Важную информацию к размышлениям дают рисунки художника Василия Сварога (Корочкина) и фотографии Моисея Наппельбаума, прибывших в 5-й номер «Англетера» одновременно с «понятыми» или с небольшой разницей во времени.

Сварог – хороший художник и рисовальщик. Он быстро зарисовывает лежащее на полу тело и отдельно голову в приближении. Брюки на Есенине расстегнуты, рубашка выглядит так, как будто ее рвали и срывали. Это что, Есенин сам сделал перед повешением? Правая рука приподнята и застыла в судороге, ноги скрещены, хотя после наступления смерти мышцы висельника расслабляются и конечности опускаются вниз. На изображении головы в районе правого уха странные пятна (раны? кровь?).

Наппельбаум – известный фотохудожник, делавший фотопортреты знаменитых людей своего времени – Блока, Мейерхольда, Чуковского, Ахматовой, Ленина и многих других. Неоднократно снимал Есенина – живого, и, получив известие о его смерти, прибыл в гостиницу с аппаратурой, чтобы сделать фото мертвого поэта. Есенин «приведен в порядок», перенесен на кушетку. Брюки застегнуты, рубашка заправлена, пятна возле уха уже не видны.

В композицию зачем-то добавлен перевитый электрошнур. Это откуда и зачем взялось? Вместо веревки, которой в номере не было? На фото отчетливо видна горизонтальная вмятина над правым надбровьем, которую никак не могла оставить вертикальная труба стояка. И самое настораживающее на фото: там, где вмятина, – нечто, что можно назвать входным отверстием от пули.

Видите, сколько важных улик запечатлели художник и фотограф. Думаете, фото и рисунки приобщили к делу? Ничего подобного.

Есенина сразу же записали в самоубийцы. Судмедэксперт А. Гиляревский, проводивший 29 декабря вскрытие Есенина в Обуховской больнице, получил бумагу из 2-го отделения милиции, касающуюся обстоятельств. На ней была пометка: «4п5СТУПК.», что означало «пункт 5 статьи 4 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР». По такой статье дела прекращались «за отсутствием состава преступления», то есть Гиляревскому намекали, что разрабатывать линию убийства и привлекать кого-то к уголовной ответственности не будут, руки у эксперта развязаны и особо мудрить со вскрытием и актом не надо.

Собственно, уголовного дела и не было, были лишь «материалы дознания по факту самоубийства гр. Есенина А.С.» – на 16 листах. Но и дальнейшее дознание 23 января 1926 года было прекращено на основании все той же статьи УПК – «отсутствие состава преступления». Ни газеты, ни родные и близкие, ни публика – никто же не сомневается, что поэт сам наложил на себя руки. Всем все ясно, ну и чего же тянуть волынку.