Но ревность никак не возбуждалась. Зато Петровская сообразила: а Брюсов-то тоже ничего себе мужчина, хоть и женатый, и славой, в лучах которой можно погреться, не меньше Белого осенен…

В ту пору Брюсов был увлечен оккультизмом, черной магией, устраивал дома черные мессы. Может, магия поможет отомстить Белому? Петровская очень старалась, но порча на Андрея почему-то не наводилась.

Отношения с Брюсовым развивались по восходящей, но досада, злость на Белого никак не отпускали нервозную Нину. Однажды она попыталась его застрелить.

Называвший Петровскую истеричкой Ходасевич писал в «Некрополе»:

«Впрочем, не слишком доверяя магии, Нина пыталась прибегнуть и к другим средствам. Весной 1905 года, в малой аудитории Политехнического музея Белый читал лекцию. В антракте Нина Петровская подошла к нему и выстрелила из браунинга в упор. Револьвер дал осечку; его тут же выхватили из ее рук. Замечательно, что второго покушения она не совершила. Однажды она сказала мне (много позже):

– Бог с ним. Ведь, по правде сказать, я уже убила его тогда, в музее».

По одной из версий, браунинг («револьверами» тогда называли все пистолеты подряд – хоть магазинные, хоть барабанные) просто не был заряжен: Нина хотела лишь попугать Белого. По другой – действительно хотела убить, но выстрела не произошло, а второго ей не дали сделать.

Сергей Соколов-Кречетов быстро устал от похождений любвеобильной Нины и в 1905 году оставил ее (в 1907-м они разведутся официально, в 1919-м Сергей женится во второй раз – на актрисе Лидии Рындиной). Теперь ничто не мешает строить красивую сказку любви с Брюсовым. Впрочем, мистикам, декадентам, богеме ничего никогда не мешало устраивать любовные треугольники, пятиугольники и прочие геометрические фигуры.

Связь Петровской и Брюсова продолжалась несколько лет. Но вместо высоких отношений все больше происходило истерик и безобразных сцен. Брюсов отдалялся от нее, а она, уже в который раз бросаемая, пыталась притупить свою боль, крепко подружившись с рюмочкой. Затем настал черед и морфия, который она впервые попробовала в 1908 году и остановиться уже не могла. Морфий получают из опиума, и он намного опаснее – зависимость наступает уже после 3–4 приемов. Не до конца расплевавшись с Брюсовым, сделала морфинистом и его. Можно сказать, единственный в ее жизни пример удачной мести, хотя и случайной, непросчитанной.

Однако, когда в ноябре 1911 года тяжело больная, едва не умершая от передозировки Петровская уезжала лечиться от алкоголизма и наркотической зависимости в Европу, Брюсов пришел провожать ее на вокзал. На прощание они из горлышка распили бутылку коньяка. В Россию Петровская больше никогда не вернется.