Так назывался первый сборник стихов Рубцова, история появления на свет которого весьма любопытна. Поступая в 1962 году в Литературный институт имени Горького, Рубцов якобы представил приемной комиссии эту свою книжку, выпущенную в Ленинграде неким издательством «Бэ-Та». Что за издательство такое, в институте не знали, но стихи понравились, и Рубцов был зачислен, опять же якобы без экзаменов. А вот если бы всплыло, что «Волны и скалы» – это самиздат, что книжка, выглядевшая как отпечатанная в типографии, существует всего в 6 экземплярах, Рубцов мог бы и не перейти из разряда абитуриентов в студенты… Все это из области легенд. Экзамены Рубцов сдавал на общих основаниях, книжку его восторженные экзаменаторы в руках не держали. Но она была.

За буквами «Бэ-Та» скрывался интереснейший человек, известный в узких кругах, – Борис Иванович Тайгин (Павлинов). Родился он в 1928 году в Ленинграде в семье морского офицера. Получил специальность машиниста паровоза. Страстно увлекался музыкой, литературой, впоследствии стал поэтом. После войны 18-летним занялся выпуском нелегальных грампластинок на старых рентгеновских снимках (такие называли «музыка на костях»). Затем оказался причастен к деятельности подпольной фирмы грамзаписи «Золотая собака», которую интересовали специфические исполнители, далекие от советских стандартов. За это в 1950 году был осужден на 5 лет лагерей, но через 2,5 года освободился по амнистии. В дальнейшем он стал крупным издателем, извиняюсь за каламбур, самиздата. Страстно увлеченный поэзией, Тайгин подготовил и своими силами издал микротиражами около 150 поэтических сборников – авторов талантливых, но которых еще не признали достойными печататься в советских издательствах или признали недостойными жить и сочинять стихи на Родине. Например, Тайгин издал сборник стихов Бродского тиражом… 2 экземпляра.

Рубцов в те годы обретался в Питере. После службы на флоте и демобилизации в 1959-м устроился на Кировский завод, где работал кочегаром, слесарем-сантехником, шихтовщиком. Посещает литобъединение «Нарвская застава», выступает с чтением своих стихов, немного печатается в периодике.

Тайгин разглядел в Рубцове разгорающуюся на поэтическом небосклоне звезду. Они познакомились и подружились, последовало предложение сделать сборник «Волны и скалы».

Почему можно было подумать, что книжка выпущена в свет настоящим издательством? Да потому, что она так и выглядела. Некоторые пишут, что Тайгин подпольно владел типографской печатной машиной, раздобытой какими-то левыми путями. Вообще-то за такое можно было и сесть. Типографской машины, конечно, не было, а была портативная печатная машинка «Groma kolibri» – замечательный аппаратик производства ГДР с русским шрифтом. Она позволяла с одной закладки получать по 2–3 экземпляра печатного текста очень хорошего качества. Тайгин потом рассказывал, что на 6 экземпляров сборника у него ушло 1,5 месяца кропотливого труда.

Экземпляр, который достался Рубцову и который он потом всем показывал, был изготовлен особо качественно: кроме машинописи использовались и типографские литеры (отдельные буквы, отлитые из гарта – типографского сплава). Откуда, интересно, они взялись? Выносить шрифт из типографии – серьезное подсудное деяние. Я в юности работал в типографии и хорошо это знаю, инструкции были предельно строги.

Сам Тайгин позже вспоминал:

«…ЭКЗЕМПЛЯР [номер] 1, подаренный мною Николаю, действительно имел в нескольких местах типографский шрифт! А именно: титульный лист; заглавия стихов и звёздочки; названия циклов; часть выходных данных. В сочетании со шрифтом моей машинки, книжка производила вполне «типографский» вид! Да ещё номера страниц были набраны косыми типографскими литерами, да ещё красной краской! Да в художественной цветной обложке из полукартона с акварельным рисунком, выполненным Рубцовым. Вот такой был создан – ЕДИНСТВЕННЫЙ – уникальный экземпляр! Конечно, Коля – тогда, в далёком 1962-м, – получив такую книжку, пришёл в восторг!»

В предисловии к сборнику Рубцов пишет (11 июля 1962 года):

«От автора

В этот сборник вошли стихи очень разные. Весёлые, грустные, злые. С непосредственным выражением и с формалистическим, как говорится, уклоном. Последние – не считаю экспериментальными и не отказываюсь от них, ибо, насколько чувствую, получились они – живыми…

…Кое-что в сборнике (например, некоторые стихи из цикла («АХ, ЧТО Я ДЕЛАЮ?») слишком субъективно. Это «кое-что» интересно только для меня, как память о том, что у меня в жизни было. Это стихи момента.

Стихотворения «Берёзы», «Утро утраты», «Поэт перед смертью…» не считаю характерными для себя в смысле формы, но душой остаюсь близок к ним…

…В жизни и поэзии – не переношу спокойно любую фальшь, если её почувствую…

…Чёткость общественной позиции поэта считаю не обязательным, но важным и благотворным качеством. Этим качеством не обладает в полной мере, по-моему, ни один из современных молодых поэтов. Это – характерный знак времени.

Пока что чувствую этот знак и на себе.

Сборник «ВОЛНЫ И СКАЛЫ» – начало. И, как любое начало, стихи сборника не нуждаются в серьёзной оценке. Хорошо и то, если у кого-то останется об этих стихах доброе воспоминание».

Стихи в сборнике (написанные с 1953 по 1962 год) действительно разноплановые – и по тематике, и по стилю, и по интонации. Можно расслышать и есенинские мотивы, и разухабистые хрипы Высоцкого, но все же это самобытный Рубцов.

Начинается самиздатовский сборник с «Элегии», посвященной брату Альберту:

Любопытно, что в последующих книжках Рубцова эти стихи несколько изменены. Коммунизм, в который полетели отдыхать мысли, исчезает, и строчка звучит так: «В тихий свой, таинственный зенит / полетели мысли отдыхать». Появилась другая концовка – еще одно четверостишие:

То, что можно было себе позволить в самиздате, зачастую по определению никак не могло пройти фильтры ни одного советского издательства. Что-то из вошедшего в сборник «Волны и скалы» было позже отредактировано самим автором, а что-то вообще больше нигде не появлялось. Кто бы стал печатать, скажем, вот эти «упаднические» стихи, написанные в период скитаний Рубцова по стране: