Будет ли когда-нибудь эта тайна разгадана? Документы, которые явились на свет из архивов, увы, крайне малочисленны и не дают однозначного ответа. Ожидать, что вдруг еще что-то всплывет, вряд ли стоит – давно бы уже всплыло. Новых писем, воспоминаний, свидетельств тоже не будет, откуда им взяться. Все пережевано, прокомментировано, проинтерпретировано, прокомпостировано и растащено по окопам в зависимости от того, по какую сторону есенинского «фронта» пребывают исследователи.

Между тем главный вещдок по «делу» Есенина находится буквально под ногами, в Москве на Ваганьковском кладбище. Это, извиняюсь, останки Есенина, если, конечно, они имеются под могильной плитой и не истлели в труху за сто минувших лет. Истлеть не должны, кости, черепа погребенных сохраняются и дольше. Эксгумация могла бы поставить точку в многолетних спорах и дать ответ на главный вопрос, каким был финал есенинской драмы.

Могила Есенина не раз меняла свой вид: сначала простой крест, чугунная оградка, потом камень с барельефом, потом памятник. Ее неоднократно благоустраивали. Рядом в 1955 году подзахоронили матушку поэта Татьяну Федоровну, пережившую сына на 30 лет. Их могилы объединены общим гранитным бордюром. Возможностей попутно с благоустройством скрытно извлечь и уничтожить останки Есенина было предостаточно.

Если останков в могиле нет, конспирологи могут торжествовать: чекисты (а кто бы еще такое мог проделать, не фанатичные же поклонники похитили тело своего божества?!) и в могиле дотянулись до убитого ими поэта, замели последние следы! Но эта версия кажется слишком фантастической. Тогда, в 20-х, никто не сомневался, что Есенин повесился, и у ГПУ не было нужды суетиться, чтобы еще чего-то там заметать.

Но в наши дни современники желают знать истину. Итак, допустим, останки извлечены. Череп сразу бы показал экспертам характер повреждений. Проломленные тупым предметом лобовые кости, входные и выходные пулевые отверстия однозначно доказали бы, что имело место убийство. Сломанные, допустим, ребра – еще и жестокое избиение перед смертью…

Ответ может быть найден. Но разрешить эксгумацию, несмотря на многочисленные обращения прокуратура, власти предержащие упорно не хотят. А может, и впрямь не стоит тревожить прах великого поэта? Ну какая теперь разница – сам, не сам? Сто лет прошло… Нет, разница все же есть: называть великого национального поэта «висельником», как Прилепин, или признать жертвой, замученной палачами.

Когда между собой борются две противоположные версии и ни одна долгое время не может победить другую, философы говорят: ищите третью. Но все-таки, прежде чем это делать, стоило бы доразобраться с первыми двумя. И отправить экспертов на Ваганьковское кладбище искать ответы.