Время тянулось мучительно медленно. С тех пор, как в моей жизни появились Адские, все изменилось, и я не знала, как к этому относиться.

Денис, который раньше легко справлялся с учебным материалом, теперь постоянно переспрашивал и часто не дописывал задания у доски. Его сосредоточенность явно страдала, а я не могла понять, в чем дело. «Может, он просто привлекает внимание? Или я плохо объясняю? А вдруг Роман проговорился о нашем общении, и ребенок из-за этого нервничает?» — терзалась я, анализируя его поведение. Но когда он начал щуриться, у меня возникла новая, тревожная догадка. Я решила поговорить с ним наедине, чтобы не смущать перед одноклассниками.

Роман Адский прочно вклинился в мою жизнь. Целую неделю он присылал мне цветы, но мы ни разу не виделись. Казалось, он намеренно избегает встреч, хотя это было нелогично. Мы начали с переписок, потом перешли на звонки. Сначала обсуждали Дениса и его успехи в школе, но постепенно разговоры становились все длиннее и глубже. Мы говорили обо всем: о книгах, фильмах, путешествиях, даже о любимых блюдах.

Эти беседы по телефону стали для меня глотком свежего воздуха. Легкая улыбка не сходила с моего лица весь день, и это, кажется, отпугивало Стаса. Он бурчал что-то себе под нос и старательно обходил меня стороной. За это я была ему благодарна.

Рита тоже заметила перемены во мне. Однажды на большой перемене она подловила меня и не смогла сдержать любопытства:

— Лерка, если ты не признаешься, кто он, я клянусь, начну за тобой следить!

— Кто «он»? — переспросила я, наигранно захлопав ресницами.

— Не прикидывайся! Кто этот мужчина, из-за которого ты ходишь, как умалишенная, улыбаясь самой себе?

— Я так улыбаюсь? — засмеялась я, зная ее острый язык.

— Все так улыбаются, когда влюблены, дорогая! И я знаю, что это не Стасик-раздолбасик. Он жаловался трудовику, что ты с кем-то другим. Я ему сказала, что горжусь тобой. Он заслужил! Я порадовалась, что ты наставила ему парочку ветвистых рогов, хоть мало поверила в такую вероятность. Ты бы мне рассказала, если бы кого-то встретила… Но теперь я смотрю на твой цветущий вид и сомневаюсь, что ты не утаила от меня маленькую грязную подробность своей личной жизни.

— Нет, Рита, все не так, как ты думаешь, — попыталась я оправдаться.

— Жаль. А я уже надеялась, что у тебя появился настоящий мужчина, — вздохнула она, разочарованно разводя руками.

— Мы расстались со Стасом, и мне стало легче. Дышать стало проще, когда исчезли постоянные споры и попытки доказать свою точку зрения. Но нового мужчины в моей жизни нет. А улыбка… Ну, считай, у меня просто хорошее настроение.

Рита внимательно слушала, кивая в такт моим словам. Как только я договорила, чтобы не попасться на вранье, я прикрыла глаза и подставила лицо солнечным лучам. Улыбнулась, вспоминая о сегодняшней ночи.

— Понятно, — протянула Рита разочарованно.

Я чувствовала, что она мне не верит. Ее любопытство буквально прожигало меня насквозь. Рассказывать о том, как Роман играл мне на гитаре пол ночи, я не хотела. Да и как объяснить, что наш «лжероман» для отвода глаз Стаса приносит мне столько радости?

— Ой, смотри, это не Адский старший идет? — вдруг сказала Рита.

Я резко обернулась, ослепленная солнцем. Обвела взглядом весь школьный двор, пытаясь разглядеть знакомую фигуру, но никого не увидела. Когда я повернулась к Рите, на ее лице была хитрая улыбка.

— Ты спалилась, Милая! Не надо мне сказки рассказывать. Я тебя знаю, и не нужно быть гением, чтобы понять, кто так тебя преобразил!

Она обвела меня пальцем с ног до головы, а я, не в силах сдержать улыбку, только развела руками.

Перемены во мне были больше, чем блеск в глазах и приклеившаяся улыбка. На днях я встретилась с Василисой, и под её довольные возгласы, я потратила львиную долю зарплаты на обновление гардероба. Сегодня на мне были облегающие небесно-голубые джинсы, элегантная блузка с двумя расстегнутыми пуговицами. Ничего кричащего, но я чувствовала себя обновленной, радовалась как школьница новой форме.

— Лера, солнышко, если не хочешь говорить, не надо. Скажешь, когда будешь готова. Просто знай, я рада за тебя. Этот Роман Сатанович — ходячий соблазн, но выглядит солидным мужчиной. Надеюсь, у вас все получится.

— Спасибо, Рита, — прошептала я, обнимая подругу. — Но, думаю, всё это серьезно. Просто временное сближение.

— Ничего нет более постоянного, чем временное. Это Альберт Джей Нок сказал. Он, конечно, про политику говорил, но я думаю, мужчина бы и в этой ситуации со мной согласился. — философски заметила она.

Мы еще немного поболтали о ее планах получить водительские права. Я порадовалась, что подруга переборола свой страх и приняла столь смелое решение, а потом разошлись по классам.

Последний урок пролетел незаметно. Дети, радуясь выходным, быстро покинули класс. Только Денис копошился с рюкзаком, явно нервничая.

— Денис, ты хотел со мной поговорить? — спросила я, решив помочь ему начать.

— Валерия Андреевна, папа хотел с вами поговорить. То есть, это я хотел спросить… Но папа сказал, что сам все обсудит.

Мое сердце на мгновение замерло. Неужели Денису не нравится в школе? И он хочет вернуться в старую?

— Признаюсь, я растерянна, Денис, — отозвалась я настороженно. — Если твой папа хочет что-то со мной обсудить, мы можем подождать его вместе. Но, может, ты что-то подскажешь… Тебе не нравится эта школа?

— Нет, — улыбнулся он, и я выдохнула с облегчением.

— Тебя кто-то обижает?

— Нет, — покачал он головой. — Все хорошо. Просто я хотел спросить… Но папа, наверное, рассердится.

Он замялся. Мы продолжили смотреть друг на друга, и одновременно вздрогнули, когда в дверях раздался грозный голос:

— И почему это папа рассердится?

Роман вошел в класс. Я невольно вскочила с места и замерла от неожиданности. С легкой, почти ленивой походкой, с улыбкой на лице к нам приблизился мужчина, которого я видела впервые. Он похорошел, хотя и раньше казался мне самым привлекательным мужчиной, с которым я общалась за всю жизнь. Его волосы стали короче. Лицо украшали ямочки на щеках, а короткая борода, больше напоминающая недельную небритость, придавала ему брутальный вид. Моя рука непроизвольно потянулась вверх, будто я хотела прикоснуться к его лицу, но вовремя остановила себя, заправив выбившуюся прядь волос за ухо. Лучше не показывать, какие мысли промелькнули у меня в голове.

— Папа! — радостно воскликнул Денис.

— Привет, Денисыч, — Роман потрепал сына по волосам. — Так в чем дело? За что я могу рассердиться?

— Ты сказал, что сам поговоришь с Валерией Андреевной, — виновато произнес мальчик.

— Ох, сынок, ты весь в меня! Терпение — не твоя сильная сторона, — подшутил Роман, и Денис рассмеялся.

— Может, кто-то объяснит, в чем дело? — вмешалась я.

— Валерия Андреевна, Денис хотел спросить ваше разрешение на проведение его дня рождения у вас дома. Вы говорили, что иногда устраиваете такие праздники.

Я рассмеялась, почувствовав облегчение:

— Вот в чем дело? Я уже испугалась, что что-то случилось!

— Вина полностью на мне, — сказал Роман. — Я никогда не устраивал сыну больших праздников. Мы всегда отмечали в узком кругу. Но в этом году он хочет пригласить одноклассников, и я боюсь, что без вашей помощи не справлюсь.

Денис смотрел на меня с такой надеждой, что у меня сжалось сердце. Я наклонилась к нему и сказала:

— Денис, я буду рада, если ты отметишь свой день рождения у меня. Я помогу во всем, чем смогу. Мы исправим папину оплошность. Разве можно отмечать такой день в тишине?

— Правда, Валерия Андреевна? — переспросил он, сияя.

— Конечно, мой хороший, — улыбнулась я. — Я никогда не вру. И другим не советую.

Роман смотрел на нас, и в его глазах читалось что-то теплое, что заставляло меня улыбаться еще шире.