А как не быть валенком, если Сережа впервые видел Наденьку такой напуганной. В этом он мог побожиться. Что же получается, он совсем ее не знал? А казалось, изучил всю, до мельчайших (как говорят кээспэшники) фибр души. И на изучение было время. Как-никак, росли вместе. В детские сады ходили разные, но жили в одном дворе. После детского сада непременно сталкивались у ворот. Наденьку папа вел с одной стороны, а Сережу мама – с другой. В эту минуту мама всегда говорила:

– А вот и твоя невеста! Ну что, побегаешь во дворе или домой пойдем?

Сережа предпочитал побегать. Они с Надей отправлялись к стоящим у гаражей качелям, а их родители оставались у калитки для долгих разговоров. Затем куда-то незаметно исчезали. Короче говоря, слово «невеста» у Сергея с детства ассоциировалось с Наденькой Лисовской.

Когда в 1981 году они вместе отправились в школу, их сначала распределили в разные классы. Наденьку, как более развитую, – в «а», а Сережу, как более хулиганистого, – в «б». Однако на каждой перемене они каким-то образом находили друг друга, брались за руки и отправлялись гулять. Одноклассники их дразнили женихом и невестой, но ни Сережу, ни Наденьку это не обижало. Новоявленные первоклашки и так знали, что они жених и невеста, поскольку родились не только в один год, но и в один день.

В четвертом классе Сережу Аресова перевели в класс «а», не потому, что он поумнел или стал меньше хулиганить, а потому, что учителя заметили, что в присутствии умницы и красавицы Наденьки Лисовской отчаянный озорник Аресов становился более-менее управляемым. Когда же Наденька заболевала ангиной, для учителей наступали черные дни. Аресов распоясывался как пьяный ковбой, и никто никакими силами не мог его урезонить.

Наденька действовала на него как успокоительная таблетка. Впрочем, не на него одного она действовала так. Когда Лисовская входила в класс, в нем утихали беготня и гвалт. Учителя заметили, что при Наденьке не только мальчики, но и девочки преображались и стремились выглядеть лучше. Сама же Наденька была эталоном обаяния. Всегда спокойная, всегда улыбчивая, всегда уверенная и всегда знающая, как себя вести. Поэтому, когда Сергей увидел в ее глазах растерянность, то сам растерялся.

– Что это за тетка? – допытывался он в машине.

– Отстань! Потом! – с раздражением отвечала невеста, морщась, словно от зубной боли.

Она то и дело подносила к губам уколотый шипом палец и капризно хныкала. Укол пришелся на безымянный палец, где сияло только что надетое кольцо. Именно рядом с ним на белоснежном пальчике невесты образовалась черная, кровоточащая точка.

– Перестань сосать палец! Так кровь не остановится, – с раздражением восклицал жених и хлопал ей по ладони. – Господи, да неужели все еще болит?

– Ладно, больше не буду! Все! Забыли!

Потом были бесконечные поздравления, хлеб-соль родителей, поцелуи друзей и подруг; вопли «горько» и сбор подарков – словом, все как полагается на свадьбе, которая проходила в кафе «Золотое яблоко» на Чистых прудах. Невеста была очаровательна. Она нежно улыбалась, целомудренно тупила взор, иногда отпускала остроумные шутки, словом, была верхом обаяния. Однако жених замечал, что с ней творится что-то неладное. Иногда в разгар веселья ее лицо становилось озабоченным и отстраненным. И Сережа догадывался, что это из-за той тетки в черном платке, которая непонятно зачем сунулась со своими шизанутыми розами. Жених брал тонкую кисть невесты, целовал в ладонь и видел, что черная точка на безымянном пальце рядом с обручальным кольцом все еще напоминала о неприятном инциденте.

Когда веселье в конце концов завершилось и молодых отвезли в университетское общежитие, расположенное на Студенческой улице, Сергей озабоченно спросил:

– Ну как свадьба, ничего? Не утомила? Лично я устал.

– Все отлично, – улыбнулась невеста.

Однако улыбнулась как японка, которой совсем не хочется улыбаться, но требуется по этикету. Сергей взял ее ладонь и прижал к щеке. Он заглянул Наденьке в глаза, но ее глаза были такими сонными, что у жениха сжалось сердце.

Однако Сережин вопрос был отнюдь не праздным. Дело в том, что невеста не хотела бурного веселья. Она хотела просто расписаться, а затем ограничиться чаем в узком кругу однокурсников. Как говорится, скромно, но от души. Однако на ресторане настояли родители жениха, заявив, что такое событие бывает один раз в жизни.

– Ну и пусть, что студенты! А студенты разве не люди? Ну и пусть, что нет денег! Займем! Мало будет – перезаймем! Зато потом молодым будет о чем вспомнить!

Брачное ложе в общежитской комнате состояло из двух сдвинутых кроватей. Для торжественности оно было выдвинуто на середину и украшено игрушками и надувными шарами. Словом, выглядело изуверски. Этот шедевр сотворили подружки невесты. Однако пес с ними, с подружками! Кто вспоминает о них в такой момент?

Как только новобрачные остались одни, Сережа первым делом спросил:

– Ну, расскажи, что это была за тетка?

Глаза невесты сделались тревожными. Однако на секунду. Затем ее лицо снова сделалось спокойным и улыбчивым.

– Ты полагаешь, нам больше нечем сейчас заняться, – прошептала она умирающим лебедем и целомудренно отвела глаза.

«А ведь точно, – сверкнуло у жениха. – Ну и мудила же я. Грядет новобрачная ночь, а я о какой-то тетке…»

Однако ни на следующее утро, ни через день, ни через месяц юному мужу так и не удалось узнать об этой косолапой образине в черном платке. Ее начисто вытеснили более существенные проблемы. В первую очередь потрясло то, что его юная жена оказалась не девочкой. А ведь Наденька была строгих правил. Даже ему, Сереже, который с детского сада считался ее официальным женихом, самое большее, что она позволяла, – это слегка помять грудь. И то в особо торжественных случаях. На выпускном вечере, например.

«С кем же она успела?» – недоумевал остатки брачной ночи Сергей. В нее были влюблены многие, но едва ли единицы были допущены до элементарной дружбы, не то что до тела. Да и вся ее жизнь прошла у него на глазах. Вот же черт!

Сергей второй раз за сутки подумал, что, оказывается, совсем не знал ту, с которой рос бок о бок.

Словом, о той тетке пришлось временно забыть. О ней он вспомнил только через год, когда неожиданно заметил на безымянном пальце жены крохотную черную точку рядом с кольцом.

– Ух ты! А укол от шипа так и не прошел? – удивился он. – Кстати, ты мне не рассказала, что это за женщина в черном платке поздравила тебя после нашей росписи?

Жена раздраженно выдернула ладонь из мужниной руки, крепко сжала в кулачок и пожала плечами:

– Не помню.

– Как же не помнишь? – закипел Сергей. – Когда мы вышли из дворца, к тебе подлетела тетенька в синем пиджаке и всучила розы. Ты еще укололась и у тебя до сих пор на пальце след. Она тебя еще назвала Венерой.

– Венерой? – пожала плечами жена. – Не было такого. Во всяком случае, я не помню. А эта родинка на пальце у меня с детства. Не веришь, спроси у мамы.