Истории ухода иных пиитов, напротив, полны слез и трагизма высшей пробы.

Если сами себе дурной судьбы в стихах они не пророчили, за них это сделали другие – совсем в ином жанре. Так было с Пушкиным, Грибоедовым, Лермонтовым, которым профессиональная гадалка предсказала роковой финал.

«Как же так, сами не пророчили?» – не соглашаются некоторые знатоки, имея в виду, например, шестую главу «Евгения Онегина» со сценой дуэли Ленского и Онегина. Разве не себя имел в виду Пушкин, подставляя Ленского под пистолетный выстрел, не свою смерть от пули прозревал? Шестая глава писалась с января по ноябрь 1826 года, то есть за 11 лет до смерти поэта, серьезные исследователи не находят в ней каких-либо совпадений между поединком Онегина и Ленского в романе и реальной дуэлью на Черной речке. Пушкин и не мог мнить себя Ленским, они совершенные антагонисты во всем. Что касается дуэлей, они для Александра Сергеевича были самым обычным делом начиная с 17 лет: до трагической развязки без малого 30 вызовов на дуэли, некоторые из которых привели прямиком к барьеру и могли быть смертельными. Но как-то обходилось без крови, пока на пути Пушкина не оказался Дантес.

Что же, так Пушкин ничего себе и не предсказал? Может, в каком-либо другом уголке его литературного наследия притаилось предвидение смертельной дуэли? Варианты смерти на любой вкус отыщутся, например, в его стихотворении «Дорожные жалобы (1829 год):

Восемь вариантов, выбирай, какой нравится. Но о дуэли ни слова, ни намека ни здесь, ни где-либо еще. Под дуэль Пушкина «подведет» гадалка. История эта хорошо известна.

Появившаяся однажды в Петербурге престарелая дама Александра (или Шарлотта) Кирхгоф быстро стала здесь известной как хозяйка мистического салона гаданий и предсказаний. При этом, кто она, откуда, даже какой национальности (немка, голландка?), никто толком не знал. Специализировалась Кирхгоф на гаданиях на картах и на малоизвестных тогда в России гаданиях на кофейной гуще и еще хиромантии. Поначалу работала по мелочи, обслуживая молодых фигляров, страдавших истомой незамужних дам и прочих интересантов средней руки. Ее предсказания часто попадали в самую точку, и слава о «старой ведьме» Кирхгоф, как ее называли, пошла по всему Петербургу. В салон стали заглядывать самые именитые клиенты.

Генерал-губернатору Санкт-Петербурга Михаилу Милорадовичу, например, мадам, или, как там ее, фрау, Александра почти точно предсказала то, что с ним и случилось. В 1825 году на Сенатской площади, пытаясь остановить восставших декабристов, он получит пулю в бок и вскоре скончается. «Старая ведьма», ничем не смущаясь, выдавала многим самые зловещие прогнозы относительно их будущности. Но от этого ее мистическая слава только росла.

Салон Александры Кирхгоф 19-летний Пушкин посетил в 1818 году. Прогуливаясь с приятелем по Невскому, заглянул туда из любопытства («О ком это судачит весь Петербург? Зайдем, посмеемся над старой каргой!»). Но то, что «карга» рассказала восходящему солнцу русской поэзии, отбило у него желание смеяться. Пушкину Кирхгоф гадала по руке и на картах. Хиромантия тогда еще широко не применялась, это был, так сказать, новый передовой метод предсказательства.

Что же гадалка наговорила юному поэту? Сведения об этом дошли из разных источников, в том числе от самого Александра Сергеевича, который не раз публично рассказывал о поразившем его визите в гадательный салон.

В частности, об этом свидетельствует в своих воспоминаниях его знакомая А. Фукс: «Вам, может быть, покажется удивительным, – начал опять говорить Пушкин, – что я верю многому невероятному и непостижимому; быть так суеверным заставил меня один случай. Раз пошел я с Н.В.В. (Никитой Всеволожским. – О.Ш.) ходить по Невскому проспекту, и из проказ зашли к кофейной гадальщице… «Вы, – сказала она мне, – на этих днях встретитесь с вашим давнишним знакомым, который вам будет предлагать хорошее по службе место; потом в скором времени получите через письмо неожиданные деньги; а третье, я должна вам сказать, что вы кончите вашу жизнь неестественной смертью…» Без сомнения, я забыл в тот же день и о гадании и о гадальщице. Но спустя недели две после этого предсказания, и опять на Невском проспекте, я действительно встретился с моим давнишним приятелем, который служил в Варшаве при великом князе Константине Павловиче и перешел служить в Петербург; он мне предлагал и советовал занять его место в Варшаве, уверяя меня, что цесаревич этого желает. Вот первый раз после гадания, когда я вспомнил о гадальщице. Через несколько дней после встречи с знакомым я в самом деле получил с почты письмо с деньгами; и мог ли ожидать их? Эти деньги прислал мне лицейский товарищ, с которым мы, бывши еще учениками, играли в карты и я его обыгрывал. Он, получа после умершего отца наследство, прислал мне долг, который я не только не ожидал, но и забыл о нем. Теперь надо сбыться третьему предсказанию, и я в этом совершенно уверен…»

Лев Пушкин, младший брат поэта и его литературный секретарь, излагает эту историю так:

«Предсказание было о том, во-первых, что он скоро получит деньги; во-вторых, что ему будет сделано неожиданное предложение; в-третьих, что он прославится и будет кумиром соотечественников; в-четвертых, что он дважды подвергнется ссылке; наконец, что он проживет долго, если на 37-м году возраста не случится с ним какой беды от белой лошади, или белой головы, или белого человека (weisser Ross, weisser Kopf, weisser Mensch), которых и должен он опасаться. Первое предсказание о письме с деньгами сбылось в тот же вечер; Пушкин, возвратясь домой, нашел совершенно неожиданное письмо от лицейского товарища, который извещал его о высылке карточного долга, забытого Пушкиным. Товарищ этот был Корсаков, вскоре потом умерший в Италии. Такое быстрое исполнение первого предсказания сильно поразило Александра Сергеевича… Вскоре после этого Пушкин был отправлен на Юг, а оттуда, через четыре года, в псковскую деревню, что и было вторичною ссылкою. Как же ему, человеку крайне впечатлительному, было не ожидать и не бояться конца предсказания, которое дотоле исполнялось с такой буквальною точностью?!»

Прозвучавшее в конце и было для Пушкина самым страшным предсказанием: его ждет насильственная смерть в 37 лет от белой лошади, или белой головы, или белого человека (на белой лошади). Потомку эфиопа, происходи дело сейчас, наверное, было бы занятно слышать про смерть от руки белого человека. Но тогда в это вкладывали иной смысл.

Современные расшифровщики наговоренного Пушкину фрау Кирхгоф стараются связать все детали воедино, хотя это трудно. Почему «белая голова» присутствует как бы отдельно от «белого человека»? Это же не голова профессора Доуэля из фантастического романа, которая жила сама по себе. А чья тогда?

Связывают вот как. Жорж Дантес, офицер лейб-гвардии Кавалергардского полка, смертельно ранил Александра Пушкина во время дуэли на Черной речке 27 января (ст. ст.) 1837 года. Ездил на белом коне, как и все кавалергарды, к тому же блондин («белая голова»). На дуэль явился в белом кавалергардском мундире. Вот и законченный портрет «белого человека» из предсказания.

Вообще-то кавалергарды ездили исключительно на гнедых лошадях – это был как бы отличительный знак полка, а мундиры кроме белых имели зеленые и красные. Но на дуэли Дантес был в белом? В белом… Так голова пойдет кругом. Давайте согласимся с тем, что «старая ведьма» Кирхгоф на 95 % оказалась права, главное, что она предсказала Пушкину, – его «красную черту» в 37 лет.

Все оставшиеся после визита к гадалке годы Пушкин избегал ездить на белых лошадях, верхами ли, в упряжке ли; просто отказывался ехать, если не было другой масти. Так же избегал он и общества блондинов, чая беды от «белой головы». С Дантесом разминуться не получилось, ибо не стреляться при тех обстоятельствах никак было нельзя, это означало бы покрыть себя несмываемым позором.