Мучила ли Надежду совесть? Да! Она не спала всю ночь. Но не из-за мук совести. Как раз совесть ее была чиста, поскольку до измены не дошло. Так что можно смело сказать, что мужу она не соврала. В смысле физиологии у них с Курниковым в тот вечер ничего не было. Точнее сказать, почти ничего. Но все-таки очень хорошо, что она не поклялась Алешкой. До практической измены не дошла, но теоретически она была к ней готова.

Ночью Надежда вспоминала объятия Курникова и панически боялась, что проснется муж и своими похотливыми желаниями нарушит ее сладкую истому. Но именно в ту блудливую ночь его сон был на редкость крепким. Он даже ни разу не пошевелился, не то что не проснулся. Если бы Надежда знала, что ее муж также не спал и слышал все ее мечтательные вздохи.

В шесть, едва пискнул будильник, Наденька ловко его прихлопнула и пулей выскочила из постели. После вчерашнего вечера с Курниковым все в этой комнате показалось ей жалким и убогим, поэтому она так поспешно покинула общежитие, чтобы в одиночестве в пустом кабинете Станкина продлить очарование.

Чем сосредоточеннее студентка погружалась в черчение в пустой аудитории университета, тем больше удивлялась достоинствам Курникова. И почему она не замечала его раньше, хотя всей кожей чувствовала, что нравится ему как женщина. Может, тогда бы ее жизнь покатилась по-другому, менее накатанному сценарию.

Ровно в восемь утра (в это время, мы знаем, инвалид в Сергиевом Посаде бросил на пол молоток, закончив новую фигуру) Надежда выхватила из сумочки мобильник и набрала номер Курникова. Что она хотела ему сказать, сама не знала. Она хотела только услышать его голос, но услышать его голос не удалось. Трубку не брали. Надежда изо всех сил зажмурилась и сильно затрясла головой, чтобы вправить свихнувшиеся мозги. Но этого не удалось. Тогда она поняла, что впервые в жизни влюбилась, как нимфа.

В это же время, как мы знаем, в Ростове умер Виктор Лебедев – четвертая жертва неуловимого убийцы. Впрочем, теперь не такого уж неуловимого. Его фоторобот со слов жены пострадавшего и соседа-компьютерщика был составлен, и в данный момент следователь Замятин внимательно слушал аудиозапись, которую предусмотрительно сделала потенциальная жертва. На пленку записалось практически все: как убийца вошел в прихожую, как потребовал вешалку для своего пальто, как явился компьютерщик Павел с верхнего этажа, как шел торг и как они оба, продавец и покупатель, направились в прихожую. Было четко слышно, как хлопнула входная дверь, и, прислушавшись, можно было услышать, как подъехал лифт и расхлябанно распахнул свои засаленные двери. Через несколько секунд вслед за этим раздались сухие хлопки. После чего, приблизительно через две минуты, в квартире прозвенел звонок и прошлепавшая в прихожую жена спросила недовольным голосом:

– Кто там?

Дальнейшая сцена записалась на редкость четко. Следователя поразил спокойный голос человека с пятью пулями в теле, который инструктировал бестолково мечущуюся по квартире супругу. Слушать это было тяжело. Но следователь прослушал пленку дважды. Самой большой ценностью в этой записи был голос убийцы: хорошо поставленный, с четкой дикцией, с едва уловимым северным акцентом. Но и это не все. Звонок на мобильный Лебедеву заставил следователя подняться и задумчиво пройти из угла в угол. По окончании записи Замятин позвонил оперуполномоченному Степанову, который в этот день был в отгуле.

– Володя, извини, что выдергиваю! Выходной отгуляешь потом. А сейчас немедленно езжай на телефонную станцию и возьми распечатку вчерашних телефонных разговоров Виктора Лебедева. Ты должен кровь из носа добыть информацию о том, с какого телефона звонил убийца Лебедеву. Сдается мне, что с того же мобильника, что и студенту.

– Он что, совсем ку-ку? – гоготнул Степанов. – Даже если с того, то наверняка сменил сим-карту.

– Заодно и узнаешь, можно ли запеленговать мобильный телефон с разными сим-картами.

Ехать домой спать не имело смысла. Вся ростовская милиция была поднята на ноги. Убийцу могли взять с минуту на минуту. Поэтому Замятин, подложив под голову папки с делами, пристроился на казенном диванчике, стоявшем в углу кабинета. Однако о том, чтобы заснуть, не могло быть и речи. Следователь был слишком возбужден.

Часа через полтора, когда после свирепой возни на кожаном диване следователю пригрезилось что-то вроде сна, кабинет огласил звонок. Звонил Степанов. Его голос был взволнованным.

– Саныч, ты как в воду смотрел! Лебедеву действительно звонили с сотового. Номер я взял! Могу продиктовать.

– Не надо. Продолжай!

– Так вот, Саныч, в двадцать два сорок пять, когда убийца был у Лебедева, на этот же номер позвонили с таксофона. С какого, определить не удалось. А теперь самое главное: данный номер не совпадает с номером, с которого звонили студенту.

– Это и понятно! Идентичность телефона определить можно?

– Можно! – отозвался опер. – У каждого телефона, как мне объяснили, есть свой серийный номер, не зависящий от сим-карты. И его можно запеленговать. Сейчас они роются в архивах. Минут через пятнадцать перезвоню.

Как можно заснуть после такого сообщения? Замятин скрестил на груди руки и принялся ходить из угла в угол. Интуиция подсказывала, что сегодня убийца будет пойман. Следователь не вытерпел и позвонил начальнику угрозыска:

– Новости есть? Похожего задержали?

– Если бы задержали, вам бы, Николай Александрович, сообщили первому.

– Ну-ну!

Через десять минут позвонил Степанов. Его голос был еще более взволнован.

– Саныч, просто фантастика! И студенту, и Лебедеву звонили с одного и того же мобильного телефона. Но с разными сим-картами.

– Что и требовалось доказать! – сдержанно прокомментировал Замятин. – Он слишком жаден, чтобы менять телефоны. В общем так, сиди на станции. Сейчас я пришлю специалистов. Будем пеленговать. Только бы он не выбросил телефон.

В семь часов вечера на запеленгованный номер поступил звонок. Разговор услышать не удалось, зато удалось вычислить новый номер запеленгованного телефона. Как потом выяснилось, сим-карта с этим номером была приобретена в киоске у железнодорожного вокзала. Кем? Продавщица киоска не вспомнила. Однако теперь был известен номер, который немедленно поставили на прослушку.

Этот номер молчал три дня. На четвертый на него поступил звонок. Звонила неизвестная женщина.

– Пока ничего не продалось? – произнесла она без всякого приветствия. – Ты еще дома? Сейчас подойду, объясню.

– Хозяйке заплатила? – спросил мужской голос.

– Откуда? Денег же нет.

– Ты хочешь, чтобы нас выгнали?

– Сейчас приду, поговорим.

Замятин трижды прослушал запись. Затем сравнил голос мужчины с голосом на пленке Лебедева. Голоса совпадали на девяносто процентов. Степанов также подтвердил, что голоса совпадают, хотя по телефону определить сложно. Подлинность могут определить только эксперты.

– На экспертизу отдадим потом, – пробурчал Замятин. – Но ты усек главное? Эта пара, судя по всему, сожительствует вместе и живет на квартире, раз они платят квартирной хозяйке. Кроме того, занимаются реализацией каких-то вещей. Возможно, тех самых. Давай-ка, Володя, прошвырнись по комиссионкам.

Однако дальнейшие события разворачивались настолько стремительно, что Степанов успел проверить только три центральных комиссионных магазина. Следующий звонок с мобильного позволил запеленговать не только район, но и переулок, откуда он исходил. В этом Молочном переулке стояло несколько старых трехэтажных домов. На обход квартир не требовалось много времени, тем более что обходить следовало только те квартиры, в которых не было городских телефонов. Если бы телефон имелся, то подозреваемый не звонил бы из дома с мобильного.

Однако с обходом повременили, чтобы не спугнуть преступника. Жильцов, снимающих квартиры, решили выявить через участкового. Приглашенный участковый долго вглядывался в фоторобот, но так и не определил, живет таковой на его участке в Молочном переулке или нет.

– Как бы вроде видел такую «пачку»! А с другой стороны – у меня на участке что ни морда, то шайба… Дайте мне три дня, и если имеется похожий, то я вам его приведу.

– Приводить не надо. Только установи! И поаккуратнее! – предупредил Замятин. – Главное не спугнуть.

Через два дня участковый явился в прокуратуру и заявил, что похожий мужик проживает в двадцать четвертой квартире дома номер шесть. Но проживает не один, а с сожительницей. Их имен и фамилий узнать не удалось, поскольку они оба живут без регистрации. Квартиру сдает некая Татьяна Артюхова, не работающая. Она живет на иждивении у сожителя. Что любопытно, о своих квартиросъемщиках не знает ничего. Во всяком случае, их паспортов не видела. Знает только, что мужика зовут Василием и что он приехал из Коми. А женщина местная. Чем они занимаются, ей неведомо. Также про эту пару ничего не удалось узнать и от соседей. Что за люди живут в двадцать четвертой квартире – для них загадка. Женщина здоровается сквозь зубы, мужик вообще никого не замечает. Чем живут, также непонятно. Потому что оба не работают.

– Я уверен, это он! – заволновался Степанов.

– Как ни странно, но я тоже, – ухмыльнулся Замятин. – Вот только оснований для ареста нет. Наблюдение, конечно, установим, да боюсь, как бы не ушел. Почувствует, что следят, и пустится в бега. Ведь осторожный, гад.

– А что, если задержать по причине отсутствия регистрации?

– И что? Вдруг ничего не добьемся?

– Зато за это время обыщем квартиру. Подкинем патронов, пакетик с героином. Саныч, ведь уйдет!

– А вдруг не он? Вечно тебя, Степанов, тянет на противозаконные действия. А вот спровоцировать его на бегство – это мысль! Вот что, Володя! Мы ставим там засаду. Ты представляешься сотрудником угрозыска, обходишь соседей и всем показываешь фоторобот, в том числе и ему. Делаешь вид, что не замечаешь с ним сходства, и уходишь. Если это убийца, то он в тот же час пустится в бега. Тут мы его и сцапаем.

– На каком основании?

– На основании отсутствии регистрации.