Уже упоминавшееся кафе «Домино», в 20-х известное как «Кафе поэтов», по существу, было клубом, где часто встречались Есенин и его друзья-товарищи по поэтическому цеху. Кто здесь первый среди равных, было понятно уже по штанам Есенина, прибитым у входа к стене и цитате из его стихов. Бренд своего рода! Молодые люди обсуждали творческие дела, читали свои новые стихи, доходило и до разговоров про политику, а то и ругани в адрес большевистских вождей. А ведь и у стен есть уши…

Ближайший друг Есенина поэт, литератор Алексей Ганин, двумя годами старше его как-то в их теплой компании в шутку объявил, что большевистское правительство долго не продержится и надо подумать о новом составе, стал записывать кандидатов в министры. Есенина он «назначил» министром просвещения. Тот не на шутку перепугался, потребовал замарать его фамилию.

Главой Минпроса тут же был объявлен юный поэт Иван Приблудный…

И снова нашлось кому донести в органы. Вскоре сам шутник Ганин будет «назначен» ГПУ главой подпольной антисоветской террористической организации «Орден русских фашистов». Компанию друзей, в которую входили поэты, литераторы, художники, врачи (да, моловшие языками, но не совершившие каких-то конкретных действий против советской власти), записали в «фашисты», злейшие враги. 11 ноября 1924 года Алексей Ганин и еще 13 человек были арестованы по инспирированному делу «Русских фашистов».

В ходе допросов Ганин тронулся умом, что подтвердила судебно-психиатрическая экспертиза. Это обстоятельство не помешало чекистам приговорить его к высшей мере. В конце марта 1925 года Ганин и еще четверо – художники братья Петр и Николай Чекрыгины, литераторы В. Галанов и В. Дворянский – были расстреляны. Трое «фашистов» получили по 10 лет лишения свободы в Соловецком лагере особого назначения (СЛОН).

А что же Есенин? Ведь он тоже должен был оказаться в списке привлеченных по этому делу. То ли каким-то звериным чутьем почувствовав нависшую опасность, то ли был предупрежден, но в начале сентября 1924 года, еще до арестов Ганина и других «русских фашистов», Есенин из Москвы исчезает. Никто не знал, кроме самых близких, что путь его лежал в Баку, где было у кого укрыться.