Расправляться с неугодными власти пиитами в Стране Советов начали еще в 1924 году (в частности, с привлеченными по делу так называемого «Ордена русских фашистов» поэтами). Но настоящего размаха процесс уничтожения достиг в конце 30-х. Вот далеко не полный список казненных при Ежове в 1937–1938 годах московских поэтов.

Иван Филипченко (1887–1937, 50 лет)

Родом из бедной крестьянской семьи, член РСДРП с 1913 года, сотрудник редакции «Правды», участник поэтического объединения «Кузница», условно «пролетарский» поэт. Причиной ареста стала открытая критика политики Сталина. Расстрелян 9 марта 1937 года, прах зарыт в общей могиле на Донском кладбище.

Юрий Островский (1906–1937, 31 год)

Родился во Владикавказе, жил и работал в Москве. Литератор, поэт. Данных о нем очень мало. Обвинен как участник «контрреволюционной террористической организации». Расстрелян 29 мая 1937 года, прах зарыт на Донском кладбище (по данным Донского крематория).

Борис Кушнер (1888–1937, 49 лет)

Родился в Витебске, после революции жил и работал в Москве. Член ВКП(б) с 1917 года. Убежденный сторонник новой власти. Символ «поэтической веры» – футуризм, печатался в футуристических изданиях, журнале «Леф». На 100 % «левый» поэт, призывавший художников и литераторов тесно сотрудничать с большевиками. Обрушился с критикой на отцов-основателей, издателей «Газеты футуристов» В. Маяковского, Д. Бурлюка, В. Каменского, которые, по его мнению, проявляли «недостаточную политическую активность». Тем не менее в 1935 году Кушнера арестовали и приговорили к пяти годам исправительно-трудовых лагерей. Осенью 36-го этапирован в Москву, 2 июня 37-го приговорен к высшей мере наказания по типовому обвинению – «за участие в контрреволюционной организации». Прах захоронили на Донском кладбище.

Симон Виталин (1897–1937, 40 лет)

Уроженец Твери (по другим данным, г. Калинина). Литератор, поэт, на момент ареста без определенного места работы. Арестован 13 марта 37-го, осужден 13 июля и в тот же день расстрелян. Обвинение типовое – «участие в контрреволюционной террористической организации». В нем слышится этакий чекистский рык – «рр-рр». Место захоронения – все то же Донское кладбище, могила № 1.

16 июля 1937 года в подвалах Лефортовской тюрьмы была расстреляна целая группа поэтов и литераторов. Они проходили по сталинскому списку подлежащих расстрелу, составленному еще 26 июня:

Иван Васильев (1902–1937, 35 лет)

По рождению – из тверских крестьян. Входил в Петроградскую ассоциацию пролетарских писателей (писательская группа «Стройка»). В Москве работал редактором в Госиздательстве художественной литературы, в журнале «Земля советская».

Михаил Герасимов (1889–1937, 48 лет)

Сын железнодорожного рабочего, родился близ Бугуруслана Самарской губернии. Член РСДРП с 1905 года. Печатался в газете «Правда». Дружил с Есениным. В 1921 году из-за несогласия с введением НЭПа вышел из партии. Автор многочисленных сборников стихов. Воспевал коммунистические идеалы. Возглавлял литотдел Московского Пролеткульта.

Иван Макаров (1900–1937, 37 лет)

Родился в селе Салтыки на Рязанщине. Восторженно принял Октябрьскую революцию. Служил в Красной армии, был комсомольским активистом. В 1929 году исключен из партии – «за буржуазные наклонности». Писал как прозу (6 романов, 4 повести за 10 лет), так и стихи Макарова оклеветали: дескать, именно он был вдохновителем террористической организации, которая ставила своей целью убить Сталина.

Михаил Карпов (1898–1937, 39 лет)

Родился в деревне Тимашевка Уфимской губернии. Член ВКП(б) с 1918 года, участник Гражданской войны. Работал в целом ряде советских газет и журналов. Карпов – автор повестей и рассказов о судьбах крестьянства, о новой деревне. Зачем прозаик попал в компанию к поэтам-заговорщикам, известно только тем, кто составлял расстрельные списки. Прах Карпова, как и других «крестьянских контрреволюционеров», зарыли на Новом Донском кладбище.

Тимофей Мещеряков (1901–1937, 36 лет)

Уроженец села Землянск Воронежской губернии, из крестьян. Служил у Буденного в 1-й конной армии. Писатель, журналист. Автор пьес, рассказов, член группы «Молодая гвардия». Как и Карпов, он прозаик, в эту группу расстрелянных, видимо, попал по принципу – собрать пишущих о деревне «подкулачников» до кучи.

Владимир Кириллов (1890–1937, 47 лет)

Отец работал в книжной лавке в Смоленске, видимо, он и привил любовь к литературе. Был в царской ссылке. В 1917–1918 годах возглавлял парторганизацию большевиков в одном из московских районов. Стал первым председателем ВАПП. Вместе с Герасимовым из-за несогласия с НЭПом в 21-м году вышел из партии. При жизни выпустил 8 сборников стихов. Кириллов был ярким поэтом, закадычным другом Сергея Есенина.

На пике Октябрьского переворота, ожидая приход нового искусства, новой литературы, писал в стихотворении «Мы»:

Очень похоже на призывы из манифеста футуристов в сборнике «Пощечина общественному вкусу»: «Прошлое тесно. Академия и Пушкин непонятнее гиероглифов. Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с парохода Современности».

Павел Васильев (1910–1937, 27 лет)

О нем чуть подробнее, поскольку именно Васильеву отвели роль главного злодея в группе литераторов, «готовивших убийство Сталина». Родился он в г. Зайсан Семипалатинской губернии (совр. Казахстан) в семье учителя математики, выходца из казачьей среды. Учился в Дальневосточном университете (японское отделение факультета восточных языков). В конце 20-х годов переехал в Москву. Это один из самых талантливых и ярких советских поэтов 20–30-х годов. Его называли «вторым Есениным» за столь же лиричные, напевные стихи и столь же буйное поведение.

Стихи Васильева были наполнены романтикой строительства новой коммунистической жизни, но это не мешало ему замечать перегибы и несправедливость, которую множила власть большевиков. Власть эта трижды его арестовывала. Весной 1932 года – как фигуранта по делу так называемой «Сибирской бригады», якобы контрреволюционной группировки литераторов. Четверо участников этой никогда не существовавшей организации отправились в ссылку на 3 года. Васильева осудили, но вскоре, «как осознавший свою вину», он был условно освобожден.

Настоящая травля поэта началась в 1934 году, когда вышла статья М. Горького «О литературных забавах». В ней на Васильева был навешан богатый букет обвинений: хулиганство, пьянство, нарушение паспортного режима, антисемитизм, воспевание кулачества. Ну точно «второй Есенин»! В январе 1935 го поэта исключили из Союза писателей, а в июле арестовали и осудили за «злостное хулиганство». Несколько месяцев он провел в исправительно-трудовом лагере, весной 36-го был освобожден. Осадок остался густой, горький:

Однажды в узком приятельском кругу поэтам было предложено устроить творческое состязание – сочинить нечто в античном духе. Васильев склонился над листком бумаге и вскоре выдал вот это, гекзаметром:

Круг, конечно, был узкий, но ведь и стены имеют уши. Что знают трое, то узнают и на Лубянке. «Шутка юмора» была оценена чекистами по достоинству. В феврале 1937 года Васильева арестован в третий раз, и раз был такой, что малой кровью обойтись не могло. По показаниям некоторых литераторов – участников «террористической группы», якобы планировавшей убийство Сталина и других советских вождей, именно Паше Васильеву отводилась роль киллера, он якобы сам это предложил…

«…Физическим исполнителем террористического акта против Сталина намечен поэт Павел Васильев, привлеченный к этому делу лично Макаровым на основании указания Бухарина…» (из протокола допроса писателя М. Карпова).

Как выбивались подобные показания (когда молотком по пальцам, когда другими инструментами), хорошо известно.

15 июля 37-го Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила поэта Павла Васильева к расстрелу, 16 июля приговор приведен в исполнение. Прах всех участников этой группы оказался в общей могиле № 1 «невостребованных прахов» Донского кладбища. Конкретные статьи Уголовного кодекса РСФСР, которые к ним были применены, – статья 58-8 (терроризм) и статья 58-11 (организационная контрреволюционная деятельность).

Петр Парфенов (1894–1937, 43 года)

Из семьи потомственных крестьян, родился в селе Никольском Уфимской губернии. Стихи начал публиковать в газетах с 1915 года. Человек с интереснейшей судьбой. В Первую мировую дослужился до звания штабс-капитана инженерных войск. В 1917-м вступил в партию большевиков. Воевал в Алтайском крае и на Дальнем Востоке, в 18-м командовал полком имени Карла Маркса. После Гражданской войны переехал в Москву, работал редактором журналов «Советский путь», «Коллективист». Занимал ряд видных должностей – в Коминтерне, в Госплане, по партийной линии.

Прежде всего Парфенов известен как поэт-песенник. Его знаменитый «Партизанский гимн» («По долинам и по взгорьям») называли лучшей красной песней Гражданской войны. Первоначальный текст несколько отличается от того, который мы знаем сейчас. В 1935-м исключен из партии, в октябре 35-го арестован. Обвинен в «организации контрреволюционной террористической группы и в связях с контрреволюционерами». Расстрелян 29 июля 1937-го. Прах зарыт на Донском кладбище.

Иван Приблудный (1905–1937, 32 года)

Настоящее его имя – Яков Овчаренко. Родился в с. Безгиново Харьковской губернии в крестьянской семье. Воевал в 17-й кавалеристской дивизии под командованием Котовского на правах «сына полка». В 1921 году его отправили учиться в московский интернат для одаренных детей. Затем по приглашению Валерия Брюсова обучался в его Высшем литературно-художественном институте. В 1926 году издан первый сборник стихов Приблудного «Тополь на камне». Вошел в круг «новокрестьянских» поэтов и подружился с Есениным – настолько, что стал его тенью. Приблудного даже называли «адъютантом Есенина». Тот отзывался о Ване-Яше, который был младше его на 10 лет: «Замечательная стерва и талантливый поэт, очень хороший…» После смерти учителя Приблудного обвиняли в упадничестве и «есенинщине» (что было у критиков ругательным словом). За эти «грехи» и распространенную эпиграмму на Клима Ворошилова в мае 1931 года отправлен в ссылку в Астрахань, из которой вернулся в Москву в 1935-м. Жил в нищете на случайные заработки. 7 апреля 1937 года арестован, помещен в Бутырскую тюрьму. После обвинения в подготовке терактов против советских и партийных руководителей и приговора расстрелян 13 августа.

Задолго до печального финала Приблудный написал вот эти строки:

Сергей Клычков (1889–1937, 48 лет)

Настоящая фамилия Лешенков, Клычковы – уличное прозвище родителей. Родился в деревне Дубровка Тверской губернии в старообрядческой крестьянской семье, занимавшейся башмачным промыслом. Как писал в автобиографии, «…языком обязан лесной бабке Авдотье, речистой матке Фекле Алексеевне и нередко мудрому в своих косноязычных построениях отцу моему Антону Никитичу…».

Участвовал в революции 1905–1907 годов, сражался на баррикадах. С 1908 года учился на историко-филологическом и юридическом факультетах Московского университета. В 1911 году в Москве вышел первый сборник стихотворений. «Клычков – прелестный и нежный поэт. У него безупречная рифма, певучая легкость стиха, непринужденная песенность размеров… Все это молодо, свежо, радостно и так странно на фоне наших серых дней», – писал о нем один из критиков в 1913 году.

Познакомившись в Петрограде с Есениным и Клюевым, он станет вместе с ними локомотивом «новокрестьянской» поэзии. Клюев называл его автором «хрустальных песен». До начала 30-х годов Клычков много публикует не только стихов, но и прозу, довольно талантливую. Начинается его травля со стороны рапповцев (РАПП – Российская ассоциация пролетарских писателей), которые разглядели в Клычкове «классового врага». В органы поступают доносы о том, что у него «кулацкое самочувствие», что он занимается «контрреволюционной пропагандой». 31 июля 1937-го Сергея Клычкова арестовали и предъявили обвинение как «организатору антисоветской группировки лиц… из среды писателей», а также как члену антисоветской «Трудовой крестьянской партии» (такая никогда не существовала). 8 октября 1937-го по постановлению Военной коллегии Верховного Суда СССР он был расстрелян. Прах закопан где-то на территории Нового кладбища Донского монастыря.

Петр Орешин (1887–1938, 50 лет)

Родился в г. Аткарск Саратовской губернии. Отец работал приказчиком в мануфактурной лавке, мать шила на дому рубахи и продавала на рынке, слегка пополняя семейный бюджет. Образование будущего поэта – Саратовское четырехклассное училище и бухгалтерская школа. С 1913 года живет в Петербурге, работает конторским служащим, печатает свои стихи в серьезных журналах, таких как «Вестник Европы». Сражался на фронтах Первой мировой войны рядовым пехотинцем, за храбрость награжден двумя Георгиевскими крестами.

После войны примкнул к ядру «новокрестьянских» поэтов и занял там видное положение. С 1922 года – в Москве. В 25-м был избран членом правления Всероссийского союза писателей и добился создания секции крестьянских писателей. Продолжают выходить сборники стихов и проза. В 1937 году в Гослитиздате вышел последний прижизненный поэтический сборник Орешина «Под счастливым небом». Но для него самого небо уже не могло быть счастливым.

Орешин был резок, за словом в карман не лез, мог наговорить сгоряча всякого. Однажды публично оскорбил народного комиссара путей сообщения Лазаря Кагановича, за что подвергся задержанию. На одном из заседаний в Доме писателей произнес речь с ругательствами в адрес советской власти и самого «вождя народов» Иосифа Виссарионовича Сталина!

Петра Орешина арестовали 28 октября 1937 года. В Бутырской тюрьме его полгода сильно избивали, пытали – выбили показания на его друзей Павла Васильева и Сергея Клычкова, заставили оговорить самого себя – признаться, что занимался «террористической и контрреволюционной деятельностью». 15 марта 1938 года приговорён к расстрелу, приговор приведен в исполнение в тот же день. Прах закопали где-то на расстрельном полигоне НКВД «Коммунарка». С гибелью Орешина никого из отцов-основателей «новокрестьянского» направления не стало. Само это понятие было вытравлено из советской литературы…

Столько, сколько сделал полуграмотный «кровавый коротышка», шеф НКВД нарком Ежов для усекновения русской поэзии и литературы, не сделал никто ни до него, ни после. В приведенном нами списке – поэты и писатели, которые жили и работали в Москве. А сколько их еще казнили в Ленинграде, в других городах советской республики! То, что и сам Ежов будет объявлен «врагом народа» и расстрелян, – слабое утешение.