Надя вошла в квартиру в радостном настроении. Все-таки не каждый день влюбляются с первого взгляда, а тем более мужественные мужчины из МУРа. «Боже мой, – ликовала душа, – неужели я еще способна влюблять в себя мужчин? А ведь думала, что давно превратилась во вьючную лошадь…»

Разумеется, с этим типом никаких отношений возникнуть не может – ни серьезных, ни мимолетных. Но все равно приятно. Надежда даже перед тем, как выйти из машины, продиктовала номер своего сотового. Про домашний телефон хватило ума умолчать. Хотя номер мобильного также давать не следовало, но что делать, если мужик втюрился, и, кажется, серьезно, раз с ходу делает предложение. Во всяком случае, тут не пахло стандартным кобелированием.

Чтобы не встретиться с хозяйкой, Надежда мышкой прошмыгнула в комнату, бросила пакеты на пол и, увидев незаправленную кровать, без сил опустилась в кресло. Хорошее настроение тут же улетучилось, и в душу снова вползла эта вечная бабская тоска.

Она почувствовала, что сегодняшний вечер будет таким же, как всегда. Сначала Наденька позвонит маме, у которой уже больше месяца живет Алешка, поговорит с сыном, немного всплакнет, пообещает забрать его на выходные, но тут бабушка вырвет трубку и заявит, что Алешке у нее лучше, а она пусть налаживает отношения с мужем.

После этого расстроенная женщина отправится готовить ужин. Затем включит телевизор и станет ждать супруга. Ужин остынет, а его все не будет. В половине одиннадцатого она позвонит ему на работу, и ей ответят, что Сергей давно ушел домой. Надя позвонит на мобильный, но по нему никто не ответит. После этого она с таким же результатом позвонит еще пять раз, а на шестой противный женский голос скажет: «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте позвонить позже».

Прождав до часа ночи, бедняжка ляжет спать одна. Но какой тут сон? Она будет прислушиваться к каждому шороху. Где-то часам к трем Надежда услышит, как откроется дверь прихожей и как муж, нервно скинув обувь, станет на цыпочках пробираться в комнату, тупо натыкаясь на предметы, потому что опять будет выпившим. Когда он войдет в комнату, жена сразу почувствует запах чужой женщины…

Надежда схватилась за виски и отчаянно затрясла головой. «Мама, когда все это кончится», – прошептала она плаксиво и разрыдалась. Затем опомнилась. Смахнула платком слезы и слегка припудрилась, потому что в такую минуту черти обычно приносят хозяйку Марью Андреевну. А та с занудством начнет наставлять, как следует воспитывать мужей. Слушать ее тяжело и тоскливо, а главное, шестидесятилетнюю девушку, никогда не знавшую мужчины, однако ведавшую о чужих мужьях все, не выпроводишь до двенадцати.

«Что случилось с Сережей? Почему он стал таким: лживым, безвольным, распущенным?» – каждый вечер вопрошала себя Надя и не могла найти ответа.

Каждую ночь, возвращаясь черт знает откуда, Сергей искренне клялся, что это в последний раз. Однако на следующий день все повторялось заново. И этому не было конца. Будь проклят тот день, когда Сергей устроился в ресторан «Робинзон» барменом. Точнее, когда его туда устроил Курников…

Сокрушенно вздохнув, Надя подошла к зеркалу. В стекле отразилась несчастная женщина с усталыми глазами. «Будут ли эти глаза еще когда-нибудь сиять, как восемь лет назад?» – подумала она. Но почему восемь? Еще три года назад они время от времени озарялись счастливым блеском. Еще три года назад, когда Алешке было два года, у них с мужем была полная гармония. Хотя в это время у него уже была левая тетка. Она у Сережи появилась на третьем году их семейной жизни. Зачем? Чего ему не хватало?

В комнату постучала хозяйка.

– Ты плачешь, Надюша?

– Нет, что вы, Марья Андреевна! Вам показалось! Я не плачу! – ответила Надя радостным голосом и принялась торопливо разгружать авоськи, чтобы показать, что ей сейчас не до праздных разговоров.

– А мне показалось, что ты плачешь, – повторила хозяйка, заглядывая в комнату.

Марья Андреевна с любопытством зыркнула на скомканную постель, затем перевела взгляд на извлекаемые из пакетов продукты. «Главное, чтобы не вошла в комнату, иначе потом не выставишь», – подумала Надя и, схватив со стола упаковку фарша, с широкой улыбкой направилась к ней навстречу.

– С чего вы взяли, что я плачу? – пожала плечами квартирантка, мягко оттесняя ее в коридор и демонстративно заворачивая на кухню. – Полагаете, мне больше делать нечего? Сейчас надо поскорее пожарить котлеты. Сережа явится голодный как волк. Даром что в ресторане работает. Ну не по вкусу ему ресторанная пища. Вы не поверите, Марья Андреевна, мне только что сделал предложение какой-то опер из «убойного» отдела, – почти искренне рассмеялась Надежда, видя, что хозяйка следует за ней. – Можете себе такое представить?

Охи и ахи квартирной хозяйки на кухне несколько отвлекли от невеселых мыслей. Затем, когда Марья Андреевна отчалила к себе смотреть очередной сериал, снова сделалось грустно.

«Так почему же он стал таким?» – продолжал вопрошать кто-то изнутри.

Ведь Сережа был совсем другим: сильным, честным, ответственным, целеустремленным. У него были все признаки настоящего мужчины. Кому, как не ей, было это знать, ведь она росла с ним по соседству. Что с ним стряслось?»

А стряслось с ним худшее: ему не дали проявить себя. Ему не везло с работой, поэтому пришлось прибегнуть к помощи Леши Курникова, к которому он ревновал. От безвыходности Сережа принял его помощь, и в нем что-то надломилось. Он перестал в себя верить и теперь за эту работу бармена держится как за соломинку. А ведь Сергей в ресторан устраивался временно, пока не закончит университет. В результате и университет бросил, и в «Робинзоне» увяз навечно.

Ну ничего! Скоро они купят квартиру в Москве и навсегда уедут из этого гребаного Зеленограда. И тогда Сережа найдет себе другую, более достойную работу.

Внезапно Надежда вспомнила, что прибегнуть к помощи Курникова ей пришло в голову первой. Это случилось через полгода после их свадьбы, накануне Нового года. Видя, что Сережа совсем потерял надежду найти работу, юная супруга позвонила Лехе, поскольку на лекциях в это время он почти не появлялся. Курников с готовностью отозвался и вечером назначил встречу. Они встретились у метро «Новослободская». Надежда села к нему в машину, и они куда-то поехали. Только минут через двадцать она с удивлением спросила:

– А куда мы, собственно, едем?

– В одно место! – таинственно улыбнулся Леха. – Тебе понравится.

– Но я хотела бы обсудить вопрос о трудоустройстве Сережи.

– Там и обсудим.

Они остановились на Тверской у какого-то шикарного ресторана. Надежда сразу почувствовала напряжение, несмотря на то что деньги у нее имелись. Иметься-то имелись, но они были предназначены совсем на иные цели: на подарки мужу, родителям и свекрови. А также на скромное празднование Нового года в общежитии. Для ресторана эти деньги не предназначались.

Леха непринужденно вышел из машины и, открыв дверь, галантно подал руку. Только сейчас Надежда заметила, как шикарно одет ее однокурсник: элегантный французский блейзер, белая шелковая рубашка и дорогущий галстук с бриллиантом. Ступив на тротуар, она взглянула на его обувь, поскольку подыскивала мужу недорогие, но практичные ботинки взамен его разбитых кроссовок. На Курникове были люксовые итальянские туфли, какие мужу и не снились.

Леха по-светски непринужденно (и где он только научился таким манерам) взял Надежду под локоток и повел к дверям ресторана, мимо светящихся елок, которые стояли по сторонам. Изнутри вынырнул красивый швейцар и почтительно открыл перед ними стеклянные двери.

– Куда ты меня тащишь? – прикинулась дурочкой Надежда. – Я совсем не собиралась сегодня в ресторан. Я думала, мы посидим в какой-нибудь забегаловке.

– Расслабься, – коротко бросил Леха. – На Тверской нет забегаловок.

– Но здесь дорого, – прошептала Надя, растерянно осматривая шикарные апартаменты.

– Пусть тебя это не волнует.

Надежда была неплохо одета, но тут нешуточно оробела, почувствовав себя не в своей тарелке. Однако ни одним движением не выдала, что комплексует. Так же, как обычно, она осталась улыбчивой и обаятельной. «Курников хочет повыпендриваться? Пусть повыпендривается! – подумала она. – Главное, чтобы пристроил мужа».

Когда они сели за столик с кружевной скатертью и официант подал меню, у Надежды потемнело в глазах. Ее несчастные триста долларов, покоившиеся на дне сумочки, бесследно растворялись всего в паре салатов. Женщина твердо решила, что заплатит за себя сама. Пусть никто не получит подарков на Новый год, пусть они будут праздновать с единственной бутылкой пива и пачкой «Роллтона», зато у мужа будет высокооплачиваемая работа. Это стоит таких жертв. Хотя, по большому счету, какие это жертвы?

Как ни упиралась Надежда, как ни заявляла, что сыта по горло, да к тому же на диете, Курников заказал на всю катушку. Но рассудок его спутницы от этого не помутился. Надежда была так же спокойна и обаятельна и не забывала о главном: о том, что Сережу нужно устроить в хорошее место. Леша сказал, что устроит без проблем. Ему нужен человек, который смог бы наладить производство комбината школьного питания. Работа непростая, сволочная, однако денежная.

– Сергей сможет! – встрепенулась Надежда.

– И я думаю, что сможет! – согласился Курников. – Единственное, что меня смущает, – его гордыня. Он ведь может и отказаться.

– Может, – вздохнула Надя. – Он мечтает о собственном деле. И мечтает всего добиться своим умом…

– Вот пусть и проявит свой ум! – отрезал Леха. – Впоследствии это будет его дело. А мне он будет отчислять проценты, как учредителю.

«Все же Курников – большая умница и благородный человек», – думала в тот вечер Наденька. Хотя по поводу благородства ее одолевали сомнения. Если после ресторана он предложит поехать к нему, как тут поступить? Впрочем, если она сама за себя заплатит, то не предложит.

Однако Курников не принял внесения лепты дамы в принесенный официантом счет. Он кинул в кожаную папку несколько сотен долларов и отказался от сдачи. Затем действительно предложил поехать к нему.

– А если не поеду, ты не примешь Сережу на работу? – сузила глаза Надежда.

– За кого ты меня принимаешь? – ответил с мефистофельской улыбкой Курников и потупил взор.