Если считать первой «музой» Маргариту Морозову, Клавдия Васильева-Бугаева (урожденная Алексеева) – это пятая и последняя «муза» в жизни Андрея Белого.

Родилась Клавдия Николаевна в 1886 году в станице Усть-Медведицкой, на Дону (сейчас это город Серафимович в Волгоградской области), в семье казака.

Данным фактом Клава гордилась и называла себя донской казачкой. Затем семья переехала в Харьков, где К.Н. окончила гимназию. После смерти отца, работавшего в Харькове юристом, мама Кати увозит ее и других детей (еще в семье были Катина сестра Елена и брат Владимир) в Москву, там их приютит замужняя сестра мамы Екатерина Королькова.

В Москве К.Н. поступила на Высшие женские курсы (это считалось высшим образованием для женщин), но не окончила их в силу личных обстоятельств.

В 1910 году у К.Н. случится в Сочи курортное знакомство с доктором Петром Николаевичем Васильевым. В следующем году они поженятся, и супруг увезет К.Н. на житье в Петербург. Петр Николаевич окажется очень положительным, порядочным, заботливым человеком. Семейное счастье обещало быть долгим, но в 1914 году доктора Васильева призывают в армию и отправляют на фронт. А К.Н. уезжает к своей матери в Москву.

Васильев счастливо избежит гибели, ранений и вернется к мирной жизни уже в Москве. Впрочем, какая она мирная! Накатывает одна революция, другая, начинается Гражданская война, снова льется кровь. Доктор и К.Н. остаются супругами, но чем дальше, тем более формальный характер принимают эти отношения. Однако у них появляется общий интерес – антропософия, участие в антропософских кружках сближает.

У австрийского философа и мыслителя Рудольфа Штейнера (впрочем, некоторые сегодня считают его шарлатаном) К.Н. побывает еще до начала Первой мировой – в 1912 (или в 1913) году. Из всего учения гуру она больше всего проникнется идеями эвритмии. Если перевести с греческого, слово это означает «гармоничное движение, ритм». Штейнер полагал, что сформулировал «технологию соответствия движений человеческого тела звукам речи и музыки». Велико ли открытие? Скажем, ансамбль песни и пляски Российской армии имени А.В. Александрова регулярно демонстрирует «соответствие движений человеческого тела звукам речи и музыки», совершенно не имея представления ни о каком Штейнере.

Ну да ладно. Клава Васильева увлеклась антропософией и стала преподавать эвритмию в Московском антропософском обществе. Это ей подходила как нельзя лучше – невеликая росточком, она обладала удивительной стройностью, гибкостью, плавностью походки и всех движений. Участники занятий с ней вспоминали, что она производила неизгладимое впечатление.

Примкнувший к антропософам доктор Васильев гордился, что у него такая супруга.

Знакомство Клавдии с Андреем Белым относится к 1917 году. Некоторые хронологии уточняют: «1917. Конец декабря. Сближение с К.Н. Васильевой».

Насколько тесным было это «сближение», остается только гадать. Ведь в ту пору «музой» и всем, всем, всем для Белого была Ася Тургенева. Предположим, что сблизились они с К.Н. духовно, на почве все той же антропософии.

Знаменательная встреча Белого и Васильевой произойдет в начале 1923 года в Берлине, куда она приедет по делам Московского антропософского общества.

Впечатления от общения будут не самые приятные. Белый в ту пору пребывал в глубокой депрессии, усугубляемой алкогольным туманом. Впрочем, он отдавал себе отчет, что с ним происходит, и, по воспоминаниям Ходасевича, «с горькой улыбкой говорил: «Надо жениться, а то кто меня пьяного в постель уложит?»

Ходасевич запишет:

«Из Москвы приезжала антропософка К.Н. Васильева, звала с собою в Россию, к антропософской работе. Белый, прикрыв дверь от нее, шипел: «Хочет меня на себе женить». – «Да ведь вы сами хотите жениться?» – «Не на ней! – яростно хрипел он. – К черту! Тетка антропософская!»

Перед 43-летним Андреем Белым во всей остроте вставал пресловутый вопрос: кто подаст старому, больному и одинокому поэту стакан воды?

Догадывался ли он, что не пройдет и года и «тетка антропософская» станет для него самым близким человеком, «милой Клодей»? Клодя – так он будет называть Клавдию в Москве.

В конце мая 1924 года Белый с Клодей отправляется в Крым, в Коктебель, – в гости к своему другу Максимилиану Волошину. У того кто только из литераторов и поэтов не перебывал, чтобы насладиться морем, солнцем, общением с радушным хозяином! Белому тут очень нравится. Пройдет десять лет, и очередное посещение Коктебеля обернется для Андрея и Клоди страшной бедой… А пока ничто ее не предвещает. Все лето и половину сентября 24-го они проведут в Крыму, наслаждаясь жизнью.

Васильева, имея профессию «литературный работник», будет охотно и скрупулезно выполнять обязанности секретаря Андрея Белого. В марте 1925 года они поселяются в Кучине под Москвой, и литературный процесс заметно оживляется. И облегчается – благодаря Клоде.

Он много работает – пишет новое, переиначивает старое, его охотно печатают, советская власть не гнобит. Клодя, которую он в Берлине едва не спустил с порога, теперь его всё. В письме Маргарите Морозовой он называет К.Н. «солнцем своей жизни», «солнцем, вставшим именно тогда, когда я думал, что для меня все кончено, и оттуда, где, казалось, были погашены все огни».

Еще они с Клодей не забывают путешествовать, чтобы дать себе передых от литературных трудов. Маршруты проложены в основном на юг, туда где тепло, солнечно и персики с айвой так и падают сами прямо в рот: Грузия, Армения, Крым. Лето 1930-го они проводят в Судаке (не надо бы, не надо бы уже принимать столько солнечных ванн, из-за них прольются горькие слезы!) и на пару дней приезжают в Коктебель. Это будет последняя встреча Андрея Белого с поэтом-символистом Максимилианом Волошиным, 11 августа 1932 года друг уйдет из жизни.

А что же муж Клавдии Васильевой, добрейший доктор Петр Васильев? Он хоть как-то реагирует на то, что у него жену увели? Никак. Муж, как говорится, объелся груш. Развода ей не дает, но жить с Белым не мешает, весь погружен в антропософию.