Глава 21

Мы направились к выходу из лавки Йоргена с пакетами, полными ароматной свежей выпечки. Кондитер, улыбаясь, протянул ещё один свёрток и посмотрел на меня.

– Фру Корсмо, передайте, пожалуйста, этот кекс с цукатами и изюмом пастору Бьорну. Он его обожает, а мне всегда приятно его порадовать.

Я пообещала выполнить просьбу, и мы, наконец, выбрались на улицу. Пока Густав укладывал наши покупки в повозку, я обратилась к Хельге:

– Скажите, здесь есть магазин, где можно купить карандаши, тетради, может, какие-то простые учебники для детей разного возраста?

Хельга удивлённо посмотрела на меня.

– Такое? Обычно это привозят на заказ из больших городов. Да и зачем? Матери сами учат своих детей чтению, письму да счёту, ну и, конечно, закону почитания Благословенного. В приюте пастор Бьорн занимается с ребятами, когда есть время. Но у него редко получается… Проповеди, требы, крестины, отпевания. А воспитательница в основном следит, чтобы баловались поменьше да друг друга не обижали. Ежели кто хочет детей дальше учить, отправляют в город. Но это дорого, не всем по карману.

Её слова заставили мою учительскую душу содрогнуться. В памяти всплыли знания о Норвегии девятнадцатого века: да, система образования действительно оставляла желать лучшего. Учились в основном дети аристократов и зажиточных горожан. Для простого народа путь к знанию был тернист: порой нужно было пешком ходить в соседнее село, где появлялся случайный учитель. Школы были крошечными, с одной классной комнатой для детей всех возрастов, а учителями часто становились местные грамотеи, работавшие чуть ли не на общественных началах.

Я мысленно ахнула. С этим определённо нужно было что-то делать! Как так? Дети должны маятся от безделья, когда могли бы грызть гранит науки и строить своё будущее! Мы поехали домой, но эта мысль не давала мне покоя, настойчиво стуча в висках.

Время уже подходило к обеду, и Хельга, видя мою задумчивость, предложила:

– Может, зайдём в трактир на причале? Там самые вкусные свиные отбивные во всём фюльке.*** Даже сам бургомистр туда частенько наведывается.

Слово «бургомистр» заставило шестерёнки в моей голове заработать с новой силой. Крупные поселения управлялись местной администрацией. Рёнсвальген был явно не деревушкой. Значит, здесь был мэр. Интересно, если Арвид – владелец этих земель, то кто назначает людей на такие должности? Насколько я помнила, в таких городках администрация часто избиралась местным собранием. Значит, этот человек был не подвластен моему мужу. И, следовательно, мне тоже. С ним стоило познакомиться в ближайшие дни, чтобы понять, какая бюрократическая проблема может меня поджидать. Я была уверена, что это произойдёт. Люди, обладающие властью, всегда негативно воспринимают новые идеи или, что ещё хуже, пытаются извлечь из них выгоду для себя. Я уже почти точно знала, что хочу открыть здесь школу для всех. Но наличие незнакомых мне «власть имущих» немного напрягало. Хотя… Чёрт возьми, в своей прошлой жизни я всегда находила общий язык с чиновниками из РОНО и образовательных комитетов. Неужели здесь я не смогу справиться с местным бюрократом? Судя по людям, с которыми я познакомилась, в основном это порядочные и добрые души. Мне хотелось надеяться, что бургомистр тоже из их числа.

Мы направились вслед за Хельгой в шумное, полное народа кафе на самом берегу. Её здесь, казалось, знали все, и она чувствовала себя как рыба в воде. Я старалась держаться невозмутимо, но без высокомерия. Аста же явно была не в своей тарелке, она не привыкла бывать в таких публичных местах и ощущать на себе всеобщее внимание. А его было предостаточно. Это заведение было явным местом сбора горожан. Кто-то сидел за столиками всей многочисленной семьёй, кто-то вёл деловые беседы, а кто-то тихо беседовал на романтическом свидании. Люди были хорошо одеты, и я невольно оглядела наши скромные платья, в которых мы собирались сбегать до лавки, туда и обратно. Но отступать было некуда.

Хельга уверенно заняла столик у самых перил, за которыми внизу плескались волны фьорда. В другое время я бы с удовольствием наслаждалась этим видом, но сейчас ко мне начали подходить люди, желая представиться. Видя моё замешательство, Хельга тихо прошептала:

– Не обязательно что-то говорить. Просто вежливо улыбайся и кивай.

Я последовала её совету. Аста же выглядела совершенно потерянной. Я сжала её руку под столом.

– Мы скоро отсюда уедем, – шепнула я ей на ухо, стараясь успокоить. – Это должно было когда-нибудь произойти. Мы новость, поэтому привлекаем внимание. Держись. Давай закажем всё самое вкусное. Наслаждайся хорошей погодой и видом.

Я накинула на неё шаль и повернулась к морю, стараясь поймать тёплые, солнечные лучи и насладиться успокаивающим шумом прибоя. В этот момент раздался громкий, уверенный голос.

К нашему столу приблизилась пара: мужчина с надменным выражением лица и женщина, которая держала его под руку. Её улыбка выглядела натянутой, словно её достали из гардероба и надели по особому случаю.

– Добрый день, графиня! Меня зовут Нильс Петерсен, – произнёс мужчина, и его голос прозвучал слишком громко для уютного кафе. – К сожалению, у нас не было возможности познакомиться ближе на проповеди, у меня были дела чрезвычайной важности. Но теперь я здесь и хочу представить вам свою жену, Сигрид. Она тоже очень… тонкая натура. Надеюсь, вы найдёте общий язык и вам будет о чём поговорить.

Он неприятно рассмеялся, а его жена на мгновение прикрыла глаза, явно раздражённая его поведением. Но быстро вернув самообладание, она снова надела маску приветливости, что не ускользнуло от моего внимания.

«Ах ты, мерзавец…» – мелькнуло у меня в голове. Он явно намекал на скандал с моим «прыжком», о котором трубили все бергенхольмские газеты. Его взгляд, снисходительный и оценивающий, скользнул по мне, а затем и по Асте. Это было настолько омерзительно, что я с трудом сдержала содрогание. Его жена стояла с каменным лицом, делая вид, что происходящее её не касается.

Я собрала всю свою волю и, вежливо кивнув, сказала самым сладким голосом, на какой только была способна:

– Очень жаль, что мы не смогли познакомиться в церкви. Пастор Бьорн был очень красноречив. Ах, какая это была проповедь! Он говорил о том, как важно помогать друг другу, ведь никто не знает, что ждёт его завтра. Но больше всего мне понравилось, как он говорил о семье. Что нужно чтить и оберегать свою половину, ведь, унижая и обижая жену, мужчина унижает в первую очередь самого себя. Очень глубоко, не правда ли? Жаль, что вас не было, вы бы, наверное, оценили.

Лицо бургомистра (а это, без сомнения, был он) перекосилось. Он пробормотал что-то невнятное, поспешно откланялся и, грубо дёрнув за руку свою несчастную супругу, ретировался.

Хельга, наблюдая за его отступлением, с минуту помолчала, а потом, сказала сквозь зубы:

– Сукин сын. Он мне никогда не нравился. Гнилой человек.

Я с облегчением выдохнула, ощущая, как спадает напряжение, которое не покидало меня последние минуты. Первая схватка с местной «верхушкой» осталась позади, но я прекрасно понимала – это лишь начало настоящей войны…

***Фюльке – Термин «фюльке» использовался в Норвегии в XIX веке. Это старинное название губерний, которое развивалось вместе с историей страны. Слово уходит корнями в эпоху викингов, когда такие единицы были основой территориального деления Скандинавии.