Василий Игнатьевич, задумавшись, медленно шёл по Арбату. Мимо проезжали дрожки, пролётки и кареты богатых дворян и купцов. Аристарх Платонович Рябинин после разговора уехал в окружной суд готовить дела Конюхова для передачи прокурору, а Румянцев и Воронов отправились по домам отдыхать. Белозёров же решил сначала прогуляться, а уже потом идти домой. Завтра утром он должен появиться в окружном суде, откуда они вместе с судебным следователем отправятся к ректору университета, чтобы получить расписание экзаменов, проходивших в мае.

Василий вдруг резко остановился, махнул рукой и вскочил в подлетевшую пролётку:

— Гони в сыскное отделение!

«Надеюсь, Пётр Степанович ещё не ушёл», — мелькнуло в голове Белозёрова.

Пролётка летела по мостовой. Извозчик покрикивал на прохожих и подгонял лошадь.

Через десять минут, ловко подрулив к крыльцу сыскного отделения, извозчик натянул вожжи, останавливая лошадь.

Василий молча сунул ему в руку деньги и, взбежав по ступенькам, быстрым шагом направился в лабораторию.

— Пётр Степанович! — Белозёров ворвался в лабораторию фотографа, как ураган, и чуть не сбил Лужина с ног: тот уже собирался выходить.

— Василий, не надо меня так пугать. Что случилось? — Лужин притворно схватился за сердце.

— Надо срочно ехать к вашему другу, и нужны снимки желудей с мест преступлений, — быстро заговорил Белозёров.

— Василий, ты уверен? — По виду Лужина было ясно, что он не горел желанием ехать к своему знакомому ботанику. Ему очень хотелось попасть домой пораньше и наконец‑то отдохнуть после всей этой суеты.

— Уверен, Пётр Степанович, надо, очень надо. Я прошу вас, — Василий сложил руки в умоляющем жесте.

— Ладно, — недовольно буркнул фотограф и пошёл в кабинет, чтобы взять снимки желудей.

Через сорок минут они постучались в дверь квартиры на третьем этаже дорогого доходного дома возле Никольских ворот.

Знакомый ботаник Лужина долго рассматривал снимки с использованием лупы, сидя за столом в гостиной. Наконец он поднял голову и посмотрел на Лужина, а потом перевёл взгляд на Василия:

— Как я и говорил ранее Петру Степановичу, эти жёлуди — с одного дерева, дуба красного. И вы правы, молодой человек. Жёлуди у каждого дерева отличаются. И даже на одном дереве они могут быть разные. Но найти подобные можно, если знать, где искать и как, — ботаник улыбнулся и посмотрел на своего друга. — У тебя, Пётр, очень смышлёный сыщик.

Он встал, вышел в другую комнату и вернулся с толстой книгой. Открыв её примерно посередине, пролистал несколько страниц и довольно произнёс:

— Итак, на размер жёлудя и его вид у нас влияют возраст и состояние дерева, погодные условия, опыление, положение на ветке и в кроне, конкуренция и место произрастания. Ага, дальше… — Ботаник погрузился в чтение. Потом поднял задумчивый взгляд и посмотрел на Белозёрова:

— Мне надо неделю, может, две. Подниму все свои записи и отсею усадьбы, где таких желудей точно быть не может. Судя по размеру желудей на снимках и их виду, я могу сказать, что дерево находится в максимальной продуктивности своего возраста. То есть оно ещё не старое, но и не молодое. Дальше… Скорее всего, дерево стоит отдельно, подальше от дома, и рядом нет других деревьев, которые загораживают ему свет и забирают питательные вещества из почвы. Поляна, да… — Ботаник прикрыл глаза, потом открыл и продолжил: — Определённо, поляна. Далеко от дома, и рядом нет других деревьев. Возможно, рядом есть пруд, который обеспечивает почву влагой.

— Спасибо большое, вы очень нам поможете, Никанор Иванович, — сказал Василий.

— Мне самому интересно. Окажусь я прав или нет. Но я уверен, что мы сможем найти дуб, с которого были собраны эти жёлуди, — ответил ботаник.

— Всё, мы пошли. Извини, что приехали на ночь глядя, Никанор, — Пётр Степанович обнял своего друга и вместе с Василием покинул квартиру.

Они стояли возле подъезда доходного дома и смотрели на гуляющие молодые пары. Лужин повернулся к Белозёрову:

— Я поехал домой, Василий. Никанору требуется время. Ты сумел его сильно заинтересовать как ботаника. Он поможет найти дерево. Но одних желудей мало, сам понимаешь.

— Понимаю. Но если Никанор Иванович сможет найти дерево или хотя бы сузить круг поиска с пяти сотен усадеб, это существенно облегчит дело, — ответил Белозёров, продолжая наблюдать за прохожими.

— Василий, что с тобой произошло? — спросил Лужин, внимательно наблюдая за Белозёровым. — Ты стал другим, сильно другим. Как будто вместо другого Василия появился новый.

Пётр Степанович заметил, как щека Белозёрова чуть дрогнула.

— Я всё тот же, Пётр Степанович, — Василий повернулся и посмотрел в глаза Лужину. — Просто выяснил, что я полностью здоров. И теперь пытаюсь наверстать всё то, что было упущено мной в детстве. Хочу жить полной жизнью и ловить преступников.

Лужин тоже смотрел в глаза Василию. «Это взгляд не того забитого жизнью мальчика, который ждал своей смерти каждый день. А взгляд умудрённого опытом мужчины», — пронеслось в голове фотографа.

— Ну что ж, — Пётр Степанович отвёл глаза и махнул рукой, привлекая внимание извозчика. — Я поеду, Василий. Поздно уже.

Лужин сел в пролётку, оставляя Белозёрова стоять возле подъезда доходного дома, назвал свой адрес извозчику и поехал домой.

Белозёров постоял ещё пару минут возле подъезда дома, наблюдая за прохожими, и направился пешком в сторону своего дома, решив потратить пару часов на прогулку.

На следующий день Василий Игнатьевич появился в окружном суде в половине седьмого утра. Он стоял на крыльце в ожидании прибытия судебного следователя Рябинина.

— Меня ждёшь? — услышал голос Аристарха Платоновича Василий и обернулся.

— Доброе утро. Да, вас. Думал, вы, как обычно, приедете, — ответил Белозёров.

— Пришлось приехать раньше, не успел вчера до конца дела банкира для передачи прокурору подготовить. Уже почти час здесь. Вот вышел тебя посмотреть. Так и знал, что ты будешь меня на крыльце ждать, — произнёс Рябинин. — Пошли в трактир. Позавтракаем. Я сегодня ещё не ел.

До трактира было недалеко. Они шли по улице, которая уже наполнялась людьми, спешащими на работу. Лавки и магазины уже открывались, и хозяйки начинали делать первые покупки.

— Я вчера с Лужиным ездил к его знакомому ботанику. Никанор Иванович обещал сократить список усадеб. Жёлуди имеют разные размеры и вид, и по ним можно определить, с какого дерева они были собраны, — сказал Василий, когда они вошли в трактир и сели за пустой стол.

— Это хорошо. Если мы сузим круг поиска, будет легче, — согласно кивнул судебный следователь и сделал заказ на двоих подошедшему официанту. — Сейчас позавтракаем и дождёмся прокурора: я отдам ему дела и сделаю постановление на изъятие расписания в университете.

Официант поставил перед ними тарелки с жареными яйцами, блины с маслом и чай.

Поев и рассчитавшись, они вернулись в окружной суд. Василий сидел за столом в кабинете со скучающим видом, ожидая возвращения Рябинина от прокурора.

— Поехали, Василий, — сказал Аристарх Платонович, как только вернулся в кабинет. — Дела сдал, характеристику твою у прокурора подписал, — Рябинин ухмыльнулся. — Прокурор поставил рекомендацию сразу присвоить тебе чин коллежского секретаря десятого класса. Сегодня Воронов назначит тебя на должность полицейского надзирателя в Московском сыскном отделении. А это полноценный сыщик, и чин ему соответствующий положен. Вот прокурор и расщедрился. Ждать пару месяцев будешь, пока в Сенате утвердят.

— Я не тороплюсь, — Василий встал. — А постановление?

— Сейчас зайду к судье, я его в коридоре встретил. Он уже ждёт меня, — судебный следователь взял со стола написанное им постановление.

Они вышли в коридор, и Рябинин закрыл дверь:

— Подожди на улице. Я сейчас вернусь.

Василий вышел из здания и остановился на крыльце, ожидая Рябинина.

Аристарх Платонович вышел через десять минут и махнул рукой, подзывая извозчика:

— Поехали, — судебный следователь начал спускаться по лестнице. Василий поспешил следом.

Пролётка не спеша катила по мостовой в сторону Императорского Московского университета.

Судебный следователь молчал, погрузившись в свои мысли.

— О чём задумались, Аристарх Платонович? — спросил его Белозёров.

— Скоро пройдёт месяц с убийства студента Орлова. Стоит нам ожидать новое, или убийца не поменяет график? — Рябинин посмотрел на Белозёрова.

Василий пожал плечами. В его практике он всего один раз встречался с маньяком, и Мишка «Мясник» следовал своему графику почти целый год. А потом стал убивать чаще, намного чаще. И именно тогда он расслабился, посчитав, что его никогда не поймают. Убив очередную девушку, он оставил следы, по которым Белозёров смог его вычислить.

— Не знаю, — ответил Василий. — В любом случае зацепок у нас пока, кроме желудей, нет. Посмотрим расписание. Возможно, надо будет отработать мою версию с репетитором.

Судебный следователь промолчал, посмотрев на здание университета, к которому они уже подъезжали.

Пролётка объехала территорию университета и остановилась возле ворот.

— Вас подождать, ваше высокоблагородие? — спросил извозчик, убирая деньги в карман, когда Рябинин и Василий вышли.

— Нет, но если заказов не будет, стой рядом. Возможно, мы быстро освободимся, — ответил Рябинин и направился к главному зданию университета.

Василий шёл рядом, поглядывая по сторонам. Студентов практически не было. Сейчас шли вступительные экзамены, а научные кружки начинали работать после десяти утра.

В здании тоже было тихо. Они поднялись на третий этаж, и судебный следователь толкнул дверь деканата.

— Мы ещё не работаем, закройте дверь с той стороны, — не поднимая взгляда, произнесла строгим голосом секретарь деканата, молодая девушка Варвара Павловна.

Белозёров заметил, как Рябинин усмехнулся и подошёл к столу.

— Я же сказала… — начала снова говорить девушка и, оторвавшись от чтения газеты, подняла взгляд. — Ой… — её лицо побледнело. — Простите, ваше высокоблагородие.

Она сразу поднялась со стула:

— Слушаю вас.

— Филимонов у себя? — спросил спокойным голосом Рябинин.

— Да, Матвей Андреевич только пришёл. Я сейчас сообщу ему о вашем приходе, — Варвара Павловна хотела пойти к ректору, но Рябинин её остановил.

— Нет, сначала вы пойдёте и приведёте сюда двух студентов старших курсов, — приказным тоном сказал Аристарх Платонович. — Любых, — уточнил он, увидев, что девушка замешкалась.

Она кивнула и быстрым шагом вышла из кабинета.

— Пусть поработает, — Рябинин посмотрел на Василия. — Нам нужны понятые, а студенты старших курсов как раз подойдут для этой цели.

Белозёров чуть улыбнулся. Вместо того чтобы отправить искать понятых Василия, судебный следователь отправил за ними секретаря.

Через три минуты в деканат вошла Варвара, следом за ней шли два студента.

— Отлично. Вы прекрасно справились. Как вас зовут? — спросил Рябинин.

— Варвара… Варвара Павловна, — поправилась секретарь.

— Варвара Павловна, пойдёмте к ректору, — Аристарх Платонович посмотрел на стоящих возле дверей студентов. — Вы тоже, молодые люди. Проходим в кабинет ректора.

Студенты переглянулись с непонимающими взглядами, но спорить не стали.

Кабинет ректора был очень большим. Панорамное окно с открытыми шторами пропускало максимальное количество солнечного света, полностью освещая кабинет. Огромный длинный стол в центре, окружённый стульями, явно использовался для проведения совещаний. В самом конце кабинета стоял стол поменьше, за которым сейчас сидел ректор. Возле стены справа примостились длинный диван и маленький столик, на котором стояла ваза с конфетами.

— Аристарх Платонович⁈ — брови ректора удивлённо приподнялись. — Какими судьбами?

— Да вот, Матвей Андреевич, пришёл к вам проводить изъятие документов, — Рябинин подошёл к столу ректора и протянул постановление. — Вы же отказались выдать расписание прошедших в мае экзаменов без постановления. Такая мелочь, а бумагу потребовали. Пришлось сообщить прокурору, что вы препятствуете следствию. Судья выражал недовольство, подписывая постановление.

— Да я… — начал ректор, — я же не знал. Я же думал, что молодой человек решил просто…

— Что просто, Матвей Андреевич? Вы понимаете, что своими действиями в таких мелочах затягиваете расследование важного дела? — Рябинин смотрел на ректора. — Мне не сложно сделать постановление, но это всё время. Прокурора вот пришлось отвлекать, судью тоже. У вас же скоро срок заканчивается. Как бы вместо вас нового ректора не назначили.

Варвара Павловна ахнула, прикрыв рукой рот, а ректор побледнел.

— Ладно, раз уж я пришёл, оформим всё как полагается. Расписание сами дадите, или обыск проводить? — ехидно спросил Аристарх Платонович.

Ректор вскочил со стула:

— Варвара… Варвара Павловна, быстро несите сюда расписание майских экзаменов.

Девушка бегом кинулась из кабинета ректора, а Рябинин, сев на стул за длинным столом, начал заполнять протокол.

Варвара вернулась в кабинет ректора через две минуты и положила расписание перед Рябининым. Он мельком на него глянул и отодвинул в сторону:

— Василий, посмотри пока, это то, что нам надо?

Белозёров подошёл и взял расписание. Пробежав его глазами, он посмотрел на Варвару:

— Ещё нужны результаты экзаменов студента Ивана Арсеньевича Костина.

Секретарь посмотрела на ректора.

— Что стоишь, Варвара? — Матвей Андреевич повысил голос. — Быстро найди результаты.

Девушка снова кинулась в приёмную. В этот раз она отсутствовала минут пять.

Василий взял из её рук документ об успеваемости Костина и, посмотрев, задал вопрос:

— А к какому репетитору мог обратиться Костин, чтобы его подготовили к пересдаче по несданным предметам?

— Этого я не знаю, — ответила девушка. — Репетиторов очень много по всей Москве.

Белозёров кивнул и посмотрел на Рябинина:

— Всё, больше ничего не надо.

— Хорошо, Василий. Так, понятые, распишитесь в протоколе и свободны, — сказал Аристарх Платонович.

К столу быстро подошли студенты, расписались, и через пару секунд за ними уже закрылась дверь.

Рябинин протянул протокол изъятия документов ректору:

— Распишитесь, Матвей Андреевич.

Ректор взял протокол, быстро пробежался по нему глазами и, поставив подпись, вернул судебному следователю.

Аристарх Платонович убрал протокол в папку и молча направился на выход из кабинета. Василий шёл следом, продолжая изучать расписание и документ об успеваемости Костина.

— Ну что скажешь, Василий? — спросил судебный следователь, когда они уже вышли из здания, а Белозёров оторвался от изучения документов.

— Да, версия с репетитором имеет право на существование. Надо теперь искать, к кому они могли обратиться, и вообще обращались или нет, — ответил Белозёров.

— Репетиторов слишком много, тут Варвара права. Но я знаю, к кому можно обратиться с вопросом, — произнёс Рябинин. — Костин и Орлов больших денег не имели. Значит, и репетитора нанимали не из профессоров.

Аристарх Платонович остановился и посмотрел на Василия:

— Давай мне расписание и документ об успеваемости Костина. Съезжу вечером к одному моему знакомому, он репетитор, возможно, сможет подсказать, к кому могли обратиться эти студенты.

Василий протянул документы, и судебный следователь убрал их в свою папку.

Они вышли из ворот университета. Извозчик уже уехал. А других поблизости не было.

— Ну что ж, придётся прогуляться, — произнёс Рябинин.

Не успели они пройти и двадцати метров, как возле них остановилась пролётка:

— Ваше высокоблагородие, Аристарх Платонович! — закричал городовой, выскакивая из экипажа и преграждая им дорогу.

— Что случилось? — спросил судебный следователь.

— Меня Аркадий Ильич послал. Я уже и в окружном суде был. Меня оттуда сюда отправили. Дежурный сказал, что вы собирались университет посетить, — начал говорить городовой.

— Что случилось? — снова повторил Рябинин.

— Убийство у нас, — выпалил городовой.

Аристарх Платонович посмотрел на Василия:

— Поехали.

Они сели в пролётку. Городовой назвал адрес извозчику, и колёса экипажа мерно застучали по брусчатке.

— Кого убили в этот раз? — спросил Рябинин у городового.

— Не знаю, ваше высокоблагородие. Меня сразу к вам отправили. Сказали сразу туда везти, — ответил городовой.

Поездка растянулась на тридцать минут, прежде чем пролётка остановилась возле подъезда богатого доходного дома.

Дом был заметно выше других, возвышаясь над всей улицей. Массивный цоколь, отделанный гранитом. Стены покрыты облицовочным камнем. Балконы с коваными оградами, и повсюду — фасадная лепнина. Над главным входом был сделан большой козырёк, закрывающий от дождя и снега крыльцо подъезда. Само крыльцо было отделано мраморными плитами, на кованых перилах блестели бронзовые наконечники. С правой стороны висела латунная табличка с названием улицы и номером дома. Над самой дверью был сделан небольшой электрический фонарь.

Городовой выскочил из пролётки и встал возле двери подъезда, дожидаясь Рябинина и Белозёрова.

Аристарх Платонович, не торопясь, поднялся по крыльцу, подождал Василия и благодарно кивнул городовому, который открыл перед ними тяжёлую дверь.

В просторном вестибюле было несколько городовых, которые стояли возле большой лестницы. Увидев вошедших, один из них сразу подошёл:

— Ваше высокоблагородие, второй этаж. Я провожу. Уже прибыл начальник сыскного отделения и его помощник. Фотограф тоже с ними приехал.

Городовой пошёл на второй этаж, Рябинин и Белозёров последовали за ним.

На втором этаже возле одной из квартир стояли двое городовых. Всего Василий насчитал шесть квартир.

— Похоже, здесь очень большие квартиры, — тихо пробормотал он, но судебный следователь его услышал:

— Да, ты прав. В каждой не менее шести‑семи больших комнат, возможно, есть отдельные комнаты для прислуги.

Городовой открыл дверь, и они вошли в квартиру.

Аристарх Платонович и Василий прошли через прихожую и зашли в большую гостиную, в которой на стульях за столом сидели Воронов, Румянцев и Лужин.

— Добрый день, господа, — поздоровались Рябинин и Белозёров.

— Добрый день, Аристарх Платонович, — Воронов встал со стула и недобро посмотрел на Белозёрова. — Надо бы нам решить одну проблему, пока не появился Горюнов. Сегодня, на удивление, он ещё не приехал. Но, думаю, скоро появится.

— Что за проблема? — спросил удивлённо Рябинин.

— Иди сюда, а ты, Василий, пока там постой, — приказал Иван Макарович.

Судебный следователь внимательно посмотрел на Воронова, потом на Василия, пожал плечами и подошёл к столу.

— Читай, Аристарх, только руками не трогай. Это здесь было. А тело — в другой комнате, — сказал начальник сыскного отделения.

Рябинин склонился над столом. Что там лежало, Белозёров не видел. Через минуту судебный следователь повернулся к Воронову:

— Я предлагаю дать возможность Василию ознакомиться, а потом поговорим.

— Хорошо, Аристарх, — сказал Иван Макарович. — Мы того же мнения. Но решать вопрос надо до приезда Горюнова.

Рябинин задумчиво посмотрел на Белозёрова:

— Иди сюда, Василий.

Белозёров не понимал, что происходит, но уверенно подошёл к столу.

Рябинин и Воронов отошли в сторону, давая ему возможность приблизиться.

На столе лежало письмо. По краям письма, словно насмешка над ними, лежали жёлуди дуба красного.

Василий наклонился и начал читать:

«Ну, привет, мой друг, Василий Игнатьевич Белозёров. Снова судьба нас свела, теперь уже в этом времени. Я уверен, что ты — это ты, тот из будущего. Только высшие силы посмеялись над тобой, дав тебе тело молодого больного парня, да ещё и имя, полностью совпадающее с твоим. Сначала я думал, что это просто совпадение. Но нет. Я всё выяснил. Тот жалкий щенок, кем было твоё тело до тебя, не мог обладать такими знаниями. Я долго следил за тобой. Твой взгляд, твои повадки, то, как ты раскрываешь дела, всё указывает на тебя. Но вот что самое интересное: я знаю, кто ты, а ты не знаешь, кем я стал в этом времени. Для меня здесь раздолье. А у тебя нет возможностей проводить экспертизы, с помощью которых ты бы смог меня найти. Ты слеп и беспомощен. Я оставил тебе подарок в соседней комнате. Но даже если ты не ты, то какая разница. Местные сыщики никогда меня не поймают. С большим приветом, Мишка 'Мясник».

p.s. Поймай меня, если сможешь'.

От автора:

Дорогие друзья и читатели!

Подошла к концу первая книга про Василия Белозёрова. В ближайшее время стартует вторая книга.

Ставьте лайки, если ещё не ставили. Подписывайтесь, чтобы не пропустить обновления. Пишите комментарии.

С уважением и наилучшими пожеланиями,

ваш автор Шаравин Максим.