Глава 20

Я развернулась и направилась в дом. Войдя в свою комнату, подошла к сундуку. Открыв его, достала новую счётную книжку, а также важные бумаги, которые показались мне необходимыми. Если Аксель Свенсон просил явиться срочно, значит, мог понадобиться любой подтверждающий документ. Я аккуратно сложила всё в ридикюль, чувствуя, как сжимается сердце от тревожного предчувствия.

Выйдя за ворота, я невольно ускорила шаг. Мне не хотелось медлить; каждая минута казалась вечностью. Хельга, с её привычной проницательностью, сразу заметила моё состояние.

– Дочка, по твоему выражению лица, я вижу, что случилось что-то важное, – произнесла она, как-то сразу перейдя на «ты», подстраиваясь под мой стремительный шаг. – Ты можешь полностью положиться на Хельгу. Давай, говори, что произошло? Порой старая голова способна дать мудрый совет.

– Мне нужно как можно скорее оказаться у Свенсона, – ответила я, почти не глядя на неё. – Пойдёмте быстрее. Если бы знать заранее, я бы попросила Йенса не уезжать.

Хельга хмыкнула, остановилась и порылась в недрах своей огромной, бездонной сумки. Через мгновение она извлекла на свет божий небольшую прямоугольную коробочку из потёртой кожи и ловко выудила оттуда сигарету, на которой я с удивлением разглядела небольшой, но отчётливый логотип. Затем она с тем же деловитым видом чиркнула тонкой спичкой и… затянулась дымом с видом заправского бывалого моряка.

Мы с Астой замерли, наблюдая за этим, и в один голос воскликнули:

– Фру Хельга, вы курите?

Она снова с удовольствием затянулась и проворчала сквозь дым:

– Да, курю. И что с того? Девочки мои, мне столько лет, что я могу делать что угодно. Только вот Улафу не говорите, – она понизила голос, словно старый «пень», как она иногда его ласково называла, мог подслушать нас за версту, – этот ворчун раньше сам дымил, как пароход, а теперь, гляди-ка, бросил и мне не даёт. Скрипит, как несмазанное колесо, и бурчит. Приходится от него прятаться.

Я спокойно относилась к курящим женщинам и даже в своей прошлой жизни, раз в год в шумной компании, могла позволить себе выкурить сигарету после рюмки хорошего коньяка. Но увидеть это в исполнении строгой, богобоязненной на вид Хельги… Это было неожиданно. И чертовски притягательно. Эта старушка с её тайными пороками определённо нравилась мне всё больше.

Она задумчиво выпустила облачко дыма, потом с сожалением затушила недокуренную сигарету о ствол ближайшего дерева и, спрятав окурок обратно в коробку, уверенно произнесла:

– Ладно. Пойдёмте до конца улицы. Там, возле постоялого двора, возьмём повозку. За мной, красавицы! Гулять, так гулять! Деньги есть – домчимся до банка с ветерком. Все старые калоши в Рёнсвальгене обзавидуются, что я катаюсь с самой графиней по важным делам!

Она подмигнула нам и таким энергичным шагом рванула вперёд, что мы с Астой, разинув рты, едва поспевали за её юркой фигуркой.

Через десять минут мы уже заходили в прохладный зал банка. Аксель Свенсон, словно поджидал нас и вышел из-за своего прилавка навстречу. Он распорядился молодому служащему подать дамам кофе и, с деловым видом, пригласил меня в свой кабинет.

Усевшись за массивный дубовый стол, он начал с пространных рассуждений о погоде и возросших ценах на уголь для пароходов. Я с трудом сдерживала нетерпение. «Ничего не меняется, – подумала я с досадой, – где бы ты ни находился, банкиры всегда сначала будут тянуть время». Наконец, я не выдержала и вежливо, но твёрдо попросила его перейти к сути.

Он сложил пальцы домиком и произнёс:

– Мне пришла телефонограмма от курьера. Деньги благополучно поступили на счёт нашего банка, и я прямо сейчас готов заполнить вашу банковскую книжку.

Меня охватило чувство глубокого облегчения, и я едва удержалась от нервного смешка. Всё в порядке! Отец, видимо, не успел предпринять никаких действий, или его планы не увенчались успехом.

– Отлично, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Прошу вас выдать мне небольшую сумму. И, разумеется, удержать все расходы на операцию перевода, а также выплатить от моего имени щедрое вознаграждение курьеру за скорость. Сумму определите сами.

– С превеликим удовольствием, – ответил Свенсон, и на его лице появилась улыбка. – Я рад иметь такого значимого клиента в «Норвежском коммерческом банке Акселя Свенсона». К тому же, у меня для вас есть ещё одна новость. Мне пришло оповещение, а вслед за ним и личное письмо от графа Корсмо. На ваше имя открыт счёт, который будет ежемесячно пополняться на весьма внушительную сумму из личных средств вашего супруга.

Это известие стало для меня полной неожиданностью. Я удивлённо подняла бровь.

– И… сколько я могу снимать с этого счёта? – поинтересовалась я из чистого любопытства.

Аксель тактично улыбнулся.

– Не беспокойтесь, фру Корсмо. Сумма более чем приличная для безбедного и комфортного проживания.

Что ж, такая забота сурового викинга, безусловно, вызывала уважение. Но я тут же дала себе слово не брать оттуда ни копейки. Как-нибудь сама разберусь. Эта мысль приносила мне странное, гордое удовлетворение.

Я вышла из кабинета с широкой улыбкой. Свенсон, спокойный и вежливый, проводил нас до дверей. Он добавил, что, если я захочу открыть вклад, он предложит мне самые выгодные условия. А также, многозначительно понизив голос, пояснил, что все счета, связанные с благотворительностью, не облагаются государственным налогом.

Это была ещё одна замечательная новость! День, несомненно, удался.

Поблагодарив управляющего, мы вышли на улицу, где нас терпеливо поджидал тот самый пожилой извозчик, что с «ветерком» доставил к банку. Он приподнял свою поношенную фуражку.

– Если что, фру Корсмо, я всегда к вашим услугам, – сказал он, и его глаза весело сощурились. – За очень символическую плату, разумеется.

Он игриво приподнял брови и лукво посмотрел на Хельгу, которая, к моему удивлению, слегка порозовела и сделала вид, что поправляет платок.

«Да, ничего себе, – с весёлым изумлением подумала я, глядя на старушку. – Наша Хельга здесь, оказывается, нарасхват. За ней, видимо, нужен глаз да глаз».

Мы сели в повозку. Извозчик, назвавшийся Густавом, взял вожжи. Лошадь, невозмутимая, как её хозяин, неторопливо потрусила по ухабистой улице.

– Ну что, госпожа графиня, в банке-то всё уладилось? – крикнул Густав через плечо, и я поймала на себе его добродушный, любопытный взгляд.

– Всё в порядке, Густав, спасибо! – сказала я, и ветер унёс мои слова куда-то вдаль. Удивительно, но даже в этой глуши люди искренне интересовались моими делами.

– Ага, вижу, что стало лучше, – он рассмеялся. – Лицо у вас сияет, а не такое грустное, как вчера, когда вы шли по поселению.

Я не смогла сдержать улыбку. Его непосредственность и простота были удивительно приятными.

– Лавка Йоргена находится у причала на соседней улице, – сказала Хельга, уютно устроившись рядом. – Он сам делает конфеты и пряники по старинным рецептам, которые достались ему от прадеда. Тот в своё время выменял их за золотые монеты у голландских торговцев.

Повозка с мелодичным звоном колокольчика свернула на оживлённую улицу и остановилась у небольшого уютного домика с расписной вывеской. На ней красовалась рука с огромным позолоченным кренделем. Из открытой двери доносился умопомрачительный аромат ванили, корицы и карамели. У меня сразу потекли слюнки.

Внутри лавки было тесно, но идеально чисто. На полках громоздились коробки с конфетами, стеклянные банки с леденцами, а на прилавке в художественном беспорядке были разложены только что испечённые пряники в виде звёздочек, корабликов и забавных зверюшек.

Из-за занавески вышел Йорген. Это был улыбчивый мужчина с круглым лицом в сером фартуке, слегка потёртом от времени.

– Хельга! – радостно воскликнул он. – С добрым утром! И с новыми гостями, я вижу!

– С добрым утром, Йорген, – кивнула Хельга. – Это фру Линда Корсмо. Мы к тебе по важному делу. Надо угостить ребятню из приюта.

Йорген просиял ещё более широкой улыбкой.

– Ах, для детей! Это самое лучшее дело! У меня как раз сегодня партия марципана удалась на славу. И пряники с мёдом только остыли. Сейчас всё соберу!

Пока он с помощью своей юной внучки, с серьёзным видом помогавшей ему за прилавком, собирал для нас огромный заказ, я с интересом разглядывала лавку. Всё здесь дышало историей и любовью к своему делу. В этой простой поездке за сладостями я ощутила столько тепла и жизни, что радость и благодушие наполнили меня. Какое же чудесное место – Рёнсвальген! Кажется, само провидение собрало здесь самых добрых людей этого времени.