Но муж погибшей ничего прояснить не мог, потому что тоже исчез. Причем исчез за пять дней назад до этого происшествия.

– В последний раз мы его видели восьмого января, – развел руками директор ресторана. – Он отработал смену и в восемь вечера, как положено, отправился домой. С тех пор он больше не появлялся.

– А у его жены вы не интересовались, куда он делся? – спросил следователь.

– Конечно интересовались, – ответил директор. – Как мне доложили, до жены дозвониться не удалось, а квартирная хозяйка сообщила, что Сергей дома не ночует. Так что где он, она не имеет понятия.

– И жена тоже дома не ночевала с восьмого числа? – напирал следователь.

– Нет, жена как раз ночевала. Но с девятого января она почему-то перестала ходить на работу. Мы звонили к ней в «Комус», и нам сказали, что у нее какие-то семейные неприятности. Словом, мы не поняли, что у них происходит в семье, но ясно одно: что-то происходит.

Следователь позвонил в центральный офис «Комуса», и там подтвердили, что Надежда Аресова после новогодних праздников перестала выходить на работу. Хотя восьмого числа во время новогодних каникул она отработала полный день, заключив два серьезных контракта. Восьмого января в половине девятого она отправилась домой. В тот день, по словам охранника, Надежда очень боялась опоздать на электричку. Однако на следующий день, который был рабочим, Аресова на работу не вышла и никаких звонков с просьбой об отгуле от нее не поступило. Это было более чем странно, поскольку она слыла дисциплинированным работником.

От ее квартирной хозяйки ничего добиться не удалось, кроме того, что дома Надя с восьмого числа не появлялась. Что касается попыток дозвониться ей на сотовый, то звонки, кажется, проходили, но она на них не отвечала.

Между тем криминалисты на лоджии двадцать второго этажа обнаружили бурые пятна. И без экспертизы было ясно, что это следы крови. Причем не более двухдневной давности. «Эта кровь могла быть только пострадавшей – соображал следователь. – Не исключено, что перед тем, как сбросить ее вниз (а что ее сбросили, в этом сомнения не было), несчастную шмякнули головой о стену. Вот почему никто не слышал криков».

Однако зеленоградского следователя сильно смущало то обстоятельство, что предполагаемых убийц никто не видел. А ведь, по словам свидетеля Саврасова, он стоял на крыльце подъезда до тех пор, пока не подъехала милиция. А другого выхода из подъезда, кроме как через это крыльцо, не было. Хотя, впрочем, на три минуты Саврасов все-таки отлучался домой, чтобы успокоить жену. Скорее всего, в этот промежуток времени убийцы и могли выскочить на улицу.

Последнее, что успел установить следственный отдел зеленоградской прокуратуры, – что Аресов в данный момент не находится у родителей в Сергиевом Посаде и что к ним он в ближайшее время не собирался. После этого следователь намеревался допросить хозяйку квартиры, у которой снимали комнату супруги Аресовы, но внезапно позвонили из Московской городской прокуратуры.

– До нас дошли слухи, что вы занимаетесь делом Надежды Аресовой?

– Так точно! Обстоятельствами ее гибели, – уточнил начальник следственного отдела.

– А она погибла? – удивились в Мосгорпрокуратуре. – Вы, разумеется, не в курсе. Но против нее возбуждено уголовное дело по факту покушения на убийство. Словом, это дело мы забираем себе.

Так что с квартирной хозяйкой Аресовых пришлось беседовать следователю городской прокуратуры Алексею Долгову. Когда Марья Андреевна узнала, что ее квартирантка погибла, то почему-то не удивилась, хотя и вздрогнула при этом известии.

– Я так и знала, что этим кончится, – зашмыгала она носом. – В последнее время Наденька – царствие ей небесное! – тронулась умом. Из-за Сережки, конечно. Такой кого угодно доведет до белого каления.

– Куда, по-вашему, он мог деться? – перебил Алексей Петрович.

– А кто его знает? – отвела глаза Марья Андреевна. – Как восьмого января ушел на работу в бар, так с тех пор и не приходил. Можно только догадываться.

– Поподробнее, пожалуйста! – насторожился следователь.

– Я точно утверждать не могу, но вот вам информация к размышлению, – снизила голос хозяйка, – кое-кто из его ресторана тоже исчез, и тоже восьмого числа. И эта кое-кто – женского пола.

– Нельзя ли без загадок? – нахмурился Долгов. – Кто еще из персонала ресторана исчез восьмого числа?

– Администратор Сюзанна Столетова, – прошептала Марья Андреевна с выпученными глазами.

Она откинулась на стуле, чтобы насладиться реакцией правоохранителя, но он, видимо, не понял намека, поскольку на его лице не дрогнул ни единый мускул. Тогда Марья Андреевна пояснила более доходчиво:

– Они с Сережей любовники. Понимаете? Причем любовники с приличным стажем. Вот! Все об этом знали, кроме Надюши. А они даже не скрывались. И вот недавно Сережа заявил жене: «Все! Ты мне надоела! Ухожу к ней! Прощай!» Ну не дурак ли? У него жена – красавица, умница, зарабатывает хорошо, сынишка – чистый купидончик. Нет! Ему подавай старуху! Ей-то сорок три, а выглядит – на все сорок пять!

– Откуда вы знаете, что он заявил жене об уходе? – насторожился следователь.

– Своими ушами слышала! Они ругались. А здесь стены тонкие. Так о чем я толкую – вместо того чтобы сказать мужу: «Катись на все четыре стороны, на кой черт ты мне сдался, тем более с такой зарплатой», она кинулась к нему в ноги, типа, делай что хочешь, но только не бросай меня! Ну и вот, когда через несколько дней он не пришел ночевать, она словно умом тронулась. Такая приличная женщина была, а тут ударилась во все тяжкие: начала приходить пьяная, мятая, измызганная. Хватает телефон и матерится в трубку. Боже! Сколько жила, никогда такого не слышала. Но этого мало. Она дошла до того, что начала мужиков водить.

– Мужиков? Вот это интересно! Пожалуйста, поподробнее. Что за мужики?

– Ну, собственно, я видела только одного, – наморщила лоб рассказчица. – Это было, кажется, на второй или на третий день после ухода Сергея. Около семи вечера я услышала, как входная дверь открылась и кто-то проследовал в их комнату. Поскольку шаги были мужскими, я подумала, что это Сережа. «Вернулся, ну и вернулся», – подумала я. Сижу, смотрю телевизор. Потом вдруг слышу, как он выходит из комнаты и направляется в прихожую. Я тоже вышла, можно сказать, случайно. Говорю: «Сережа, тебе звонили с работы». Сережа поворачивает голову, а это не Сережа, а какой-то незнакомый мужик. Спрашиваю: «Вы кто?» А он: «Коллега Нади. Она послала меня за договорами, которые оставила дома».

– Значит, в тот момент ее в комнате не было? – сощурился следователь.

– В тот момент не было.

– С чего же вы взяли, что она водила мужиков?

– Так ведь он вел себя как в собственном доме. Сразу было видно, что не первый раз в квартире. И потом, женщины первым попавшимся мужчинам ключей не доверяют.

– Логично! – согласился следователь. – А кроме него других мужиков вы не видели?

– Нет! Других не видела, – покачала головой хозяйка. – Мне достаточно и этой хари. У него морда – вот такая, – растопырила пальцы Марья Андреевна. – Ох и матерый мужик.

– А вы у квартирантки спрашивали про этого мужика?

– Да что вы! – замахала руками женщина. – Я от нее вообще пряталась. Ее по вечерам с перепоя клинило. Приходит однажды в первом часу ночи – сама едва на ногах стоит – и заявляет руки в боки: «Ты зачем у меня из шкафа семь тысяч долларов вытащила?» Я как стояла, так и села. Отвечаю: «Если у тебя белая горячка, давай вызову “скорую”». Вот ведь как было! – перекрестилась Марья Андреевна. – Еле успокоила ее тогда.

– А те семь тысяч нашлись? – насторожился следователь.

– Да их и не было. У Аресовых больше ста долларов в доме не водилось. Все переводили в банк. Они на эти сто долларов жили месяц, хотя Наденька зарабатывала три тысячи долларов. Но все, что она зарабатывала, шло на счет. Наденька была очень скупой. Экономила даже на спичках. Может, так и надо: она задалась целью накопить на квартиру. Так что в эти сказки, что у нее в шкафу лежала такая сумма, хоть режьте меня, не верю…