Задумывался ли Рубцов о смерти, примерял ли ее на себя? И задумывался, и примерял. Погост, кладбище, могилы, кресты часто присутствуют в его стихах.
В. Белову
Тихая моя родина!
Ивы, река, соловьи…
Мать моя здесь похоронена
В детские годы мои.
– Где тут погост?
Вы не видели?
Сам я найти не могу. –
Тихо ответили жители:
– Это на том берегу…
Человек не рыдал, не метался
В это смутное утро утраты,
Лишь ограду встряхнуть попытался,
Ухватившись за колья ограды…
Вот и все… А ограда стояла.
Тяжки колья чугунной ограды.
Было утро дождя и металла,
Было смутное утро утраты…
А вот размышления о своей судьбе-судьбинушке, о неизбежности смерти. «Оттуда», с «того берега» еще никто не возвращался, и поэт после своего ухода не сможет вернуться.
Отложу свою скудную пищу.
И отправлюсь на вечный покой.
Пусть меня еще любят и ищут
Над моей одинокой рекой.
Пусть еще всевозможное благо
Обещают на той стороне.
Не купить мне избу над оврагом
И цветы не выращивать мне…
Пускай меня за тысячу земель
Уносит жизнь! Пускай меня проносит
По всей земле надежда и метель,
Какую кто-то больше не выносит!
Когда ж почую близость похорон,
Приду сюда, где белые ромашки,
Где каждый смертный свято погребен
В такой же белой горестной рубашке…
Неужели в свой черёд
Надо мною смерть нависнет, –
Голова, как спелый плод,
Отлетит от веток жизни?
Все умрем.
Но есть резон
В том, что ты рожден поэтом.
А другой – жнецом рожден…
Все уйдем.
Но суть не в этом…
Очень, очень не хочется ему встречаться с этой старухой, у которой коса. А куда денешься? По возможности к смерти следует относиться философски. Если есть такая возможность.
Что бы в старости ни сталось,
Я представить не могу,
Что на склоне лет усталость
И меня согнет в дугу!
Даже в час пустой и скверный
Не поверю в ту муру.
Просто я, как всякий смертный,
Знаю то, что я умру.
Помню я про этот финиш,
Но не кинусь в бред и дрожь,
Мол, куда стопы ни двинешь,
Все равно туда придешь!
На земле, где так отчаян
Жидконогий род пройдох,
Жить по-разному кончают:
Рузвельт умер,
Геринг – сдох!
Опять стекло оконное в дожде,
Опять туманом тянет и ознобом…
Когда толпа потянется за гробом,
Ведь кто-то скажет:
«Он сгорел… в труде».
Самое пронзительное, на мой взгляд, слезу выжимающее стихотворение под названием «Конец» написано Рубцовым менее чем за год до смерти.
Смерть приближалась, приближалась,
Совсем приблизилась уже, –
Старушка к старику прижалась,
И просветлело на душе!
Легко, легко, как дух весенний,
Жизнь пролетела перед ней,
Ручьи казались, воскресенье,
И свет, и звон пасхальных дней!
И невозможен путь обратный,
И славен тот, который был,
За каждый миг его отрадный,
За тот весенний краткий пыл.
– Все хорошо, все слава богу… –
А дед бормочет о своем,
Мол, поживи еще немного,
Так вместе, значит, и умрем.
– Нет, – говорит. – Зовет могилка.
Не удержать меня теперь.
Ты, – говорит, – вина к поминкам
Купи. А много-то не пей…
А голос был все глуше, тише,
Жизнь угасала навсегда,
И стало слышно, как над крышей
Тоскливо воют провода…
1970 г.