После окончания последней тренировки в пять часов я созвонился с Павлом Вечкилевым и договорился с ним встретиться в половине седьмого на станции метрополитена «Китай-город» Калужско-Рижской линии. Поскольку ни я его не знал, ни он меня, условились встретиться в центре зала.

Наскоро приняв душ, я оделся все в те же джинсы, рубашку, куртку, сунул ноги в кроссовки и поспешил к выходу из ДЮСШ. Увидев охранника Лешку, вспомнил, что хотел высказать ему свое «фи» относительно того, что он раздает мои персональные данные направо и налево. Ну, и высказал. Лешка ответил, что его тот мужик – мы говорили о Евгении Душкине – достал, все рвался пройти в спортзал, и ему удалось его выпроводить из ДЮСШ, только назвав номер моего автомобиля и марку. Пообещал, что больше болтать языком обо мне не будет. Я поверил, попрощался с ним и вышел на улицу.

Ехать в центр города, как и утром, решил не на машине, которую перегнал от метро «Перово» к стадиону, а на общественном транспорте, все по той же причине – в целях экономии времени. Удалось не опоздать, а наоборот, приехать даже на десять минут раньше условленного времени. Был «час пик», народу на станции видимо-невидимо, и тем не менее я сумел в толпе определить нужного мне человека. На лбу у него, конечно, не было написано Павел Вечкилев, но все равно по его какому-то безразлично-скучающему виду я нутром почувствовал, что это он.

Мужику было лет сорок. Выше среднего роста, широкоплечий, с мощной грудной клеткой. Черты лица крупные, грубоватые, будто вырезанные из дерева рукой не очень умелого мастера. На большеватом носу как-то не очень уместно сидели оптические очки с сильными линзами. Одет в костюм темного цвета в серую полоску, темную же куртку и утепленные туфли, но общий вид довольно импозантный, вполне соответствующий офисному работнику, занимающему руководящую должность.

Я дождался, когда отгрохочет уходящая электричка, подошел к мужику и на всякий случай уточнил:

– Павел Вечкилев?

Каменное, вернее деревянное лицо мужика оживилось, если считать оживлением то, что уголки его губ чуть растянулись, отчего щеки стали казаться пухлыми.

– Да, – громко сказал мужчина, поскольку на сей раз подошла электричка уже с другого края платформы. – А вы Игорь Гладышев? Налоговый инспектор?

Я, чтобы не перетруждать голосовые связки, перекрикивая шум останавливающейся электрички, в знак согласия кивнул, а когда электричка остановилась и стало потише, спросил:

– Давно ждете?

Павел сунул руки в карманы куртки и покачал головой.

– Только что подошел.

– Давайте поднимемся наверх, – предложил я, уступая дорогу какой-то тетке, перевшей с чемоданом на колесиках прямо на мою персону. – А то здесь поговорить не удастся.

– Пойдемте, – не стал противиться Вечкилев.

Мы поднялись из метро на улицу Маросейку, закованную в асфальт и квадратную тротуарную плитку. Ни одного деревца! Как в каменной пустыне. Было уже темно, кругом светились вывески всевозможных заведений, реклама, окна домов и витрины магазинов, кафе и баров. Дул ветер, дождя не было, но тучи висели низко, обещая излить в скором времени влагу. Я поежился и, сунув руки в карманы куртки, поплотнее запахнул ее.

– О чем вы хотели поговорить со мной, Игорь? – спросил Павел Вечкилев, тоже запахивая плотнее куртку. Он явно нервничал, не понимая, чего от него хочет налоговый инспектор.

– У меня предложение, Павел, – я сделал доброжелательное выражение лица. – Давайте посидим где-нибудь в кафе, выпьем граммов по сто-сто пятьдесят чего-нибудь горячительного. А то холодно как-то. Ну и потом поговорим.

Вечкилев криво усмехнулся:

– Здесь центр города, Игорь. Вы знаете, какие в этом районе Москвы цены?

Я приподнял и опустил плечи, демонстрируя таким образом безразличие.

– Знаю. Я плачу.

Посиделки в кафе тоже относились к тем «транспортным расходам», о которых я говорил брату Татьяны Неделькиной Евгению Душкину, смахивающему на Мефистофеля. Между прочим, приятный момент в работе частного сыщика – посидеть на халяву в каком-нибудь питейном заведении столицы.

– Какой-то вы странный налоговый инспектор, – как-то недоверчиво произнес Вечкилев. – Приглашаете выпить за свой счет.

Я хмыкнул:

– Мне вот премию дали. Хочу обмыть.

Павел качнулся с пятки на носок и неуверенно проговорил:

– Вы знаете, я за рулем. У меня машина здесь рядом с работой стоит.

– Я тоже за рулем, – бесшабашно сказал я. – И у моей работы тоже машина стоит. Но такси, метро довезут куда надо.

По-видимому, мои доводы заложить сегодня за воротник были убедительными, и Павел согласился:

– Ну что ж, давайте употребим. Здесь неподалеку есть одно питейное заведение, «Моряк и альбатрос» называется. Там можно посидеть.

Я не стал возражать.

– Вы в этом районе работаете, места знаете, вам и выбирать.

– Пойдемте? – Павел кивнул куда-то в глубину улицы.

Мы прошли по Маросейки до двери в стене, расположенной по правой стороне улицы. По бокам от двери было написано неоновыми буквами «Питейное заведение», наверху «Моряк и альбатрос», а также нарисованы те самые моряк и альбатрос, в честь которых и был назван бар. Мы вошли в двери.

Интерьер был какой-то хаотичный – несколько кабинок в виде бочек, несколько обычных столиков, несколько столиков, прилепленных к стене, подобно столикам в купе, но только побольше, высокие стулья у барной стойки, расположенной в глубине зала. Но тем не менее присутствовала определенная тематика – морская. В углу стоял якорь, на барной стойке возвышался шлем от старинного водолазного костюма, выполненный из меди, стены были разрисованы морскими пейзажами, с потолка свисали мохнатые нити, имитировавшие водоросли, в баре, сверкавшем многочисленными бутылками, играла музыка и вспыхивала лазерная цветомузыка, в которой преобладал синий цвет – цвет моря.

Все места были заняты, но мы пришли вовремя – как раз из «бочонка» поднялась компания молодых людей и двинулась к выходу. Мы сняли куртки, повесили их в маленьком гардеробе и устремились в кабинет. Едва сели, к нам подошел молоденький официант в тельняшке, брюках клеш и почему-то в бескозырке французского моряка, на макушке которой красовался красный помпончик.

– Вот, пожалуйста, меню, – сказал он, ослепительно улыбаясь. – Выбирайте! Когда будете готовы сделать заказ, махните мне рукой, я подойду.

С этими словами он положил перед каждым из нас по папке в кожаном переплете и, сделав полупоклон, удалился.

Мы углубились в изучение меню и карты вин. Как и следовало ожидать, меню в столь специфическом заведении состояло в основном из морепродуктов. Всевозможные мидии, кальмары, осьминоги и прочая гадость, да простят меня за столь нелестный отзыв о дарах моря пескетарианцы[4]. Зато напитки были представлены со всего света. Чего тут только не было – и винные ликеры, и бренди, и бурбон, черт, и даже шампанское для собак! Попробовать что ли ради интереса? Хотя ну его, еще из миски, поставленной на пол, лакать предложат. Я выбрал салат из креветок и раков. Павел – какое-то ассорти из морепродуктов. Из напитков взяли по кружке пива и триста граммов коньяку. На цены я внимания не обращал, все равно платит Татьяна Неделькина.

Павел явно нервничал. Он понятия не имел, что от него нужно налоговому инспектору и с чего это он вдруг пригласил его в питейное заведение пропустить по стаканчику. Я не стал томить его ожиданием, и когда официант принес наш заказ, разлил в две рюмки коньяк и отошел, я, подняв свою, заявил:

– Расслабьтесь, Павел. Я не налоговый инспектор.

У Вечкилева как-то нервно дернулась щека и глаза за толстыми стеклами очков стали намного больше.

– Правда? – хмыкнул он и сглотнул. – А кто же вы?

Я стукнул своей рюмкой о рюмку Вечкилева, выпил коньяк и, выдохнув, признался:

– Частный сыщик.

Глаза у Вечкилева стали еще шире, а брови поднялись до определенного им предела.

– Хм, – только и смог проговорить он удивленно. Павел машинально махнул рюмку коньяку и закусил мидией. – И что же от меня нужно частному сыщику? – наконец изрек он.

Я, закусывая салатом из креветок, ответил:

– Я бы хотел поговорить с вами о Николае Неделькине… Можно на «ты»?

– Да пожалуйста! Что ты хочешь узнать о Николае и чем вообще вызван твой интерес частного сыщика к Неделькину?

Я посмотрел на стену, на которой весела картина с примитивным изображением моряка в тельняшке, на голове которого стоял альбатрос, ухмыльнулся глупому рисунку и перевел взгляд на Вечкилева.

– Мне нужно найти Неделькина, – заявил я, потом сделал из кружки пару глотков пива, горьковатого на вкус, и стал рассказывать Павлу о задании Татьяны Неделькиной найти ее мужа, ушедшего к другой женщине.

Я неспроста признался Вечкилеву в том, кто я есть на самом деле, потому что, пребывая в статусе налогового инспектора, не смог бы говорить с ним откровенно, не вызвав подозрения, с чего это вдруг официально-должностное лицо усиленно занимается поисками инженера фирмы «Юникс-М».

Закончив свой рассказ, я проговорил:

– Мне известно, что у тебя с Николаем были дружеские отношения. Не знаешь ли ты, Павел, кто у него была зазноба, к которой он мог бы уйти?

Вечкилев, несколько отошедший от удивления от моего признания в том, что я не налоговый инспектор, как-то неуверенно промолвил:

– Ты знаешь, Игорь, я не был в таких уж близких отношениях с Колей, чтобы он признавался мне в своих похождениях. Так, болтали на работе о пустяках, иной раз ходили вместе обедать. Он не был со мной откровенным.

Я отломил у рака клешню и высосал из нее сок.

– И все же… может быть, Николай говорил тебе, что у него появилась зазноба? – настаивал я.

Вечкилев, выловив какого-то моллюска из ассорти из морепродуктов, сунул его в рот и раздумчиво сказал:

– Как-то упоминал о какой-то подруге, но не более того. Никаких подробностей.

Я был разочарован: видать, зря поил за счет Татьяны Неделькиной бесполезного свидетеля. Тем не менее не унывал. Вытерев руки салфеткой, достал из кармана ксерокопию письма незнакомки и протянул ее Вечкилеву.

– Прочитай, может быть, это письмо наведет тебя на какую-нибудь мысль.

Павел взял листок, развернул и углубился в чтение письма. Его каменное выражение лица ничуть не изменилось. Он вернул мне письмо и покачал головой.

– Нет, не наводит ни на какую мысль.

– И не догадываешься, кто бы это письмо мог написать? – Я снова взял графинчик и разлил коньяк в рюмки.

Вечкилев, подцепив вилкой очередного моллюска, отправил его в рот и сделал той рукой, в которой была вилка, отрицательный жест.

– Без понятия.

Мы подняли рюмки, чокнулись и выпили.

– Что, Николай даже не говорил тебе, по какой причине собирается увольняться? – Хоть напиток и был благородный, я чуть поморщился и, выловив в салате креветку, отправил в рот. – Не поверю, чтобы он не поделился с тобой своими планами.

Павел, взявшись двумя пальцами руки за дужку очков, поправил их и признался:

– Упоминал, что нашел более интересную работу. Потому и увольняется. А вот куда именно он переходит, не сказал.

– Жаль, очень жаль, – вздохнул я, но как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Может быть, Вечкилев расскажет о Николае Неделькине что-нибудь интересное? Я отпил пива, вытер салфеткой рот и спросил: – А какой человек Николай?

Павел пожал крепкими плечами.

– Обыкновенный. Общительный, веселый, любит поболтать, посидеть в компании, выпить.

Я вытянул зубами из хвоста рака мякоть и стал пережевывать.

– А как насчет женского пола?

Хлебнув пива, Вечкилев резонно ответил:

– Как и все мы, нормальные мужики, если представляется возможность, юбку не пропустит.

От выпитого по жилам приятно потекла горячая кровь.

– А каким он был на работе? – произнес я осоловело.

Павел был, по-видимому, более привычен к алкоголю, чем я. Он казался трезвым как стеклышко.

– Отличный специалист! – И подтверждая, что говорит правду, выставил перед собой большой палец. – Высококлассный инженер. И как айтишник незаменим. Жаль, что он уволился.

Я взялся за второго рака и оторвал у него клешню.

– А вы с ним не созванивались после того, как Николай уволился?

Павел провел по подбородку ладонью, будто среднеазиатский аксакал оглаживал длинную бороду.

– Да как-то не было необходимости.

Понятно. В общем, в розысках Николая Неделькина пока тупик. Я задал еще несколько ничего не значащих вопросов, на которые, как и следовало ожидать, получил ничего не значащие ответы. За это время мы допили коньяк и пиво, доели закуску, вызвали по мобильному приложению каждый себе такси, и я расплатился с официантом.

Такси приехали через несколько минут, и мы, надев верхнюю одежду, покинули питейное заведение.

На улице накрапывал дождь. По-прежнему дул ветер, но выпитый коньяк согревал, во всяком случае мне было не холодно. Распрощавшись, мы сели каждый в свою тачку и разъехались.