Все в точности сбылось в начале сентября 1983-го. Стоит прекрасная солнечная погода, до плюс 21 градуса, сухо. Золотая осень! Лёня с мамой Анастасией Андреевной на подмосковной даче. Все располагает к творчеству. Но никакой «болдинской осени», как прежде, когда за короткое время он писал по 80 и более прекрасных стихотворений, у него уже не будет. На душе не солнечно, а тут еще совсем не кстати происходит ссора с матерью. Губанов в сердцах хлопает дверью и уезжает в Москву. Анастасия Андреевна возвращается в столицу не сразу, а более чем сутки спустя. Заходит в их московскую квартиру… За своим рабочим письменным столом в окружении рукописей и книжных полок с любимыми томами сидит ее сын Лёня. Мертвый.

В день его смерти, который обозначен как 8 сентября, в Москве резко холодает, идет проливной дождь, как будто небеса плачут по Лёнечке Губанову.

Что же произошло? Исследователи его жизни и творчества дружно пишут одно и то же – «смерть наступила при невыясненных обстоятельствах», «трагические обстоятельства таинственной смерти без видимых причин». Но как так могло получиться, что обстоятельства оказались не выяснены? Вскрытие позволяет точно установить причину смерти. Или, как и в случае с Высоцким, его не делали? Информация обязательно просочилась бы, но ни в одном из текстов тех, кто называет себя «губановедами», ее нет. Значит, и вскрытия не было, и документ с заключением о смерти не выдавался? Вспомним, что мама Лёни была сотрудницей ОВИРа и, видимо, могла как-то обойти казенные правила по составлению бумажек, обязательных для похорон.