет будущего, продолжать отношения со Стасом было бессмысленно.

— Ох, как тебя унесло, сестренка, — подметила Василиса, заметив мое затянувшееся молчание. — Расскажешь, кто он?

— Ничего подобного! Никого у меня нет и не планируется. Просто мы немного поссорились со Стасом, вот я и задумалась.

— Ты правда думаешь, что сможешь меня обмануть? Я даже на расстоянии чувствую, когда тебе плохо…

И снова я задумалась. Для науки это загадка, но мы действительно всегда чувствовали настроение друг друга. Как будто могли читать мысли.

— А давай сделаем, как в детстве? Я переоденусь, надену парик, притворюсь тобой и пошлю его, как умею только я? Обещаю, ничего не сломаю! — пошутила Василиса, хотя было сложно понять, шутит она или действительно готова на такое.

— Василиса! Это не обсуждается! Даже не думай! — пригрозила я, прекрасно зная, что она способна на такое, если узнает, что Стас меня обидел.

— Тебе везет, что мне пора бежать, и я не устрою тебе допрос.

— Василиса, пообещай, что больше не будешь притворяться мной!

— Люблю тебя, сестренка, — рассмеялась она, и мы попрощались на теплой ноте.

Радуясь нашему разговору и взаимопониманию, я отправилась в ванную. Привела себя в порядок: собрала волосы в косу и улыбнулась своему отражению. Василиса всегда смеялась над шуткой про «Варвару красу — длинную косу». Она подстригла волосы в свой первый самостоятельный поход к парикмахеру. Родители долго переживали, а она так и не призналась, что пожертвовала волосы для парика больным детям.

Василиса всегда была решительной и смелой. Не боялась идти против правил, обожала их нарушать. Иногда она превращалась в колючего дикобраза, но с огромным добрым сердцем. Порой мне хотелось быть похожей на нее: такой же дерзкой и уверенной. Но, видимо, у Гудвина не хватило храбрости на нас обеих, поэтому мне, как Страшиле, достались мозги.